Влюблённость и любовь

      Ранним утром Саске возвращается домой. Нажимает пальцем на знакомую кнопку звонка, и с замиранием сердца ждёт, когда его семья откроет ему дверь. Если бы кто-нибудь лет двадцать назад сказал ему, что он станет таким сентиментальным, Учиха бы не поверил.       Его встречает Сакура, и он отчётливо видит, как преображается её лицо: изумрудные глаза распахиваются, а губы растягиваются в улыбке. «Саске!» – с нескрываемой радостью произносит она, и тут же он оказывается в кольце её рук. Она льнёт к мужу, прижимается щекой к груди, и успевает едва уловимо коснуться губ, прежде, чем маленький сын с криками бросится к нему.       Детскую радость не сравнить ни с чем. Кажется, что Райхару в самом деле может сойти с ума от счастья, и от этого щемит в груди – ну невозможно же любить так сильно. Он сначала бежит, потом кричит, потом падает навзничь, потом подскакивает, снова бежит, и изо всех своих детских сил стискивает в объятиях отца, который уже присел и отвёл руку в сторону, чтобы поприветствовать сына. Мальчик, задыхаясь и путаясь в словах, спешит рассказать папе обо всем, что с ним приключилось за его бесконечно долгое отсутствие. Саске замечает, что Райхару стал говорить лучше, что он подрос. А еще, что он всё сильнее становится похож на него. «Ну, всё же он мой ребенок», – тепло думает Учиха.       Кстати о ребенке. В груди неприятно ёкает, он старается оглядеть гостиную так, чтобы Сакура этого не заметила. Сарады нет. Где она? Специально ушла на миссию, чтобы не видеться с ним? Или не хочет спускаться? Всё еще обижена на него? Он вскидывает глаза.       Сарада просыпается от шума внизу, Райхару обычно встает рано, а значит, и мама вместе с ним, но девушка считает, что в свой отпуск она вправе поспать до обеда. Но сегодня этого ей не удается: братец что-то совсем раскричался, что могло произойти? Она сонно протирает глаза и решает спуститься вниз: любопытство – лучший будильник. – Ну же, Райхару, дай папе раздеться, он только с дороги, – мягко произносит Сакура, разделяя радость ребенка. Она подхватывает его на руки, но он не может отвести взгляда от отца и продолжает сбивчиво рассказывать ему о своих приключениях.       Сарада замирает на середине лестницы, и в груди замирает тоже. Сон как рукой сняло – в прихожей стоит высокая чёрная фигура, и сомнений быть не может. Это отец. Сарада теряется, она так и не решила, что ей делать: простить и помириться, или продолжить играть обиду. В этот момент мужчина вдруг замечает её, и они встречаются глазами.       Саске смотрит в точно такие же глаза, как у себя самого. Он ждёт, когда она примет решение – он видит её растерянность. Очевидно, дочь только проснулась: что теперь у неё на уме? Изменилось ли что-то за время его отсутствия?       Если Сарада и собиралась принять решение дуться дальше, то при взгляде на папу она обо всём забыла. В голове что-то щёлкает, а радость при виде его столь велика, что девушка в один прыжок преодолевает оставшиеся ступени и почти с разбегу врезается в отца. – Папа! – она обнимает его, что есть силы, почти как Райхару двумя минутами ранее. И его рука обнимает её в ответ.       Все обиды показались столь глупыми, бессмысленными, а их причины вдруг разом померкли и ушли на задний план, даже вспоминать о них не хотелось. Плевать, что там было, она все ему прощает и забывает. Нужно было быть пустоголовой, чтобы испортить такой день напускными обидами. – Папа, я так скучала! – лепечет Сарада, чувствуя, как на глаза наливаются слёзы, но они от переизбытка эмоций, а не от того, что она еще ребенок.       Она жмется к нему изо всех сил, не хочет отпускать из объятий: его собственный запах смешался с пыльной дорогой – отец все еще в верхней одежде, но он и не думает отталкивать её. – Я тоже, Сарада, – тихо произносит Саске, прижимаясь сухими губами к черноволосой макушке. – Ну, рассказывай, ты хорошо себя вела? – с усмешкой спрашивает он, когда дочь поднимает к нему лицо. – Нет, – бурчит она, поворачивая голову к умилённо наблюдающей за ними маме. – Ужасно, не знаю, как мама меня терпела все это время.       Сакура смеётся, но не встревает. Она знала, как для Саске важен мир с дочерью, пусть насладится этим моментом сполна. – Знаешь, я сам постоянно задаюсь этим вопросом. – На лице папы так редко можно встретить улыбку, – такую лёгкую, едва заметную – что Сарада не может не улыбнуться в ответ. – Са-ада, папа с до-оги, – недовольно повторяет слова матери насупившейся Райхару.       Старшая сестра в ответ лишь улыбается, и всё равно продолжает стискивать отца в объятиях.       Они провели вместе весь день. Сарада вдруг поняла, как же сильно она соскучилась по этому семейному единству, и почему она так долго убеждала себя в обратном? Дома было хорошо, она любила своих родных: маму, папу, брата. Оказывается, она невероятно богата! У всех её сверстников полные семьи, но лишь Сарада умеет по-настоящему это ценить.       Она помогает матери с ужином, помогает отцу играть с братцем, зная, как скованно он себя чувствует, когда нужно быть милым, а он не умеет. Он такой, какой есть – сложный, со своей историей и своими недостатками. Как и она сама. Лишь под вечер этого насыщенного событиями и эмоциями дня Сарада замечает, что на календаре стоит двадцать шестое марта. Она закрывает глаза и думает о том, как же сильно она любит своего отца. Он настоящий герой. И пусть почти никто об этом не знает, для неё это так было и так будет.        Уложив спать Райхару, Саске приходит уложить и старшую дочь, словно она всё еще маленькая. Сарада уже не ребенок, но от чего-то такое счастье накатывает, когда он укрывает её одеялом и легко целует в лоб. Она стискивает его ладонь. – Пап, прости, – тихо вырывается у неё. Ей так стыдно за свое поведение, она была незаслуженно груба с ним до его ухода. Кажется, что это было так давно, что это была какая-то совсем другая Сарада. – Я тоже виноват перед тобой, Сарада, – обращается он к ней вполголоса. – Я рад, что ты больше не держишь на меня обиды. – Почему ты взял с собой Боруто, а не меня? – не выдерживает девушка, и с губ срывается так долго мучавший её вопрос. Она чувствует, что в глазах опять стоят слёзы.       Саске поднимает на дочь единственный видимый глаз. – Сарада, я не мог взять тебя с собой. Уйти самому, еще и забрать тебя у мамы? Оставить её с Райхару одну? К тому же, ты сама сказала, что хочешь быть Хокаге, если это действительно так, то твоё место здесь, а не в путешествии, – девочке становится неловко от мысли, что отец относится к её мечтам серьезнее, чем она сама. – Хокаге – солнце, которое все должны знать в лицо. Но у любого света должна быть своя тень, и лучшее, что я могу сделать для тебя будущей, – воспитать эту Тень самостоятельно.        Саске внимательно смотрит на дочь, а та – смотрит на него. – Ты лучший папа на свете, – тихо произносит Сарада и вновь обнимает его. Он не прячет улыбку и думает, что всего этого, наверное, не заслужил. – Кстати, я рад был узнать, что ты не стала запираться в комнате и жалеть себя, а сумела устроиться в резиденцию. – Ну, не то чтобы я прям устроилась, – уклончиво отвечает куноичи, красноречиво отводя взгляд. – Седьмой сам предложил мне это. – Уметь оказаться в нужное время в нужном месте – тоже неплохой навык, – хмыкает Саске. – Спокойной ночи, Сарада. – Спокойной ночи, папа. – Отец закрывает за собой дверь, и девушка почти сразу погружается в спокойный и крепкий сон.