Танцы хрупких душ

      Алан не любил похороны.       Он предпочитал проводить время в компании живых: друзей по Оксфорду, реже — семьи, чья родословная уходила в такие древние времена, что и самому Алану становилось порой жутко от своего прошлого и всей вереницы предков. Иногда ему казалось, что вместе с ударами его сердца бьётся и сам дух Англии вместе со всеми легендами и преданиями.       Легенды рассказывала бабушка, которая внесла в семью ирландскую кровь, упрямство и смуту. Так всегда ворчал дедушка и говорил, что не стоило жениться на том, в ком точно частичка магии фейри.       Алан любил древние легенды, а ещё — твидовые костюмы, книги в кожаных переплетах без названий и сухое красное вино.              Теперь он шагал по широкой гравиевой дорожке к семейному особняку мимо аллеи тополей, не обращая никакого внимания на мелкий дождь. Он бы предпочёл остаться в Оксфорде, но отец прислал письмо с настойчивой просьбой всё-таки приехать.       Дом терялся в дымке дождя и тумана, казалось, он бесконечен и прячется от посторонних глаз, открывая свои тайны только избранным. Алан даже забыл, какое тот может производить впечатление и только с раздражением повёл плечами, скидывая ощущение тревоги перед тем, как переступить порог.       Печальный повод возвращаться домой — смерть близкого.              По крышке гроба стучал дождь, священник произносил молитву, а Алан смотрел вдаль на ряды каменных надгробий. Казалось, они выросли на телах тех, кто похоронен в земле. Скорей бы всё закончилось.       — Она бы поняла, если б ты не приехал, — тихо шепнула Анна. Его младшая сестра, кажется, унаследовала все ирландские корни, какие принесла бабушка в семью.       — Но не отец или мать.       — Я захватила фляжку с виски.       — Лучше прихвати её с собой ночью.       — Ты всегда отличался дурными манерами.       — Причём тут дурные манеры? Просто днём больше тех, кто может увидеть. А свидетели нам точно не нужны.       — Алан, дурные манеры — беспокоить мертвецов.       — Им об этом скажи. Интересно, для них есть правила этикета? Например, чтобы перестало двоиться в глазах?       Алан не любил похороны и держался подальше от кладбищ.       Стоило ему появиться недалеко от могил и пропитанных смертью мест, как его тревожило их присутствие, они тянулись к нему из-под земли и из истлевших гробов. Ему казалось, они крадут его дыхание.       Как говорила бабушка, мертвецы тоже хотят дышать.       Теперь она мертва, а Алану предстояла ночь на кладбище. Чтобы те, кого потревожило его присутствие, успокоились и не докучали живым. Анна, как в детстве на похоронах матери, крепко сжала его руку, но если тогда она была маленькой испуганной девочкой, которая не понимала, почему мама не приходит, то теперь сама поддерживала брата.              Ночью дождь перестал.       Все разошлись спать рано, кроме них с Анной. Она читала, устроившись в кресле рядом с камином. Многим бы такое спокойствие после похорон показалось бы странным, но Алан знал, что внутри она как натянутая струна в ожидании ночи.       Он сам даже выкурил сигару и пролистал собственный дневник. Анна шутила, что его стоит издать как книгу «Заметки некроманта», но ему было не до шуток. Тревога никак не отпускала, и он маялся, чувствуя, как ещё с кладбища тянулся призрачный след, как его хотели касаться и уводить в мрак и тишину.       — Пора, — Алан вскочил, когда ощущение стало невыносимым.       До кладбища шли пешком. Анна питала удивительную тягу к таким прогулкам и самому ощущению причастности к тайне. Раньше казалось, она даже сожалеет, что не к ней приходят призраки, но всегда вселяла спокойствие и сторожила Алана.       Она могла возвращать его, если призраки становились назойливыми.       Кладбище выглядело тихим и спокойным. Алан неторопливо шел между могил, надеясь скорее разделаться с неприятной семейной обязанностью. Руки в перчатках он сначала сунул в карманы строгого пальто, но теперь пришлось достать и стянуть перчатки. Призраки уже кружили рядом, он не видел их, только чувствовал. Однажды бабушка сказала, что именно к нему они тянутся, потому что Алан хорошо чувствует эмоции.       Не как его спокойная сестра.       Когда стало совсем тяжело, Алан опустился на колени, прямо на влажные листья и траву, коснулся ладонями земли. Призраки взвились рядом, а он пропускал их через себя. Один вдох — один мертвец.       Кладбище было полно скорби и потерь, сожалений и тоски. Алан слушал этот шепот о истории смерти. Перетирал в руках землю и отпускал их.       Анна стояла рядом и водила вокруг свечой с шалфеем и травами и старожила брата.       Когда все закончилось, Алан устало упал на спину и провел руками по лицу. Не было сил. Ощутил, как рядом села сестра и достала флажки с виски.       Он любил сухое вино, но с призраками предпочитал что-нибудь покрепче. Горло обожгло, но стало легче. Внутри было ощущение пустоты и тьмы, глаза слипались.       — Иди домой, — шепнула Анна.       — Они едва не увели меня в этот раз.       — Поэтому не гуляй по кладбищам в одиночку. Я не так уж бесполезна.       — Анна, побудь со мной еще немного.       — Как всегда.       Алан посмотрел на фляжку в своей руке, которую сам прихватил из дома. Он готов был прогнать любых призраков — кроме одного.       Собственной сестры.       Анна погибла год назад — так хотела увидеть призраков, но не дождалась Алана. Она добилась своего и ушла вместе с ними.       Алан не любил похороны. Каждый раз с ними он снова видел сестру — и терял её с рассветом. И не мог иначе. Возможно, однажды. не сегодня.       Земля холодила спину, а Алан наблюдал, как исчезает сестра, и на коже оседает влага.       Теперь они встретятся на следующих похоронах — и Алан знал, что все равно будет искать их. Чтобы потом ночами отпускать мертвецов.