Начертание

— Я принесла одеяло, держи! — Господи, у тебя губы синие! — Как ты там вообще оказался? — Я уже г-говорил. Я с-спал и оказ-зался на улице. — Что? Ты очнулся под окнами в снегу, идиот! —Так, давай проясним. Говоришь, это все началось с конца сентября?

      Билл лежал на блеклой и местами засохшей траве. Она щекотала щеки юноши, заставляя ощущать небольшой дискомфорт. Денбро чувствовал неприятный запах клопов и сырой земли, смотря куда-то в небо. Но вдруг паника охватила его - он буквально не мог встать. Ни нога, ни рука, ни голова не могли подняться. Он закричал, когда услышал звуки колес, лязг цепей, топот и чьи-то голоса. Голоса были детские, некоторые даже знакомые. Ничего лучше, как позвать незнакомцев на помощь придумать он не смог.       Вдруг Эдди был прав и через его царапину на пальце, к слову, от неудачной попытки поточить карандаш канцелярским ножом, попала какая-то инфекция. Вдруг Билл теперь был болен столбняком, и его парализовало навсегда? Парень кричал, не понимая зачем, но незнакомцы его не слышали, как бы Денбро не старался.       Внезапно, он почувствовал, что его плечи и спину что-то укололо. Биллу казалось, что в них вставили канюли или какие-то иглы, через которые в его туловище медленно начали подавать нечто такое, что заставило его стать очень легким. Ужасная сила тяжести перестала действовать на туловище парня, но не на конечности. Билл почувствовал себя настоящим гелиевым шариком, к которому привязали камень в качестве груза, чтобы тот не улетал. Только его ноги и руки играли роль груза, а туловище с головой были шариком, который парил и позволял юноше частично оторваться от земли.       Он посмотрел вдаль и увидел огражденный ветхим забором дом в викторианском стиле. Здание было явно заброшено: сухая поросль вместо красивого газона, чахлое дерево, ржавый забор и заколоченные окна. Даже издалека Денбро мог увидеть, как разваливается темно-серая черепица на крыше и гниют стены этого дома. Лишь только яркие желтые подсолнухи украшали неопрятный участок. У входа в старый дом стояли четыре фигуры, видимо, те самые прохожие.       Они стояли, высоко подняв головы, как зрители в ожидании представления. Денбро хотел подойти и немного поближе взглянуть на дом и людей, но не мог. Что-то мешало ему встать. Билл почувствовал, как что-то под ним начало вибрировать и трястись. Из-за старого дома вылетели черные птицы, и дом вместе с людьми резко провалился в широкую расщелину, которая образовалась под ними. Она стала расширяться и довольно-таки быстро. Птицы летели прямо на него. Денбро лег на землю, зажмурился и был готов провалиться в эту расщелину, но услышал звонкую мелодию, которая будила его каждое утро.

— И что ты сделал потом?

      Билл резко открыл глаза и увидел свои собственные ступни прямо над его лицом. Несколько раз моргнув парень понял, что его туловище лежало на кровати, а ноги были задраны наверх, создавая угол в 90 градусов. Вся кровь отлила от ног, и Билл понял, что не может ими пошевелить. Он отключил будильник на телефоне, аккуратно опустил его ноги на кровать и когда почувствовал, что кровь постепенно приливает обратно, начал спускать их с кровати. Юноша немного нахмурился из-за ужасных ощущений в ногах, будто сотни иголок впились в них. Биллу пришлось ждать, когда боль пройдет. Он взял телефон и начал читать сообщения, которые успели прийти к нему за утро. Сначала он зашел в чат и прочитал смс, которые написали ребята. Денбро усмехнулся пару раз, прочитывая небольшую перепалку в чате между Стэном, Беном и Майком.

— А как же твой сосед? Неужели его не удивило то, что ты спал в таком странном положении?

      Соседа уже не было в комнате. Карл был членом баскетбольной команды университета и всегда ранним утром выходил на пробежку, а затем шел на утреннюю тренировку, если это была пятница. А сегодня была именно она. Билл взял телефон и зашел в общий чат. Майк: Всем доброе утро. [6:38] Беверли: Доброе! [6:42] Билл: Не доброе. Я спал без задних ног. В прямом смысле. Они онемели. [6:49] Эдди: Мне тоже не очень хорошо спалось сегодня... [6:50]

— На самом деле, не только вас мучали кошмары... — Что? С тобой тоже было нечто подобное? — Да. И не только кошмары... — О чем ты говоришь? — Я... Это трудно объяснить на самом деле. Такое чувство странное, будто ты спишь, но, кажется, что это дежавю или ты находишься в каком-то... — Прострации? — Да! И ты тоже?.. — Я вам писал об этом, но просто жаловался на плохие сны. Это было странное чувство. Будто тебя чем-то накачали, и ты видишь то, чего на самом деле нет...

Бен: Прекращай пить эту дрянь, Эдди. [6:53] Эдди: Мне их прописали, в этот раз все на самом деле. И я должен их пить. [6:55] Беверли: Не в тему, но мы ведь все идем к Тому сегодня, нет? [6:56]       Денбро после того, как прочитал смс от Беверли, встал на ватные ноги. Он пару раз встряхнул ими и пошел в ванную. Прохладная вода абсолютно не бодрила парня, и Билл чувствовал себя не очень хорошо, впрочем, как и каждый не выспавшийся человек.       Билл вышел из ванной. Переодевшись, он взял расписанные листы со стола, лег на кровать и начал читать наброски своего будущего произведения, если можно было его назвать таким. Он часто хмурился и что-то бубнил о том, какая это безвкусица и полная банальщина. Но один из листов ему даже понравился, и он отложил его на тумбочку. Дочитав последнюю страницу, он положил три листа в рюкзак, смял остальные и выкинул их в ведро.

— Ты кому-то еще рассказывал о твоих снах? — Частично. К-когда я показывал раб-боты всем преподавателям, то Грей и Кантер задавали мне вопросы по п-поводу идей. Н-но Кантер лишь кивнул головой на м-мое упоминание о кошма-марах.

— Тебе больше ужасы по душе? — Роберт ещё раз оглядел листы и скептично посмотрел на студента, который положительно кивнул головой. — Знаешь, я конечно, — он усмехнулся, — дилетант в этом деле, но это неплохо, — Грей снова погрузился в работу, — Будто ты видел все своими глазами. Я, все-таки, не филолог, но вижу, что тут есть небольшие осечки. Но в целом... — он усмехнулся, явно подметив какой-то момент, — Практика, Билл, больше практики. Пиши, — с таким вердиктом Роберт отдал листы студенту, — Пиши, желательно много. — П-просто у меня далеко н-не всегда бывают идеи для того, чтобы нап-писать что-то качественное и... К-кроме ужасов ничего в голову не п-приходит, — Билл забрал работу, почесал затылок и с непониманием взглянул на улыбающегося Грея. — Оправдания, Билл, не более. Да возьмем те же сны. Ты никогда не пробовал брать идеи оттуда? — улыбка с лица профессора сошла, и он с ожиданием посмотрел на студента. — Я знаю, что м-многие берут идеи из с-снов, но мне ничего н-не с-снится. Единственное, что я п-помню, это недавний к-кошмар, но там ничего т-толкового, — после этих слов, преподаватель заметно оживился. На секунду Биллу показалось, что его глаза загорелись каким-то огоньком. Но при этом, на лице было выражение, чем-то напоминающее сочувствие. — Кошмар? Что за кошмар? — Н-ничего необычного. П-просто за-заброшенный дом. Но дело н-не в снах, а в-в нед-д-д... — внезапно, Денбро стал сильно заикаться и слова просто не могли выбраться изо рта юноши.       Роберт понял, что хотел сказать Билл, поэтому понимающе закончил фразу сам: «Ты считаешь, что твоя проблема заключается в недостатке идей?» — Д-да, — выдавил из себя юноша.       Грей просто смотрел в пол и молчал некоторое время. Билл тоже стоял, почувствовав себя довольно неприятно. Он безумно хотел убежать отсюда: что-то внутри него прямо-таки кричало об этом. И этот маленький внутренний голосок закричал с новой силой, а сердце стало с такой же силой вырываться из его груди, когда он увидел, какой профессор поднял взгляд на него. Как загнанный олень он захотел убежать от этого человека, увидев в той легкой и дружелюбной улыбке Грея потенциальное оружие, направленное на него. Слова, как пули, выстрелили в него, попадая прямо в горло, заставляя его напрячься от неприятного сдавливающего чувства.

—«П-попробуй перестать их искать. Уверен, он-ни придут к т-тебе сами». Это то, что он т-тогда сказал. — Я так и знал! Я так блять и знал! И не пытайтесь теперь меня переубедить! — Ты мыслишь нерационально. — Да тут же все факты на лицо! Ну и кто тут из нас теперь параноик, а, черт вас дери?! — Почему тогда подобные вещи происходили не только с ним, но и с вами?

— Да не знаю я! Хватит уже об этом говорить, дайте мне и вам самим спокойно провести время! — раздраженно выдал Ричи. Эта неделя для всех них была тяжелой и последнее, что хотелось ему сейчас делать, так это думать о том, что в их городе завелся серийный маньяк.       Горячий глинтвейн согревал как своим ароматом, так и терпким, насыщенным и пряным вкусом, навевая приятную и уютную атмосферу в комнате, где сидела их компания и ещё три человека. Удивительно вкусный напиток, учитывая, что вино для него стоило меньше семи долларов. Разве не для глинтвейна изготавливают дешевое вино? Ричи не знал, потому что дорогое вино никогда не обжигало его горло. Да ему и не особо хотелось этого: будучи обычным студентом, самое последнее, что ему хотелось делать, так это чувствовать на языке какие-то «нотки» в виноградном напитке, вкушая различные виды сыров и клубнику. Он был слишком молод и весел, чтобы заниматься подобными вещами.       Любимый сезон почти всех поэтов уже полностью захватил Род-Айленд. Почти все растения окрасились в оттенки осени, дожди стали проливаться чаще, луж и грязи стало больше. Даже сейчас дождь лил как из ведра. Именно в такую погоду хотелось укрыться теплым одеялом, слушать приятную музыку и пить что-то горячее в одиночестве, глядя на стекающие капли. Но это слишком банально для Ричи. По крайней мере, сейчас. Ему было по душе сидеть на каком-то старом и потертом диване, слушать громкую музыку и пить алкоголь в компании друзей, громко смеясь.       Только вот смех прекратился с тех пор, как Майк рассказал о ещё двух трупах на первой береговой линии. И сейчас, они в относительной тишине сидели и пили из красных пластиковых стаканчиках горячий алкогольный напиток. Эту "тишину" нарушил писк Эддиных часов. Он отключил их, допил остатки глинтвейна, сказал, что скоро придет и направился к выходу из комнаты. — Ты все равно идешь на кухню, захвати мне стаканчик, пожалуйста, Эдди? — попросила Беверли, содержимое чьего стаканчика было уже в желудке рыжеволосой.       Эдди кивнул головой и потянулся к ручке. Дождавшись, пока Каспбрак покинет комнату, Билл наклонился к Бену и спросил: «Он разве не п-прекратил пить таблетки по р-расписанию?» Хэнском пожал плечами и ответил другу: «Вроде да. Но к нему же недавно приезжала мама. Они были в больнице и ему прописали какой-то новый курс». Билл понимающе кивнул и выпрямился. — А что за таблетки? — спросил Тозиер, бесцеремонно всунувшись в разговор. Денбро вновь пожал плечами и слегка опечалено вздохнул. — Я не знаю, Рич, очередная хрень, которую заставляет пить его мать, — с каким-то отвращением на лице сказал Бен. Но оно мгновенно испарилось, когда в комнату зашел улыбающийся Эдди с двумя стаканчиками глинтвейна. — Это вам, — Каспбрак протянул тару Беверли, которая с улыбкой сделала рукой реверанс и взяла стаканчик. — Благодарю, — она подмигнула ему и отпила немного уже теплого напитка. — Фу, как тут ску-у-у-учно! Пойдем к остальным? — откинулся назад Ричи и затем резко встал с диванчика.       Все были согласны с ним: сидеть в отдельной от всех комнате, довольно уныло. Хотелось развлечься, каждому из них. Поэтому они встали и направились вниз, ко всем остальным. Громкая музыка, импровизированный свет и запах спиртного — вот то, к чему можно было на время сбежать от всех насущных проблем. Но не все могли себе это позволить.       Следователь стоял, хмуря и без того морщинистый лоб, и смотрел на разбросанные по всей поверхности документы. Его нога нервно притопывала, а в руке была зажигалка с кремнием, колесико которой он то и дело прокручивал большим пальцем. Вид у мужчины был не самый лучший. Усталость положила тяжелые руки на плечи мужчины и давила на него, заставляя горбиться. Тиканье часов, звуки улицы из открытого окна, скрип лакированной кожи и чирканье зажигалки разбавляли грузную тишину, словно лед крепкий напиток. Мужчина странным образом почесал нос, будто пересчитывая свои веснушки. Вдруг он резко повернул голову в сторону громкого ритмичного звука. Кто-то постучал в дверь. Мгновением позже молодая девушка открыла дверь, сделала несколько шагов и протянула следователю папку с какими-то бумагами. — Мистер Фитч передал вам это, возьмите, пожалуйста.       Мужчина тяжелым взглядом посмотрел сначала на девушку, а затем на папку, но все же взял её. Он быстро пролистал папку, кинул на стол и поблагодарил девушку. Она кивнула, взглянула на другого мужчину, сидящего в кожаном кресле, и вышла из кабинета.       Сначала всё началось с тела какой-то девушки в буковой аллее, затем два расчлененных трупа мужчины и женщины на пляже. Следователь Адам Кеннер уже жалел, что договорился взяться за это дело. Если бы он знал заранее, на что подписывается, то, возможно, не стал бы этого делать. В глубине души Адам знал, что если бы он отказался, скорее всего, в таком случае его бы просто заставили это сделать.       Кеннер начал просматривать фотографии снова и немного поморщился, смотря на первую картинку. Изображение было омерзительное: вспоротый живот, на самом деле, классика жанра, сгоревшее лицо, много крови. Вторая фотография была почти такой же. Адаму казалось, что от самих фотографий исходит запах гнили и крови. Следователь вытащил из файла фотографию и протянул её мужчине, сидящему в кресле, говоря лишь одну фразу: «И что?»       Тот, кого спрашивали, перевел взгляд с фотографии на следователя и пожал плечами. Адам прикусил губу, смотря на русого мужчину, подошел к столу и вложил фотографию обратно в файл. Он открыл ящик, достал одну сигарету и показательно хлопнул ящиком, что вызвало у гостя небольшую усмешку. Следователь высунулся в окно, подпалил сигарету и, облокотившись на подоконник и сделав затяжку, повернул голову к мужчине. — Что мне с этим, — курящий показал рукой на папку, — прикажешь делать, а? Прошло две недели и уже три смерти. Ты ведь понимаешь, что я не смогу- — Мне казалось, что мы с тобой всё давно выяснили, Кеннет… — мужчина перебил следователя, встал с кресла, взял папку и подошел к окну. От него буквально веяло холодом, и следователь понял, что мужчина настроен серьезно. — Вот это, — русоволосый чуть ли не кинул папку в грудь курящего, — твоя забота. У нас есть договор. — Я знаю, но что до остальных? Оливер? Фитч? Он далеко не идиот, да и Оливер не тупая. Я… я не могу... — Адам не смог договорить, так как на его рот грубо легла чужая широкая ладонь. — Ты тоже не идиот, и прекрасно знаешь, что случился, если ты выпустишь дело из рук. Мы обсуждали это дело, так что просто делай то, что должен. Все просто. Хорошего вечера, — мужчина посмотрел на следователя исподлобья и вышел из кабинета.       Кеннет ещё несколько секунд стоял в оцепенении, переваривая слова гостя. Он потер переносицу, затянулся и сел за стол. Адам повернул голову к окну и посмотрел, как выходит из здания мужчина. Погода была не самая приятная, все-таки, был уже конец сентября. Листья и трава начинали постепенно отсыхать, точно так же, как и сутулый следователь, сожалевший о том, что решил взять это дело в свои руки. Он знал, что, скорее всего, он не сможет выдержать такую нагрузку — его только перевели на новую должность. Следователь выругался и откинулся на спинку кресла, размышляя о том, как ему поступить.