Танцы хрупких душ

      Гарольд проснулся на рассвете с тем прекрасным ощущением, когда спина деревенеет от слишком жесткой кровати — как и много дней до этого. Только теперь его это не волновало. Сердце колотилось в предвкушении сладостного момента.       Сегодня! Это случится сегодня!       В прохладном воздухе инженерного корпуса Гарольд сразу захотел нырнуть в шерстяную кофту и рабочие штаны, но заставил себя сделать согревающую разминку, надеясь снять напряжение.       Не помогло.       Гарольд заглянул на кухню, обычно шумную, светлую от зажженных ламп и гудящую суетой голосов и движений других, но сейчас тихую и сонную. Заварил в жестяной кружке травяной чай и поспешил на улицу.       Он не удивился, когда увидел, что такой не один. Из низких, придавленных к земле корпусов выходили люди, переговариваясь в благоговейном восторге, шепотом, чтобы не спугнуть чудо сегодняшнего дня.       Гарольд смотрел в небо, цвета стали, цвета его блеклой серой одежды, прихлебывал чай и, как мальчишка перед праздником, в нетерпении ждал появления чуда. Он — простой инженер, тот, кто смазывает, крутит и настраивает части сложного мудрого механизма. Высшие жрецы в одежде — почти такой же, как у Гарольда, только более тёмной и со множеством складок — уже вышли к зрителям.       Звучный голос разнесся над полем с приветствием и восторгом, что сегодня великий день.       О да, Гарольд знал! Быстрее, ему не терпелось посмотреть на итог трудов.       Почти все обитатели корпусов уже собрались, и жрецы повели их на поле.       Машины.       Громадные монстры из металла, вытянутой формы, в их силуэтах Гарольд всегда видел хищников, и уже видел, как те оживают, с каким гулом запускаются системы. Никто не знал их секретов, какая цивилизация их оставила и куда делись пилоты, но у машин был свой Голос, которые слышали только жрецы.       Машины жаждали унестись в небо, чтобы вернуться к людям с новостями о других планетах. Уже никто не помнил, как получилось так, что мир Гарольда увядал и превращался в безжизненные просторы, почему темнело небо. Машины стали путем к спасению. Жрецы делились тем, что говорил Голос машин, про другие миры, в которых плодородная почва и высокие водопады. Сказки для костров, вокруг которых собирались по вечерам тайн.       Гарольд допил чай и оставил кружку на сухой земле, чтобы ловко взобраться на ближайший камень — ему хотелось видеть всё.       Машины готовились подняться.       Гарольд затаил дыхание, когда они очнулись, все разом, по их неживым телам пробежали сотни огоньков (наладкой их системы занимался он сам), а потом гул накрыл всех, неумолкающий, мощный, до самых костей. Машины поднялись в воздух, и лёгкая вибрация прошла по земле.       Гарольд знал, что жрецы предлагали машинам взять кого-то с собой, но Голос отказал, пообещав оставить одну или две для связи. И наблюдая за тем, как удаляются мощные металлические тела, он чувствовал невосполнимую тоску и потерянность — на то, чтобы починить все системы, ушло около десяти лет, и он был одним из первых инженеров, кого взяли. Что же будет теперь? Кому он нужен? Как скоро те вернутся? Многие сомневались, другие опасались, что никто не прилетит обратно, но Гарольд верил, и вера его была такая же крепкая и прочная, как неживая плоть машин.       И когда жрецы вечером объявили, что им нужны добровольцы для служения оставшимся машинам с эхом Голоса, Гарольд, не колеблясь, вызвался.       Возможно, он узнает секреты, построит свою машину и улетит вслед за ними. К звёздам, за пределы серо-стального неба.