Танцы хрупких душ

      Зал притих, когда отворились тяжелые двери старого замка, и повеяло ветром, пахнущим дикими травами, а еще — сталью.       Король, члены Круглого Совета, мелкие дворяне — все замерли в напряженном молчании.       Она шла уверенно вперед, как королева, не будучи ею, статная, гордая. Белоснежные волосы, тяжелое платье из отливающей серебром ткани, украшенное костяными шипами. И в ее шагах шелестели стрелы всех прошлых битв, когда-то пронзивших ее сородичей. В торжественной тишине она медленно опустилась на единственный свободный и жесткий стул.       Белая дракониха в человеческом обличии. Древняя, как горы, тихая, как подземные реки.       Она с легкостью могла растерзать каждого в зале, стоило только обернуться драконом, скинуть оковы хрупкой человеческой оболочки, но предпочла не угрозы, а переговоры. Жрица своей семьи.       Но многие смотрели на того, кто стоял позади нее. Брат-близнец, как говорили, хотя сходство сейчас не было так заметно. Молчаливый, суровый, с пепельными волосами.       — Я пришла добровольно и с добрыми намерениями.       Советники оживились, вспомнив, что сила вроде как на их стороне. Это их армии загоняли величественных созданий в ловушки и пещеры, выжигали гнезда, воровали драгоценные яйца.       Они были победителями.       Но именно жрица сидела подобно той, что сейчас начнет делить добычу. Руки на подлокотниках, пальцы в простых серебряных кольцах, прямая спина.       — Мы готовы услышать твое предложение, — заговорил старший советник.       — Вы пленили нескольких моих сородичей. И показали, как сильны люди, когда их ведет страх. Я прошу отпустить их. И мы уйдем.       — Куда? Ни одно королевство не примет вас. Война драконов и людей ведется издавна, и тем пугает многих. Было легче, когда вы исчезли.       Жрица промолчала. Она казалась равнодушной и в то же время немного печальной, будто уже знала наперед каждый шаг этой игры. Тишина давила, никто не шептался, не шуршал бумагами. Казалось, одно ее присутствие внушало ощущение величия.       — Но мы вернулись. И вы ударили первыми, когда мы не пролили ни капли крови.       Все знали, что среди первых жертв был избранный жрицы, пойманный колдунами благодаря внезапности и единым заклинанием. Все тогда сочли это невероятной удачей. Смеялись, что драконы измельчали и превратились в земляных червей.       — Мы уйдем, — с нажимом произнесла жрица. — Я знаю, что стены ваших подземных пещер измазаны ядом, что камни источают едкие пары, что колдуны связывают крылья. Отпустите их — и мы оставим королевства. Однажды мы уже сделали это, но нам пришлось вернуться. Больше — нет. Люди забудут, что когда-то в небе их мира парили драконы.       — Нет, — слово короля упало как капля темного яда. — Нет. Один из вас останется. Драконы живут долго и владеют многими знаниями. Это наша цена. Убирайтесь из наших земель, но не просто так. Или я отдам приказ умертвить каждого твоего сородича.       — Человеческие маги не настолько сильны, чтобы в раз убить десять драконов.       — Хочешь убедиться?       Ее брат резко подался вперед, и в его движениях угадывалась мощь дракона в непривычном одеянии. Ярость вспыхнула в глазах, но ладонь жрицы легла на его предплечье, а сама она тихо произнесла одно слово, от которого кожа покрылась мурашками. Древний язык. Тайный, почти напоенный магией.       — Я останусь.       — Не ты, — покачал головой король. — Он.       Жрица вздрогнула. Последнее унижение драконов, воля людей, которые считали мир своим. Многие не понимали, почему она не применяет магию, почему так спокойно слушает людей.       Тишина углубилась, от нее тяжело было дышать.       Последнее слово было наполнено тихим рычанием.       — Хорошо.              Когда сестра вышла из проклятого зала, ее хватило на десять шагов, а потом она тяжело оперлась на меня, и я ощутил, как тает ее магия. Такое перевоплощение требовало огромных сил, удерживать в себе всю энергию тела дракона в облике человека, тем более, за двоих. Сестра называла это дипломатией, я считал пыткой в угоду людей, но она просила быть рядом. Одна бы не справилась.       — Так больно.       — Потерпи, скоро можно обернуться. Только отойдём подальше.       — Я… не думала, что они попросят тебя. Может, мне тоже стоит остаться.       — Нет! Они получили достаточно. Ты последняя из жриц и только ты знаешь пути через земли. Шанс выжить остальным, а не сгнить среди людей.       Драконы умирали. Мы искали путь в закрытый мир, который достаточно свободный и пустой для нас, но не нашли. Проведя в скитаниях несколько столетий, вернулись на передышку в знакомый мир. Ослабленные, многие на грани медленной смерти. И стали легкой добычей людей.       Сестра ступала все тяжелее, магия отнимала много сил. Ещё чуть-чуть, только добраться до лошадей — и галопом до полей, где можно раскрыться крыльям, стать теми, кем мы являлись по праву рождения.       Злился ли я? Да.       Могла ли она поступить по-другому? Разменять свободу брата на жизни многих драконов? Нет.       Но пока я мог ее держать и быть рядом. Пока ещё есть время.              Сделка состоялась. Жрица-дракон и люди-колдуны ночь провели в ритуале, чтобы вплести сложные условия, которым я должен был следовать.       Помочь я не мог, а на условия мне было плевать. В ту ночь я вернулся в стаю и последний раз говорил с сородичами, ощущая, как магия касалась моих чешуек, шипов и позвонков.       А день провел рядом с измотанной сестрой, свернувшейся под моим крылом. Ей требовался отдых перед долгой дорогой.              Драконы исчезли на рассвете. Я почувствовал их всех через мутный сон и поднялся на башню замка, ставшим моей клеткой. Я видел каждого, узнавал по размаху сильных крыльев. Закрыл глаза и дотянулся в последний раз до сестры.              Приведи их домой. И помни меня. Когда истлеют кости этих людей, когда истают оковы заклинания, и мир изменится безвозвратно, я сам с таким же рассветом поднимусь в высь. Я найду наш новый дом, если ты не забудешь.       Когда века опадут пылью и пеплом, а магия исчезнет, я все еще буду помнить твое истинное имя.       Я вернусь по нему.       Ее ответ вернулся на нашем древнем языке, и в нем была и горечь, и прощание, и благодарность.              Я открыл глаза.       И стал последним драконом в этом мире.