Танцы хрупких душ

      Зак Джонс в своем отделе слыл счастливчиком.       У него был нюх на преступников, он умел разговорить свидетелей и сложить картинку преступления. Его отец был успешным агентом ФБР, и Зак пошел по его стопам, но добивался всего сам и только ухмылялся, когда его называли младшим Джонсом. Его карьера быстро шла в гору, но и работал Зак без сна и отдыха. Его рубашки пахли табаком, светлые волосы вечно взъерошены, а ещё он отказывался от пончиков, предпочитая тренировки и здоровое питание.       Два года назад при задержании убийцы Зак словил пулю. Как сказали врачи, пара миллиметров — и был бы мертвец вместо славного агента ФБР.       Зак выдержал период восстановления, легко прошёл тесты, чтобы вернуться на службу, и отказался от отпуска, а весь отдел устроил отличную вечеринку, подробности которой потом заставляли краснеть половину коллектива. И не только женского.       Счастливчик-Зак закрепилось за ним окончательно.       Только порой тёмная тень мелькала в глазах, которую мало кто замечал — кроме его напарника Гарри. Худой, молчаливый и будто равнодушный ко всему, он составлял полную противоположность Заку. Курил редко и медленно, не пил и спокойно относился к буйной энергии напарника.       И ему единственному Зак признался на той вечеринке:       — Мне кажется, во мне поселилась смерть.       — Ты выпил много виски, — разумно заметил Гарри. — Зря отказался от отпуска.       — Ой, я сдохну от скуки. Ну что, какое дело расследуем завтра?       — Твоё похмелье.       Гарри не нравилось то, что происходило с Заком. Он словно гнался за кем-то, кого сам не видел. Зависал на местах преступления, вглядываясь в кровавые пятна или мёртвые тела. Хмурился, а потом улыбался как ни в чём не бывало и флиртовал с новой секретаршей директора отдела. Но Гарри держался рядом. Маячил за спиной, тщательно собирал детали дел, помогал строить теории. Ему казалось, Зака что-то не отпускает, но он предпочитал наблюдать и собирать факты, которых и не было особо.       А вскоре казалось, что все последствия от ранения и близости к смерти прошли. Гарри поверил, что Зак-счастливчик действительно в порядке.              Зак стоит перед собственной картой расследования.       Это не Бюро, стена его спальни, ровно напротив кровати. Чтобы проснуться и уткнуться взглядом во все эти красные ниточки, фотографии, отпечатки пальцев подозреваемых и свидетелей.       Ни на минуту не забывать о деле. Кроме пары часов сна, которые требовались даже ему время от времени. На столе, заваленном материалами по делу, собственными записями и пустыми коробочкам из-под китайской еды, полная пепельница окурков, вся комната, кажется, пропахла дымом и едкой горечью.       Зак злится. А место, куда угодила пуля, противно и тревожно ноет. Все ниточки дела ведут никуда. Все следы обрываются. Этого сукина сына, который убивает худых юношей со светлой кожей и волосами, уже прозвали Призраком — и за выбор жертв, и за его неуловимость.       Полгода поисков — ни черта.       Зак с силой вжимает сигарету в центр окурков и шумно выдыхает. Он чувствует бессилие, которое бесит так же, как и сам Призрак. Тот убивает точно раз в три недели, до следующей жертвы осталось чуть меньше трёх дней — а Зак понятия не имеет, как его найти!       — Поешь, а, на тебя смотреть страшно, — голос Гарри отдаётся в голове.       Да, наверное, он так и выглядит со стороны. Небритый, с синяками под глазами, в мятой рубашке и с ошалевшим взглядом. Зак находит на пустых полках тесной кухни пачку хлопьев, хочет плеснуть молока — а в шкафу только виски. Тоже неплохо.       — Так себе завтрак.       Зак бросает взгляд в окно — и правда, уже светает. Ему дали пару дней отдыха, но разве он просил? Просто собрал всё, что смог, и продолжил работать дома. Конечно, потерял счёт времени.       Хлопья хрустят, на упаковке сказано, что они с мёдом. Зак не чувствует вкуса. А виски отлично прожигает и даже почти бодрит. Новая сигарета — и снова в комнату. Думать. Решать этот паззл.       Призрак зашёл слишком далеко. Точно в срок его последней жертвой стал Гарри. Тот вроде нашёл зацепку — старые склады в порту, где ещё в начале расследования нашли первую жертву. Гарри хотел что-то проверить, так что детали придержал. Зак доверял Гарри.       Гарри нет.       И Зак не может справиться с этим мерзким чувством смерти внутри себя. Психолог сказал, он пригоден, по всем тестам — отличный результат. Зак-счастливчик. Так почему казалось, что та пуля всё-таки должна была его угробить?       Зак хмурится и снова смотрит на склады. Значит, там точно должно что-то быть. Проверить ещё раз. В сотый раз, да хоть в тысячный! Призрак бросил вызов, этот гребаный безумец с детской травмой и проблемами с отцом.       Возможно, до этого сам Зак осторожничал. Позволял Призраку уйти и сделать ещё один шаг, обыграть его — их обоих. Всё Бюро рыщет по его следу.       Возможно, Заку надо перестать быть тем, кто ищет. Самому стать Призраком — но не убийцей, о нет. Тем, кто не боится даже смерти, однажды увернувшись от её.       — Зак, не надо.       Голос Гарри настойчив — просто они слишком привыкли обсуждать дела, созваниваться в ночи и списываться, если кого-то осеняла идея. Но Гарри мёртв. Таким должен быть и Зак.       Мёртвым.       Мертвец сможет найти Призрака.       Зак садится на край кровати и курит уже медленно, вдумчиво. Позволяет ощутить, как внутри него засела смерть, смотрит на фотографии снова. И снова.       Пока у него не рождается план.       И когда Зак уходит в сырой промозглый вечер, на столе остаётся его значок агента ФБР.