Начертание

      Эдди подошел к фонтану, прекрасно осознавая, что до встречи было ещё двадцать минут. Он сел на деревянную лавочку, достал книгу и чуть ли не зажмурился от удовольствия. Солнце приятно согревало его голову, он с улыбкой провел пальцами по книге и вдохнул запах листьев, мокрой земли и бумаги. Всё плохое настроение Каспбрака ушло после того, как Ричи отдал ему свою оставшуюся шоколадку с орешками и помог с рефератом. На удивление Эдди, как для студента актерского, Ричи очень хорошо знал об экономических моделях. Да и вообще, он слишком много знал обо всём.       Эдди это понял, когда Ричи завел разговор о философских учениях, увидев в рюкзаке Каспбрака книгу Сартра, которую он любезно одолжил у Денбро. Тозиер настолько интересно аргументировал свою точку зрения, что Эдди сам не заметил, как стал участником этой дискуссии. Он сам не мог поверить в то, что он говорил о философском учении с Ричардом Тозиером, а затем вернулся к шуточным перепалкам с утверждениями о том, что и кто делал с чьей матерью и кому куда стоит пойти. Глупо и несуразно, но при этом все действо ощущалось очень правильным. Вскоре Ричи ушел, а на смену ему пришел Майк. — Привет, Эдди. Как прошел день? — Каспбрак поднял взгляд на него, улыбнулся и похлопал рукой по свободному месту рядом с ним. Хэнлон сел рядом с Эдди и улыбнулся ему в ответ. — Привет, Майк, неплохо. А почему ты так рано пришел? — он убрал книгу в рюкзак и откинулся спиной на лавочку. — Рано? Ну, сейчас, вообще-то, без пяти семь. А ты, как я понял, сидишь тут давно, и, если мои догадки верны, то… Почему? И что ты читаешь? — Эдди вздохнул, вспомнив причину, по которой он обычно читал где угодно, но не в его комнате. Майк заметил это, но решил, что спрашивать об этом будет немного неуместно: вдруг астматик сейчас всё объяснит.       Всё так почти и произошло: Каспбрак рассказал о книге и о том, что его сосед мешает ему работать и читать, поэтому он надеялся сделать это здесь. Хэнлон уже хотел было извиниться за то, что помешал его планам, но Эдди, заметив виноватый взгляд Майка, сразу же остановил его. На минуту воцарилось молчание. Астматик спокойно сидел на лавочке, в то время как Хэнлон чувствовал себя немного некомфортно, не зная, о чем можно поговорить. — Ох, черт, неловко как-то... — констатировал Майк, на что получил недоуменный взгляд Эдди. — Ты о том, что сейчас мы молчим? — Хэнлон кивнул и Каспбрак слегка улыбнулся, — Это вполне нормально, что когда ты говоришь со мной лично — появляется "неловкая" пауза. Она не неловкая, ну, не в моем случае. Просто... Не всегда стоит говорить-говорить-говорить. Иногда лучше помолчать, чем городить чушь и высасывать темы из пальца. Со мной это обыденная вещь, ладно, Майк? — Знаешь, я привык к тому, что людям... Ммм... — Не нравится, когда молчат? Ну... Людям много что не нравится, это в порядке вещей... — Эдди вздохнул. Майк прижался спиной к лавочке и посмотрел наверх. — Да, но ведь мы не обязаны делать то, что должно им нравиться, не так ли? — Хэнлон вдруг посмотрел на астматика с каким-то огоньком в глазах. Эдди увидел его в них, силу духа, которую затоптал Бауэрс в подворотне. Эта сила вновь поднималась на ноги, сплевывая кровью. Каспбрак завидовал Майку, потому что у него никогда такого не было. У него не было такой же силы духа.       Эдди понял, что Майк человек волевой и терпеливый, когда увидел, как он до последнего сопротивлялся банде Бауэрса, с какой ненавистью смотрел на них. Даже будучи слабее его банды, что естественно, он пытался держать лицо. Но также, Каспбрак видел, как ненависть в его глазах превратилась в страх. Животный страх. Он посмотрел Хэнлону в глаза и с горькой улыбкой ответил: «Иногда приходится, потому что к твоему виску приставлен пистолет, а по рукам и ногам ты повязан, Майк...» — Как дела, ребята? — с улыбкой произнес Бен, который подошел к ним быстрее, чем Ричи и Бев, которые шли сзади него.       Эдди помахал им рукой, в качестве приветствия и сидел молча, думая о разговоре, до тех пор, пока его не выбил из колеи телефонный звонок. Он достал телефон из кармана и, посмотрев на экран, обреченно вздохнул. На экране была большая белая надпись «Мама». Каспбрак встал с лавочки, отошел от всех на 5-6 метров и только тогда ответил на звонок. Он самолично отдал себя на растерзание зверю, натянуто улыбнувшись неизвестно кому, с фальшивой радостью и толикой сожаления говоря: «Привет, мамочка, прости, что не звонил сегодня… Да-да, конечно пил таблетки... Нет-нет, такого больше не повторится...»