Притворись, прошу!

      Шум работающего офисного принтера всегда меня раздражал, но сейчас он был как манна небесная. Этот трескучий звук, похожий на скрежет грабель по асфальту, выдворял все мои мысли, оставляя блаженную пустоту… Позади раздался стук, и я обернулся: у косяка стоял Ларри, чересчур улыбчивый двадцатилетний новичок, за которым мне было велено присматривать. Вот уже вторую неделю он достает меня дурацкими вопросами, в которых мог бы разобраться и сам, не будь такой ленивой задницей… Почему именно я должен подтирать сопли новичку?.. Своих дел у меня, что ли, нет? По-моему, Отис использует недавнее повышение, чтобы усложнять мою и без того не слишком легкую жизнь…       — Что опять случилось, Ларри? — усталым голосом перекричал я работающий принтер.       Он не отвечал все с той же не покидающей его лицо вальяжной улыбкой. Что с ним не так?.. Я смотрю подобным взглядом, лишь когда соблазняю женщин.       — Если тебе нужен принтер, то подожди минуты две, я ненадолго…       — Мне не нужен принтер, — ответил новичок, подходя ко мне. По всему телу пробежала дрожь: терпеть не могу, когда кто-то стоит за спиной. Я обернулся и уткнулся лицом в Ларри, не спускающего с меня недобро поблескивающих серых глаз. — Я… слышал не так давно… — как-то уж слишком издалека начал он.       — Слышал что? — спросил я, откидываясь назад, на принтер. Лучше уж бы стоял за моей спиной, чем лицом к лицу почти вплотную.       — Слышал ваш разговор с женой Отиса.       — О, — рассеянно обронил я. Черт, я так надеялся, что вся эта афера не коснется хотя бы работы, раз уже давным давно затопила равнину моей личной жизни. — И чего тебе надо?       — Я думаю, вам с Отисом не нужно быть вместе, — серьезно произнес он, наконец-то чуть отстраняясь.       — Я того же мнения, — хохотнул я, обходя новичка и уже направляясь к выходу из комнатушки.       Его рука сперва вцепилась в мой пиджак, через мгновение вторая до боли впилась в правое плечо, и Ларри прижал меня к стене. Какого хрена ты творишь, Ларри?! Я бы ударил его, как только он коснулся меня, но у высшего начальства строгие правила касательно рукоприкладства среди работников. Если я его ударю, могу вылететь с работы, причем с такими рекомендациями, что потом даже стекла мыть меня не возьмут. Здорово, конечно, что я имею право подать иск о сексуальных домогательствах, но предварительно, похоже, меня поимеют — так себе расклад.       Не придумав ничего действеннее, я отхлестал Ларри по лицу своим пятнадцатистраничным отчетом, точно проштрафившегося щенка. Парнишка надулся, отводя глаза, но так и не сдвинулся с места.       — Лар-р-ри, — прорычал я, — Выпусти. Меня. Немедленно.       Он посмотрел в мои глаза и понял, что я не шучу. Руки, прижимающие меня к стене, ослабли, и я бочком вышел из комнаты, чуть не сбивая с ног неизвестного сотрудника. С изрядно помятым отчетом, вероятно, спасшим меня от изнасилования прямо на рабочем месте, я пробежал лабиринт из серых офисных перегородок и снес бедром письменный стол Отиса, не успев вовремя затормозить. От толчка у него упала настольная лампа и звонко рассыпались ручки и карандаши, вылетевшие из опрокинутой подставки.       — Что… ты делаешь? — возмутился Отис, пытаясь разобраться с устроенным мной погромом.       Трясущейся от злости рукой я ткнул в сторону комнаты с принтером, но ничего произнести так и не сумел. Это же какой-то дурдом! Как я могу работать, когда происходит такое?!       — Я твой отчет в таком потрепанном виде принять не смогу. Иди перепечатай.       — Не-ет, — как безумный, рассмеялся я, размахивая бумагами. — Туда я не вернусь! Это все ты… — Мой перст теперь указывал на Отиса, в недоумении нахмурившего брови. — Это все твой дебильный план, он во всем виноват! Меня возле принтера только что чуть не отымели, и это — целиком и полностью твоя вина!       Из-за дальней перегородки показалось круглое очкастое лицо с залежами жира на щеках. Я метнул гневный взгляд, и до грубости любопытный коллега скрылся, наверняка, продолжая греть уши.       — Так, возьми себя в руки, — тихо сказал Отис, оглядываясь по сторонам, будто мы готовили заговор. — Это единичный случай, больше подобное не повторится, а если что вдруг — мы просто подадим жалобу…       — Чтобы начальство знало, что меня домогался мужик? Отличный план, — саркастично поаплодировал я.       — Кэм, мы живем в XXI веке: на такие вещи уже никто не обращает внимание…       — Да, однако если мужик пожалуется, что его опоила и изнасиловала женщина, его на смех поднимут!       — Но тебя же домогался мужчина, насколько я могу судить! — всплеснул руками Отис, и подставка для канцтоваров снова опрокинулась. — Черт, ты можешь… просто не фокусироваться на этом, окей?       Я набрал побольше воздуха в грудь, но не смог придумать ни одного цензурного ответа. Бессильно выдохнув, я швырнул Отису на стол потрепанный отчет, и карандаши рассыпались в третий раз.       — Кэм!       — Я не буду перепечатывать этот гребаный отчет, — ответил я, уходя на свое рабочее место.       — Это твоя работа, не будь ребенком! — выкрикнул Отис, вставая из компьютерного кресла и возвышаясь над перегородками.       — Да плевать! Вот честно!

***

      Сегодня она была обольстительна как никогда. Отдающие позолотой распущенные волосы ниспадали на белоснежную блузу с глубоким вырезом, и изредка некоторые пряди нежно ласкали соблазнительную грудь. Кончик фиолетовой гелевой ручки скользил по губам, иногда касаясь озорного языка и приковывая мой напряженный взгляд. Боже… А ведь не так плохо, что мы с Никки расстались — теперь я могу подкатить к ней…       Поправив темный в строгую серебряную полоску галстук, я подошел к высокой стойке и поставил на нее очередную малюсенькую коробочку с кексом, на этот раз с вишневой начинкой.       — Ежедневный презент, — вместо приветствия произнес я, и девушка мне благодарно улыбнулась.       — Спасибо, это так мило с твоей стороны! — Ее тон был сегодня какой-то не такой. Во все прошлые разы она откровенно флиртовала, но сейчас заигрывание между строк не просматривалось вовсе. Может, мне просто показалось?..       — Как у тебя дела? — спросил я, решив, что дело, должно быть, в каких-то ее личных проблемах. Мне абсолютно не интересно про это слушать, но, зная наверняка, я смогу успокоиться. Не растерял же я за день свою привлекательность!..       — Все хорошо, спасибо! Просто отлично! А у тебя?       — У меня, ох… — Я позволил себе правдоподобный вздох, полный легкой тоски, и вернул свой взгляд на красотку. — Не так давно мы расстались с девушкой — разные приоритеты, но я не сумел отменить бронь в ресторане, так что сегодня вечером, похоже, буду вынужден сидеть за столиком один. Если не пойти, пропадут деньги, да и жаль отказываться: и столик потрясающий, и кухня там — пальчики оближешь! Может, составишь мне компанию?       — Ну, ты всегда можешь сходить с Отисом… — проговорила она, вновь облизывая ручку. От движений ее языка у меня слегка коротнуло в мозгу, так что отреагировал я далеко не сразу.       — Извини, я… не совсем понял, ты сейчас что-то… определенное имела в виду? — подозрительно сощурившись, отозвался я.       Хорошенькая секретарша огляделась, совсем как Отис ранее, и подвинулась ко мне вплотную. Моего обоняния коснулся ее сладкий фруктовый парфюм, и меня медленно повело от желания вылизать эту длинную тонкую шейку…       — Кэмерон, — с нежной улыбкой сказала она, — со мной ты можешь больше не притворяться. Я знаю про вашу с Отисом ситуацию и ничего не имею против! Я думаю, вы должны перестать скрываться: романы среди сотрудников у нас не запрещены.       Я отодвинулся от стойки. От подавленного гнева бешено двигались желваки. Краем глаза я приметил Отиса, выходящего из кабинета босса, и тело начало двигаться само, без приказа, пока рассудок тонул в раскаленной кислотно-зеленой злости. Схватив друга за воротник белой сорочки, я втащил его в мужской туалет и швырнул спиной на сушилку для рук.       — Кэм! — недовольно прикрикнул он, едва не роняя документы.       Я ходил кругами по туалету. Внутренний голос разносил черепную коробку эмоциональными криками, но наружу я смог выпустить лишь низкое звериное рычание. Привыкший к моей по сто раз на дню вспыхивающей, как сигнальная ракета, ярости, Отис присел на край широкой раковины и молча ждал.       — Теперь все… — пробасил я, начиная ходить уже против часовой стрелки, ведь закружилась голова. — Теперь все знают! Я только что пытался пригласить секси-секретаршу, и угадай, что она мне ответила! Чтобы я не притворялся и шел с тобой!       — Возможно, если бы ты не орал на весь офис при встрече с Сарой, наши отношения оставались бы в тайне, — угрюмо подметил Отис, скрещивая руки с бумагами на груди.       — У нас нет никаких отношений! Тебе-то плевать! Ишь, как устроился! В твоей жизни ничего не меняется! Ты как жил в браке без секса, так живешь без него и сейчас! Как нырял в работу с головой, в одиночку вытягивая весь отдел, так и продолжаешь! Мне же даже с людьми не поговорить, мне в глаза им смотреть стыдно!       — С чего вдруг тебе должно быть стыдно? — усмехнулся Отис, только сейчас проверяя, не видны ли ноги под дверцами кабинок.       — Они считают, что я гей!       — И что с того? Твоя личная жизнь никого из них не касается.       — Это не моя личная жизнь!       — Тогда тебе тем более должно быть все равно. — Его ухмылка подливала масло в костер моей удушливой ярости: он как будто наслаждался моими проблемами и терзаниями, вызванными ими! — Слушай, земля полнится слухами. Пока мы с тобой посреди офиса не сосемся, никто ничего наверняка не знает и ни во что не верит. А затаскивая меня у всех на глазах в мужской туалет, ты только плодишь сплетни, с которыми сам же хочешь бороться. Просто скажи своей панике «Стоп!» и завязывай с эмоциями.       Обойдя туалет в последний раз, я остановился у раковины рядом с Отисом и включил ледяную воду. Я наклонился слишком резко и с глухим ударом чуть не снес головой кран. Справа Отис отрывисто рассмеялся. Он похлопал меня по плечу и покинул туалет.       Шумела вода. Она жгла мои руки и лицо. С силой обрушив кулак на металл, я закрыл кран и взглянул в широкое зеркало. По коротким темным волосам холодные капли стекали на виски, лоб и щеки. Я надеялся в собственных глазах узреть усталость, но в них плескалась одна только злость. Я постоянно зол. Был таким еще до гомо-представления Отиса. На кого я, черт побери, злюсь?..