Танцы хрупких душ

      Она приходит на рассвете, почти не слышно, но Дейв каждый раз просыпается. У нее печальный взгляд, и вокруг полупрозрачной фигуры вьется свежий запах сирени, а пальцы вертят цветок.       Дейв не может не думать о цветке. Как она его срывает? Или это один и тот же, застывший, как она сама?       Дейв не дышит, ловя эти мгновения, надеясь и опасаясь, что Сандра исчезнет. Он вздрагивает от прикосновения ее пальцев к щеке, не понимая — они теплые или холодные?       Как всегда, Дейв засыпает.              — Улыбайся, Сандра!       Сандра показывает язык и кружится, а Дейв не может отвести взгляд от её загорелых ног в обрезанных джинсовых шортах. Май греет солнцем, Сандра показывает знак мира, и Дейв щёлкает её, надеясь уловить этот миг и её саму. В вязаном коротком топике, из-под которого виден плоский живот, в этих чудесных шортах с нарисованным солнцем, в лучах солнца.       Сандра подбегает и обнимает его за шею, на её руках самодельные фенечки, а улыбка такая живая, искренняя. Дейв прячет пленочный фотоаппарат в сумку и заправляет прядь её волос за ухо.       — Ты пойдёшь завтра на демонстрацию?       Сандра вдруг становится серьёзной. Она ещё слегка покачивается из стороны в сторону, но смотрит иначе, задумчиво и печально. Дейв знает — она думает о той войне, которая так далеко и так близко, о которой все знают, но не все выходят, чтобы сказать «нет».       Во Вьетнаме сейчас служит старший брат Сандры.       Ради него она выходит на демонстрации и рисует на плакатах знак «мир». Ради него и тысячи других ребят, которые травят молодость в чужой крови. Дейв кивает и думает, что захватит с собой фотоаппарат.              Вечером они собираются в тесной комнатке кампуса, куда набиваются, по большей части, другие хиппи. Сандра знает всех по именам, пробирается через толпу, крепко обнимая каждого, но держит Дейва за руку — он так ещё и не освоился в этой компании. Сандра, как ни в чём не бывало, принимает косяк и после пары затяжек передает его Дейву.       Комната гудит — разговорами о демонстрации, песнями с Вудстока, которым подпевают то там, то тут. Двое втиснули плакат на куске пола и дорисовывают слоганы. Дейв жалеет, что слишком темно, пленка не возьмет — ему хочется всё это запомнить.       Заснять кадр за кадром.       Сандра знакомит его с каждым, он плывет в потоке имен и духоте и ищет, куда бы сесть.       Он забывает, зачем они здесь, мир такой податливый и яркий, полный любви и жизни. А губы Сандры такие теплые и приятные, только взгляд всё ещё печальный.       Почему ты грустишь, Сандра? Ведь мир полон любви!       Дейв даже не помнит, как потом возвращается к себе.              На голове у Сандры повязан яркий платок, она подпрыгивает и скандирует лозунги демонстрации. Дейв косится на столпившихся хмурых полицейских, но куда больше его занимает съёмка. Пленки не так много, но он почти жаден до кадров.       Студенты кричат, что против войны.       Одна из девушек подходит к полицейским и протягивает цветы. Те не обращают внимания, кроме одного совсем юного парнишки — Дейв успеваешь щёлкнуть затвором, в объективе — недоуменное лицо полицейского и веточка сирени.       Сандра всё время рядом, но теперь Дейв выныривает из толпы и отходит в сторону, чтобы сделать общие кадры.       Никто не думал, что война ворвётся к ним сама, разрывая пулями молодые горячие сердца.       Никто не знал, кто отдал приказ стрелять — или выстрелил первым.       Дейв в ужасе видит, как Сандру что-то толкает, как она спотыкается и падает.       Футболка окрашивается в красный.       У войны цвет красного, она душная, как этот проклятый майский день.       Дейв кричит и кидается к Сандре, не слыша других выстрелов, не видя ничего, кроме её глаз, распахнутых в ужасе. Она истекает кровью, к ним уже бегут люди, но Дейв не может оторвать взгляд от её хрупкого тела, не может пошевелиться.       Им не победить войну.              Она приходит каждое утро, и Дейв не может ничего с этим сделать.       Видение, фантазия, с веточкой сирени в руках и с печальным взглядом. Призрак блеклого прошлого, которое Дейв не готов отпустить.       Уже поздним утром Дейв просыпается и долго смотрит в потолок.       Ему хочется увидеть Сандру — такой, какой он её запомнил в тот день накануне демонстрации. Он тянется к тумбочке и достаёт из ящика фотографию — она всё-таки смазалась, Сандра в движении, вполоборота к объективу.       Ему снова кажется, что пахнет сиренью.       Сзади на фото размашистая подпись фразы, которая разнеслась по всему миру. Она бы понравилась Сандре, думает Дейв. Она бы наверняка хотела сказать то же самое.       «Цветы лучше пуль».       Завтра он уезжает во Вьетнам, договорившись с одним знакомым, с другими фоторепортерами. Дейв мог бы доучиться ещё год, но не хочет. Война стала для него слишком близкой, и он хочет показать её.       Он отыщет брата Сандры. Вот только всё, что у него есть, — призрак сестры и несколько фотографий. Дейв закрывает глаза.       И внутри, не желая признаваться в этом самому себе, ждёт следующего утра.