Притворись, прошу!

      Давненько я не заказывал проститутку…       Лихое начало вечера, да?..       Зачем вообще связывался с «ночными бабочками»? В двадцать с хвостиком дополнительной причиной тому было любопытство, но, в первую очередь, меня прельщала возможность заниматься сексом без обязательств, без свиданий с их побочными тратами и горой эмоционального мусора, который обязательно рассыпется внутри головы после инициированного девушкой «разбора полетов». Чем старше я становился, тем проще было найти однодумцев среди прекрасного пола, так что необходимость пользоваться услугами профессионалок отпала сама собой. Так и было до сего дня…       В сумеречном холле отеля, оккупированном людным, но весьма тихим баром, я сидел в мягком кожаном кресле и неторопливо попивал закатно-оранжевый «Old fashioned» из одноименного приземистого стакана. На глаза была позерски надвинута черная шляпа в стиле гангстерской моды тридцатых годов; простенький, невзрачный черный костюм топорщился в груди, и когда я одним пальцем загнал в петельку единственную пуговицу, пиджак облегченно выдохнул, обнажив белую рубашку.       Я точно знал, кого жду, так что без труда в особе, вошедшей через сдвоенные стеклянные двери, узнал ее. Одинокие подвыпившие постояльцы отеля оборачивались на звонкий стук каблуков открытых туфель. Короткая пышная юбка черного вечернего платья воздушно подпрыгивала при каждом шаге длинноволосой брюнетки, притягивающей откровенно похотливые взгляды. На ее волнистых локонах, закинутых на левое плечо, плясали блики тусклых ламп, как и на глянцевых нежно-розовых губах. Средь густых наращенных ресниц затерялся бриллиантовый песок, не способный сравниться по сиянию с озорными зелеными глазами.       Приметив мою дурацкую винтажную шляпу, красотка выдала скромную улыбку, гипнотизирующе покачивая бедрами, приблизилась к небольшому круглому столику и опустилась в кресло напротив меня.       — «Джеймс Гордон», полагаю, — ослепительно улыбнулась она. Из чужих уст это звучало еще смешнее, но не настоящим же именем мне называться, учитывая… уникальность моего заказа.       — Он самый.       — Брюс Уэйн подойдет позже?       Меня забавляли ее мелодичный смех и язык тела истинной Невинности и Чистоты! Никакого похабного «мини», никаких безвкусных топов на бретельках. Стоящие работницы сферы «ночных услуг» внешне мало отличаются от представительниц других профессий, выбравшихся прогуляться в свободное от работы время. Третий «Old fashioned» во мне подкинул непривычно глубокую мысль: в чем-то эти сумеречные чаровницы похожи на комиксовых супергероев. Под своеобразными вымышленными именами они спасают людей от одиночества и тягостных мыслей, порой — в перспективе — и от суицида; рискуют собой, вполне четко осознавая, что в один трагичный вечер могут сгореть, как мотыльки, слишком сильно приблизившиеся к костерку чужой ярости…       Закинув ногу на ногу, девушка, представившаяся на сайте псевдонимом «Ванилла», расправила многослойную юбку и воззрела на меня. Легкий порыв воздуха донес до моего обоняния сладкий запах ванили и сахарной пудры, исходящий от ее шеи, обнаженной с правой стороны.       — Насколько я поняла, эскорт потребуется Вашему другу. Верно?       — Абсолютно, — кивнул я и положил на стол фото — одно из целого десятка, сделанного на прошлогодней новогодней вечеринке. Ванилла царапнула изнанку снимка длинными розовыми ногтями и всмотрелась в тройку мужских лиц. — Ваш кавалер справа, черноволосый.       — Поняла. — Она вернула фотографию и выложила на стол из миниатюрного клатча белый беспроводной наушник. — Два номера полностью готовы. Единственный вопрос: что Вы имели в виду, когда по телефону сказали «если он пригласит Вас наверх»?       Я смотрел в ее хитро прищуренные глаза и ощущал, как они силой любопытства перерывают весь ментальный хлам, загромоздивший мою голову, переворачивают мебель вверх дном, стремясь к интересующей Ваниллу правде.       — Если мой друг не проявит достаточно заинтересованности для того, чтобы пригласить Вас провести с ним время, то Вам ничего делать не потребуется.       — То есть мне не соблазнять его?..       — Именно. Просто посидите рядом с ним за барной стойкой, выпейте. Не заговаривайте с ним первой, не смотрите в его сторону — ноль инициативности. И в случае, если он не попытается с Вами познакомиться… пусть уходит, — добавил я, тяжело сглотнув. Это остатки совести забрались на удивление высоко и, судя по ощущениям, застряли комом в горле.       Потупив взор, Ванилла переместилась на край кресла и заговорщицки взглянула на меня.       — Вы ведь понимаете, «Джеймс», что заплатили всю сумму вперед. В случае отмены Вы не сможете получить деньги обратно.       — Я понимаю.       — А сумма большая…       — Вы заботитесь о моем кошельке? — доброжелательно усмехнулся я.       Ванилла выпрямила спину и улыбнулась, пару раз взмахнув ресницами.       — Вы создаете впечатление приличного человека, — ответила она. Наушник, по-прежнему лежащий на столе, исчез в ее красивых тонких пальцах. Качнулись волосы цвета вороного крыла: склонившись над столом, девушка аккуратно вставила наушник мне в левое ухо, и ее последующие слова, как и свои собственные, я слышал через него в том числе. — Чистые люди привлекают меня, «мистер Гордон»: таких так и хочется… очернить…       — На этот раз Ваше чутье Вас подвело: я не из таких…       На мгновение перед глазами всплыла отстраненная физиономия Отиса, и наружу вырвалось:       — …но я очень даже понимаю подобное «хочу».       — Хорошего Вам вечера, — попрощалась Ванилла, сунув мне в карман ключ-карту. — Наслаждайтесь шоу.       Я не видел, куда она пошла, так как допил коктейль одним махом, громко поставил его на стол и, сжав в руке полученный ключ, направился к лифтам. Путь до выделенного мне номера затратил не более пяти минут, и все это время в наушнике слышались чужие голоса в отдалении, позвякивание бокалов и приглушенная монотонная мелодия, затопившая бар. Будто я и не покидал это заведение. Электронный замок пискнул, подмигнул мне зеленым огоньком, и я вошел в просторную комнату с единственной дверью, помимо входной, ведущей в совмещенный санузел. Большую часть номера занимала широкая двуспальная кровать, у стен расположились шкаф, узенький письменный стол с парой стульев и похожий на тумбочку минихолодильник. На столе меня уже ждал раскрытый ноутбук. Черно-белый номер на его экране был похож на мой как две капли воды, разве что расположение мебели и дверей было зеркально отражено. Будет ли он пустовать этой ночью?.. Хороший вопрос…       Перенеся ноутбук на кровать, я лег рядом. Пара пружинистых подушек была похожа на райское облако, и чтобы не размориться окончательно, я подложил под затылок руки: нет, конечно же, я мог бы вздремнуть, ведь от меня в данном случае вообще уже больше ничего не зависит, но отчего-то на душе было неспокойно, и только бдение, иллюзия контроля, могло успокоить рычащего на сердце пса. Я совершаю нечто ужасное?.. Но другого способа разобраться с проблемой я не вижу. Когда некто близкий готовится стать Брутом, приходится идти на жесткие меры — до чего же похоже на оправдание…       В левом ухе скрипнул барный стул, и знакомый мужской голос заказал «Черный русский». Ну вот и началось… Сердце волновалось, точно я сидел там, внизу, в эпицентре собственных интриг. Пропитывался грязью и разящим зловонием предательством. Предать того, кто тебя предал, — подлость?..       — Позволите угостить Вас? — прозвучал самодовольный низкий голос. Отчасти я был разочарован услышать его: в глубине души до последней секунды таилась надежда на крохи чужой чести. Но… нет… откуда ей там взяться?..       — У меня уже есть напиток, — кокетливо отозвалась Ванилла. Звякнуло тонкое стекло коктейльного бокала, но улыбка девушки звенела куда громче.       — Тогда с меня следующий.       — Как мило с Вашей стороны.       — Я Джон, — без малейшей нотки фальши солгал мужчина.       — Милена, — так же правдоподобно представилась Ванилла, и запела уже пара бокалов, чокнувшись друг с другом за знакомство.       Он рассыпался в комплиментах, касающихся ее имени и внешности, мелодичного голоса, возможных перспектив и великого множества талантов — она отвечала ему тем же, но умело и стратегически умно. Я слышал, как ее пальцы касаются клавиш его эго, пустой амбициозности, от которой с годами осталось одно только название. Он наивно полагал, что очаровывает ее, а на самом же деле это она вила из него веревки, набрасывала удавку ему на шею и затягивала все туже, подтаскивала к себе — «подсекала». Ее хвалебные слова в иной цветной подарочной бумаге я получал от каждой женщины, с какой флиртовал: выходит, я точно такой же идиот, как и сегодняшняя жертва Ваниллы, такой же эгоцентричный пустобрех.       Они пели друг другу дифирамбы спустя десяток минут и несколько новых бокалов, пока он не сказал долгожданное «Может, продолжим общаться в более душевной обстановке? В моем номере, например…»       — Лучше у меня, — обольстительно возразила Ванилла, похоже, поднимаясь. — У меня кровать больше…       Этого аргумента «моему другу» хватило с лихвой! Голоса посетителей бара стремительно утихали, бренькнул лифт, и далее мое бедное ухо жестоко пытали причмокивания поцелуев и низкое сухое дыхание возбужденного кобеля. Какая гадость!.. Но… если бы это было дыхание Отиса?.. Оживленное воздержанием воображение породило горячие губы, неторопливо спускающиеся по моей шее; подушечками пальцев я практически почувствовал хлопчатобумажную сорочку — и как можно скорее отогнал этот фантом, дабы сознание не успело схлопнуться на одной этой сладкой мысли. Я не просто «все еще болен»: мне плохеет с каждым днем…       На мониторе ноутбука распахнулась дверь, и в номер ввалились Ванилла и обнимающий ее Гарри. Дверь она захлопнула ногой, не шибко изящно. Вместе они упали на кровать, и Ванилла рассмеялась, приподнявшись над кавалером в выпендрежном синем блейзере.       — Обязана предупредить: я люблю пожестче.       — Это… великолепная новость! — от души порадовался Гарри, обрисовывая пальцами ее платье в поисках молнии.       — Я люблю сама трахать мужчин, — коварно улыбнулась Ванилла, и я прыснул, зажав ладонью рот. — Люблю седлать члены и двигаться-двигаться, пока не кончу! — простонала она, точь-в-точь в преддверии оргазма, проводя изящными узкими кистями по соблазнительной шее и стиснутой платьем груди. — Тебя такое устроит?       — Еще бы! — выпалил раскрасневшийся от предвкушения Гарри, чем вызвал очередной мой заливистый смешок. «Еще бы», черт!       — Тогда поиграй со мной немного в «госпожу» — и я как следует отблагодарю тебя…       Мои брови поднимались все выше: послушно подчиняясь всякому капризу Ваниллы, Гарри все основательнее путался в паутине, сплетенной по моему заказу этой восхитительной «Черной вдовой», суккубом из самых нездоровых сексуальных фантазий. Она раздела Гарри догола, постегивая иногда его по ногам и рукам стеком с черными перьями на конце, приказала ему сидеть на полу, как собаке, и снимала прямо перед ним вечернее платье, под которым оказалась более короткая версия его многослойного подола. В до пошлости короткой воздушной юбчонке стриптизерши — и больше ни в чем! — Ванилла «заставила» Гарри оцеловывать ее ноги и била его стеком со всей силы по плечам всякий раз, как он осмеливался подняться руками или губами выше ее колен. Вскоре полностью раздетый Гарри оказался прикованным наручниками к кровати, и даже ноги его были обездвижены. Он был абсолютно счастлив наконец зарыться лицом в мягкие груди нависшей над ним Ваниллы. Обзаведясь металлическим расширителем для рта «Паук», в широкое кольцо которого лже-Милена раз-другой просунула сосок, Гарри с энтузиазмом облизывал его, вероятно, ожидая, что вот-вот его госпожа-на-одну-ночь сядет к нему на лицо, однако вместо нежного розового «цветка» металла расширителя коснулся узкий напряженный член, тут же проскальзывающий по влажному языку и заполняющий рот впустую взбрыкнувшегося Гарри.       — Воу-хоу-пхв… — разразился я невнятными восклицаниями. — Какой кошмар… — Смотреть на это было, мягко сказать, неприятно: быть может, потому что я знаю Гарри лично; быть может, какой бы он ни был подлой лицемерной крысой, я полагал, что подобного он не заслужил — но в то же время был непреодолимо зол на него из-за угрозы Отису и по неизвестной причине обижен за жену Гарри, растящую ребенка и не ведающую ничего о систематических изменах ее мужа… Я знал, что поступил гадко и неправильно, что проносящиеся в мыслях «…но это нужно было сделать…» — синтетические оправдания для успокоения совести, которая так и не захотела купиться на такой дешевый паек. Лицезрение дела рук своих — своеобразное наказание для меня — психологическая пытка для человека, у которого совесть и сострадание живы, несмотря на решения и поступки, говорящие (кричащие!) совсем об обратном…       — Ты был плохим мальчиком, — пропела Ванилла, наращивая темп, — так ведь?       Гарри протестующе мычал, наручники и ножные кандалы звенели цепями, царапали прочное дерево кровати. Тихо скрипели пружины матраса под упругими движениями Ваниллы, одной рукой придерживающей юбку у живота, а второй ласкающей левую грудь. Не зная подноготной, любой, увидевший это, принял бы все за извращенный секс, организованный по желанию обеих сторон. БДСМ почти всегда выглядит как игра в пытку, игра в изнасилование, игра в жестокость. Сам секс жесток: один человек намеренно двигается практически без пауз, пока второй, жертва, стонет и кричит… Уже сейчас я мог бы скачать видеофайл, пойманный объективом скрытой камеры. В этом и заключался мой заказ: в получении компромата на человека, решившего шантажировать меня. Но вместо того, чтобы достать из кармана флешку, я закрыл ноутбук и вернул его на стол. Не хочу больше на это смотреть. Изначально не желал…       Но я видел — и одного этого уже достаточно.

***

      Низкий шелест страниц глянцевого журнала успокаивал, потому я листал его, не вчитываясь ни в одну строку. Диван подо мной казался удобным, аромат свежесваренного кофе — божественным: разбитую моими усилиями старую дрянную кофеварку заменили, и теперь хлебать кофе в комнате отдыха больше не было странным и самую малость позорным.       Дверь открылась, и я узнал Гарри по заостренным ботинкам, в компании которых — лежащих на полу — он провел сегодняшнюю ночь. Ванилла отзвонилась мне сразу же, как оделась и покинула записанный на фальшивое имя номер. Гарри она оставила на кровати, где его утром и нашла горничная, пришедшая подготовить номер для следующих постояльцев. Так что и остроносые ботинки, и синий блейзер, и толстый слой стыда были на нем. Игнорируя меня с гордо поднятой головой, Гарри дошел до кофеварки и снял со стопки одноразовый стаканчик.       — Ты был плохим мальчиком? — спросил я, не отрываясь от страницы глянца.       Стаканчик громко хрустнул в сжавшейся в кулак руке, и мои губы растянула жестокая улыбка. Гарри молча смотрел на меня, тяжело дышал, как в лифте с Ваниллой, яростно раздувал ноздри. Что вчера, что сейчас он испытывал одно и то же — бессилие. То же мерзостное чувство, посетившее меня после нашей «милой» недавней беседы.       Захлопнув журнал, я отбросил его на диванную подушку и встал.       — Я вчера такое интересное порно смотрел. БДСМ-чик. Могу поделиться. Хотя о чем это я, ты ведь этот ролик не понаслышке знаешь. — Я сунул руки в карманы и подступил к Гарри на широкий шаг, достаточный для того, чтобы оказаться вплотную к его обильно потеющему лицу. — Проще было бы дать тебе то, о чем ты попросил. Но это дело принципа. А если еще раз станешь угрозой для Отиса, я развею твой пепел по ветру. Понял?       Я говорил спокойно. Мне не требовалось пыжиться и запугивать: я уже сделал все, что было необходимо для возвращения контроля над ситуацией. Из комнаты отдыха я вышел, не обронив больше ни звука. Гарри тоже молчал, причем его лживого голоса я не слышал пару недель. После все наше общение, истончившееся до состояния хрупкой нити, сводилось к обсуждению рабочих моментов, сдержанному и сухому. Он избегал встреч и взгляда глаза в глаза — меня такой расклад устраивал. Не устраивало то, что Отис вел себя в точности так же. Если крыса-Гарри руководствуется страхом и стыдом…