Глава 1
22 апреля 2018 г., 01:27
10 лет назад…
Упав спиной на мусорные баки, я сполз на сырой после недавнего дождя асфальт. Мой противник был примерно моего возраста: тоже слегка за двадцать. Он сидел напротив, прислонившись к темно-красной кирпичной стене. Покрытые синяками и кровью, мы оба держались за нижние челюсти и сверлили друг друга яростными взглядами. По его губам промелькнул призрак улыбки, но исчез всего на мгновение, вернувшись более явным. Я смотрел на него, и меня заражало его веселье, болезненно растягивая разбитые губы. Уже через секунду мы громко смеялись, глядя глаза в глаза. Ударили друг друга в челюсти, это ж надо: почти идентичным ударом, в одну и ту же секунду, в одно и то же место! Наш смех разносился по безлюдному темному дворику, куда выходила всего одна дверь — из бара «Четыре рюмки». Его смех был более глубоким и хриплым, у меня на лице плясал звериный оскал. Влил холодный дождь, вспыхивающий болью на каждой ране, куда попадали его капли, и нам сразу стало не до смеха. Он поднимался с земли одновременно со мной, точно мое отражение. Мы и выглядели похоже: темные волосы, примерно одинаковая комплекция и рост — все это придавало нам внешнего родства. А раз мы оказались на улице в пылу драки, то и характеры наши были в одинаковой степени взрывными. Он стоял какое-то время согнувшись и упираясь в колени, но вот протянул мне правую руку: — Отис… — представился он. — Неплохой удар… для не профи… Я усмехнулся в дождь и пожал его руку. — Кэмерон… И ты нарываешься… Он рассмеялся и наконец разогнулся, стирая с нижней губы кровь. — Ну что же, Кэмерон… выпьем за знакомство? — А почему бы и нет, — всплеснул руками я, тут же ощутив тупую боль в предплечье. Если я в драке полагаюсь на скорость и злость, то этот парень — на силу и точность. Завидные ориентиры… Металлическая красная дверь скрипнула, когда мы вернулись в бар новоиспеченными приятелями, пятью минутами ранее покинув его врагами…***
Настоящее время…
Мимо меня, сидящего на диване, по светлому коридору офиса то и дело проходила новенькая секретарша босса. Ее черные шпильки звонко стучали по кафельному полу, а от качающихся бедер было сложно оторвать взгляд. Если откровенно пялиться, схлопочешь иск за сексуальные домогательства — так что я просто глядел в одну точку, мимо которой раз в пару минут проплывал ее упругий зад, обтянутый строгой, но такой короткой юбкой. Ожидания раз за разом оправдывали себя! Рука Гарри хлопнула меня по плечу, и я чуть не расплескал горячий кофе. Сослуживец присел рядом и кивнул в сторону стеклянной двери в конференц-зал. За покрытым мыльными разводами стеклом спорили двое, мужчина и женщина. Он был, как и десять лет назад, подтянутым, широкоплечим, разве что волосы заметно отросли, теперь закрывая уши, а прошедшие годы отразились на лице усталостью и мешками под глазами. Хотя я больше склоняюсь к тому, что последние два изменения — отпечаток брака, а не времени. Она была ему под стать: высокой, красивой, стройной и очень темпераментной. Когда она размахивала руками, усиливая тем самым очередную тираду, ее длинные волнистые каштановые волосы, завязанные в хвост, колыхались, гладя концами поясницу. Мне всегда казалось, что он взял на себя все ее тревоги, а она позаимствовала его когда-то взрывной характер. Через десять лет совместной жизни в бочке по имени Отис пороха не осталось… Он повышал на вспыльчивую красавицу голос, тщетно пытаясь остудить ее пыл, но она перекрикивала любые его потуги. В какой-то момент Отис всплеснул руками и ткнул пальцем в сторону стеклянной двери, за которой отлично было видно меня и половину сидящего рядом Гарри. Женщина бросила на меня шокированный взгляд, и я, нахмурившись и мгновенно подняв брови, в знак приветствия ей махнул. Она отвернулась к Отису и обняла себя руками, потерянно глядя куда-то в пол. — А задница у нее что надо, — присвистнул Гарри, поднося стаканчик кофе к своим губам. Я выбил напиток у него из рук; на тыльной стороне его левой ладони теперь пульсировал красный след от моего шлепка. — Что за… — Это жена моего друга. Прояви уважение, — сурово сказал я, возвращаясь к драме за стеклом. — Бывшая же… — попытался оправдаться он. — Пока еще нет. У них проблемы с разводом. Эта стерва хочет вообще все у Отиса отсудить. — А почему ты можешь не проявлять уважение? — поинтересовался Гарри, растирая ушибленную руку. — Потому что я его друг. Дверь открылась. Супруги вышли в коридор и остановились перед диваном. — Кэмерон… — в качестве приветствия кивнула женщина. — Сара, — ответил я ей той же любезностью. Обычно она улыбалась мне, уж не знаю, насколько искренне, но в этот раз не могла на меня даже смотреть. Все еще обхватывая себя руками за плечи, она пошла к лифтам в гордом одиночестве. Мы с Гарри слаженно сдвинулись влево, и вымотанный традиционным ежедневным скандалом Отис присел с нами на диван. Он уперся локтями в колени и зажал голову руками, будто пытаясь выдавить ссору с женой прочь из своих мыслей. — Будешь кофе? — Я протянул ему свой стаканчик. — Я не пил: купил, чтобы беспалевно сидеть на диване и посматривать на жопастую секретаршу. Отис глухо рассмеялся и взял кофе. Несколько глубоких глотков помогли ему привести себя в порядок, и он распрямился, откидываясь на спинку дивана. — Мне казалось, ты с кем-то встречаешься, — припомнил он, поворачиваясь ко мне. — Ну да, так и есть. — И смотришь на зад секретарши… — Ну так я же смотрю, а не лапаю или планы какие строю. Когда ты в музее смотришь на обнаженные античные скульптуры женщин, ты же не изменяешь своей жене. — Да, зато она изменяет с вполне современными мужчинами мне… — погрустнел он. Черт, неудачный пример пришел на ум… — У меня к тебе разговор. После работы заскочим в «Четыре рюмки»? — Без проблем. — А сейчас — оба — работать, — начальственно приказал он, уходя с моим кофе. — Ох, какие мы теперь грозные, получив повышение, — по-доброму усмехнулся я, поднимаясь с дивана. Мимо как раз проходила секретарша, и я ей задорно подмигнул. Она ответила мне обворожительной улыбкой и пошла дальше, виляя бедрами.***
Опрокинув друг за дружкой три шота из заказанных десяти, я стал пить медленнее, чтобы успеть выслушать Отиса раньше, чем ему придется волочить меня домой. В «Четыре рюмки», как и всегда по вечерам, было людно, но почти не шумно: посетители этого старого бара всегда умели уважать чужие границы, а кто этого простого правила не придерживался, был вынужден учиться хорошим манерам во дворе — за красной металлической дверью. Рассеянный желтоватый свет создавал атмосферу тепла и уюта. Круглые полированные деревянные столы в середине зала окружали высокие пухлые табуреты, а у окон бара — мягкие бордовые диваны. Возле серых дверей туалетов кто-то одиноко играл в дартс. За барной стойкой бодрый и телом, и духом старик с подобранными в хвост седыми волосами развлекал беседой постоянных посетителей того же возраста. Из старинного музыкального автомата доносились песни нашей с Отисом бурной юности. Разумеется, в тридцать с хвостиком до старости еще далеко, но и молодостью эту пору никак не назовешь. Когда нам было по двадцать, в списке приоритетов были выпивка, секс, рок и драки. Сейчас же, в основном, работа, немного отдыха, чтобы совсем не сойти с ума, и сон. У меня на уме еще остались женщины, Отису же, похоже, Сары хватило с лихвой. Да и сложно думать о сексе, когда, приходя с работы домой, рвешься в детскую, чтобы провести с дочкой хоть немного времени, иначе она совсем забудет твое лицо… Сочувствую ему: семья уж слишком осложняет жизнь. — Ну так… что за повод? — спросил я, расправляясь с четвертым шотом. Отис пил виски, долго и сосредоточенно. Немного отодвинув к середине стола почти опустевший рокс, он сцепил руки в замок. — Я нашел выход… — как-то уж слишком издалека начал он. — Эм-м… ты извини, конечно, но во мне уже… что-то около пяти жидких унций, так что я не могу так мгновенно включиться в беседу… Мне бы предысторию, что ли, о чем вообще идет речь… Он напряженно почесал плохо выбритые щеки и взлохматил волосы на затылке, что-то прокряхтев. — Ты же знаешь, что Сара… как оказалось… имела несколько интрижек в течение последних пяти лет… Я кивнул, деловито дотягиваясь до следующего шота. — Я пытался смириться, но… — Отис тяжело вздохнул, явно подавляя рвущийся наружу гнев. — С этим невозможно смириться. По крайней мере для меня… Я подал на развод, но она не слышит меня, уперлась и талдычит всем, кому не надо, что я нашел себе любовницу и потому ухожу, а в этом случае я останусь вообще без всего. Я готов отдать ей дом, чтобы Рина росла не в какой-нибудь захудалой квартирке. Но машину и все накопления я Саре дарить не собираюсь. — Раздел имущества — это всегда пытка… — Мои заумные изречения между опрокидыванием шотов базировались на чистой теории. Ни одни мои отношения не заходили дальше редких совместных ночевок. Как только ее зубная щетка решала переехать в мою ванную: «Прощай, дорогая! Время, проведенное с тобой, было умопомрачительным, но, ах, увы, нам не по пути!..» Так проще, чем завязнуть в отношениях, из которых потом не вырваться, как это случилось с Отисом еще до нашего знакомства. — Это точно… Но сегодня… в конференц-зале… я случайно ляпнул кое-что… и, кажется, это сработало… Я имею в виду, оказалось мне на руку: Сара начала хоть что-то слышать… и… такую версию событий, какую я ей кратенько описал, принять ей было легче, чем… несуществующую любовницу… — Ну так молодец, с чем тебя и поздравляю! — воскликнул я, поднимая шот, но рука Отиса не позволила мне поднести выпивку к губам. — Что такое?.. — Я сказал Саре… что я гей. И поэтому ухожу из семьи. Я расхохотался до слез, едва не падая с табурета. — О Боже, это… Ха!.. Это… очень изобретательно! Я бы не додумался! И… и… и что, ей принять ЭТО проще, чем любовницу? В смысле… разве это не обиднее для женщины вдвойне, если тебя меняют на мужика, а не на другую бабу?.. Твоя Сара… с прибабахом… — Да-а-а, — устало затянул Отис, осушая свой рокс. Немного прополоскав рот виски и проглотив, он отстраненно посмотрел на цветные бутылки за спиной бармена. — И я ей сказал, что ты мой… гей… или как это у них называется… Я нахмурился, все еще обрабатывая полученную информацию. Мозг был слегка подшофе, но интуиция забила тревогу, светя внутри моей головы кроваво-красной лампочкой. — И… она поверила, что я — твой бойфренд?.. Я же… Мы… ни разу не похожи на геев… Мы… не пьем цветную выпивку… не слушаем Селин Дион… В последний раз, когда я покупал себе одежду, мне пришлось заплатить за брюки, на которые я случайно кончил, развлекаясь в примерочной с уже трижды бывшей Софией — если бы не это, я бы ушел без покупки… — Ты мыслишь слишком шаблонно: не все геи такие, — заговорщицки склонился над столом Отис, и я залил за воротник еще один шот, предчувствуя неладное. — В офисе уйма геев, а мы об этом даже не знаем, многие никак себя не выдают. Им просто… нравятся мужики, вот и все. Ты можешь с ним ходить выпивать, играть в баскетбол по выходным и даже не подозревать, что его привлекают мужчины. — Окей, я застрявший в стереотипах гомофоб — с этим разобрались. От меня ты теперь чего хочешь? — Подыграй мне, — на полном серьезе ответил Отис, щелчком отбивая в мою сторону очередной шот, словно так я с большей вероятностью соглашусь на его безумие. — Ха, нет! Ты эту кашу заварил, тебе ее и расхлебывать. Заднеприводного я изображать не буду. — Да я же не требую целоваться со мной или еще что! — зашипел Отис, вцепляясь в мою руку как в спасательный круг. — Только для Сары, только когда она рядом — придерживайся этой версии… — Нет! Ни для Сары, ни для дочери твоей, вообще ни для кого не буду! Это… мне это не нравится. Я не хочу. А раз не хочу, значит, не буду… — Бессердечный эгоист! — зло выпалил Отис, сильнее сжимая мое запястье. — Как будто так сложно разок сделать что-то для других… — Стоп! — гаркнул я, и посетители бара с осуждением обернулись. — В долг чуть ли не каждый месяц я кому даю? Себе, что ли? Я умею быть хорошим другом, тебе не в чем меня упрекнуть. У одолжений должны быть границы… — Притвориться… Не жить со мной — просто сделать вид, сыграть, соврать!.. — На его лице отражалась боль, способная подточить скалу. — Столь многое разве?.. Если ты не поможешь, Сара меня по миру пустит! Она смягчилась, когда услышала, что я гей, уж не знаю, по какой причине. Ей этого достаточно для того, чтобы отпустить меня со всем, что я имею. А дом я и сам хочу ей отдать — это мой подарок Рине. Ну же, Кэм… Спаси меня… Притворись, прошу… Я думал. Я не мог смотреть на Отиса, иначе бы сразу сдался — его коронное лицо мученика располагает к этому… Притвориться — просто подтвердить его слова… Звучит и правда как мелочь, не требующая усилий или самопожертвования. Прикрыть, как если бы у него была любовница. Мужская солидарность, не более. Да и какой сволочью нужно быть, чтобы ответить «Нет» на просьбу лучшего друга «Спаси меня»… — Ну что мне, на колени встать?.. — взмолился Отис, насытившийся моим затянувшимся молчанием. — Да не нужны мне… твои колени… Черт с тобой! — хлопнул я рукой по столу, и пустые шоты зазвенели. — Если Сара спросит… я подтвержу… Он счастливо улыбнулся, совсем как в день нашей первой встречи. — Спасибо, Кэм… Все это притворство ведь ненадолго, правда?..
