Танцы хрупких душ

      Эйслин сидела на лавочке, увлеченная чтением интересной книги. Намечался дождь, а ветер становился сильнее, но она верила, что вот ещё один абзац — и поспешит домой.       К рыжему котёнку, которого недавно подобрала в подъезде, к мятному чаю и теплу родных стен.       Не по погоде лёгкий плащ совсем не грел, а пальцы озябли переворачивать страницы, а первые упавшие на бумагу капли всё-таки заставили отвлечься от книги. Вздохнув, Эйслин заложила место, на котором остановилась, и всё-таки направилась по дорожке пустынного парка в сторону остановки.       — Кажется, вы мёрзнете.       Она вздрогнула от голоса рядом. Автобус опаздывал, становилось всё холоднее. На остановке вместе с ней ждал молодой человек. Он выглядел… средне. Средний рост, тусклые волосы, невзрачная одежда. По такому скользнёт взгляд — и всё.       — Я в порядке, спасибо.       Эйслин была вежливой, но настороженно относилась к незнакомцам на улице. Руки неистово мёрзли, как и она сама — тонкий свитер под плащом тоже перестал греть. Где этот чёртов автобус?       — Давайте я вам хоть куртку дам, — искренне предложил незнакомец, торопливо снимая с себя эту самую куртку. Явно им нагретую и куда теплее её модного плаща с клетчатой подкладкой.       Эйслин с сомнением посмотрела на незнакомца, обреченно вгляделась в тёмную улицу без намёка на спасительный свет фар автобуса. Можно пешком, но это долго. Надо, наверное, вызвать такси, но сеть барахлила, и никаких машин не находилось.       — А знаете, может, по кофе? Тут недалеко есть кафе. Никакой дороги через парк. Ну, просто одной в потёмках неуютно же идти.       — А с вами безопаснее?       — Конечно! Я сам не откажусь от чего-то горячего. Может, авария какая-то случилась, и автобусы не ходят? Чёрт, у меня сеть не ловит!       Эйслин колебалась, но он продолжал убеждать её. А ещё у него оказалась обаятельная улыбка, которая сразу располагала к себе.       Она согласилась.              Его звали Нолан. Он казался внимательным и заботливым, рассказывал забавные байки и переживал, как Эйслин доберётся до дома одна. Угостил кофе и проследил, что она сядет в такси. И в то же время он был убедительным так, что даже к концу второй чашки кофе всё-таки уговорил оставить номер телефона.       Нолан работал актёром и шутил, что с его невзрачной внешностью удобно менять образ — любой подойдёт. Он вдохновенно рассказывал про великие роли, которые у него скоро будут, о своих планах, о том, всё получится.       Сначала Эйслин была очарована, ходила на его спектакли, помогала репетировать.       В её маленькой квартире стало теснее, прибавилось вещей Нолана и его бойких рассказов, а ещё прокуренных друзей с мутными взглядами.       Вскоре Эйслин поняла, что вряд ли Нолан когда-либо станет великим актёром. Он предпочитал рассуждать о планах, чем действовать и работать, а на предложение помочь ей с ужином или найти подработку, чтобы оплачивать счета Нолан едва не устроил скандал.       Эйслин терпела недолго. Ровно до того момента, когда он заявил, что его оскорбили, уволили за пропущенные репетиции и не готовы брать обратно. Но он не сдастся! Но ему нужно время, чтобы пережить кризис.       Нолан больше не был тем заботливым незнакомцем, а эгоистичным и самодовольным гением без поклонников. Так что Эйслин быстренько выставила его вон, вытерпев его скандальные заявления, что она ещё пожалеет об этом.       Захлопнув дверь, Эйслин налила себе большой стакан джина с тоником и устало опустилась на диван на маленькой кухне.       Она надеялась, что изнуряющие отношения закончились.              

***

             — Ты особенный, — мама гладила по голове маленького светловолосого мальчугана. — Ты мой самый любимый сыночек.       — И единственный, да?       — Конечно. Ты только один такой. Ты станешь великим. Обязательно.              — Мама, у меня ничего не получается! — обиженно скуксился угловатый подросток. — Они смеются надо мной.       — Они просто ничего не понимают, дорогой. Ты особенный, посмотри на себя! Такой красивый, талантливый! Мамочка тебя любит.              — Мама, я получил свою первую роль!       — Оо, это чудесно! Кого ты будешь играть?       — Это пока маленькая роль, я же только начинаю играть….       — Ну, это пока. Тебя ждёт блестящая карьера! Ты же особенный.              Нолан стиснул кулаки и зло посмотрел на уютно светящиеся окна квартиры Эйслин. Чёрта с два он сдастся! Просто нужно… нужно устроить шоу. Величайшее шоу в его жизни так, чтобы все запомнили.       Шагая по холодной осенней улице, Нолан думал о том, как поймает Эйслин на следующий день на той же остановке. Глупышка, она до сих пор любит читать книги по вечерам в парке, пока не стемнеет. Её любимая аллея часто бывает пустынна, тем более, вечерами, только в отдалении порой слышится лай собак.       Он предстанет перед ней… кем? Кем лучше? Королём Ричардом III! Галантным в манерах, в пышных одеждах — у него ещё сохранились какие-то пыльные костюмы, купленные на барахолке. Он заставит её рассмеяться — как бывало раньше. Заставит плакать. Или нет — лучше напугать. До дрожи в коленках и страха в глубине зрачков.       Он будет наслаждаться единственным и последним зрителем.       Потому что Эйслин ещё пожалеет, что не поверила в него.       В самом последнем акте, когда совсем не бутафорский кинжал вонзится прямо в сердце. Он знает, как это, — столько разных сцен убийств он репетировал для великих ролей.       Нолан улыбнулся от предвкушения.       Это будет отличное шоу. И о нём узнают и другие.       Он же особенный.