Танцы хрупких душ

      Кладбище шелестело опавшей пожухлой листвой и печальными шагами тех, кто бродил среди могил.       Стивен пришёл сюда перед сумрачным осенним рассветом. Если утро начиналось хмуро и серо, то теперь уже распогодилось, и солнечные лучи вязли среди ветвей деревьев.       На простом надгробии четко читалось имя — Томас Мур. И дата рождения, а вместо даты смерти только многоточия, даже года нет. И короткая надпись.       Жди меня, когда день сходится с ночью. Тогда я вернусь домой.       Стивен сам не помнил, когда последний раз приходил на эту могилу. Не мог найти в себе силы после похорон, да и это и не было чем-то, что ассоциировалось с Томасом. Не с младшим братом, который счастливо улыбался в камеру на последнем фото, отправленным с другого конца мира.       На могиле настояли родители, когда не могли больше выдерживать бессмысленных дней надежды. Возможно, им это помогло смириться.       Но не Стивену. Тогда, в начале зимы, когда снег таял, коснувшись земли, он молча простоял все похороны и быстро исчез, отключив телефон. Вернулся в квартиру, где в сотый раз перебирал коробку с вещами Томаса. Последние следы из другого мира, которые полиция посчитала возможным вернуть семье.       Стивен до сих пор отлично помнил, как его потряхивало, когда он впервые прикоснулся к одежде и личным вещам Томаса. Простые солнечные очки, выцветшие джинсы, обрезанные под шорты, дешевенькие подвески из какого-нибудь туристического магазинчика.       — Я не могу, — выдохнул он тогда и вышел из комнаты на крыльцо родительского дома, чувствуя, как сдавливает грудь, и дышать становится всё труднее. Стивен сидел, стиснув голову в руках и думая только о том, сделали ли они достаточно. И как долго ещё будет местная полиция прикладывать хоть какие-то усилия, чтобы найти останки?       Где настоящая могила Тома?       Стивен не знал. Вряд ли знал ещё кто-то, кроме самого Томаса. Он исчез, растворился среди непроходимых зарослей джунглей, где даже опытные проводники ходили с опаской.       Сколько себя помнил Стивен, Томас всегда рвался исследовать мир, такой необъятный и огромный, полный дорог и тайн. Может, так повлияли рассказы отца, который в юности исходил Ирландию и Шотландию, а, остепенившись, стал домоседом. Может, необузданное любопытство и энергичность Томаса двигали его к горизонту и вели по извилистым путям. Он столько раз звал Стивена с собой, но тот всегда отказывался, шутил, что прирос к земле туманов и дождей.       Он хорошо помнил тот день, когда получил видео сообщение от Томаса из гостиницы в недрах Бразилии.       «Всё отлично, братишка! Сегодня у меня легкий маршрут, всего на один день. Нас трое вместе с проводником, мы отправимся на разведку. Жди потрясающих фотографий и передавай привет родителям!»       Стивен пересмотрел то видео сотни раз, вглядываясь в довольного брата, чьи волосы давно уже были выжжены солнцем. Томас рассказывал о тех, с кем познакомился, по привычке активно жестикулируя, явно возбужденный очередным приключением.       С их «легкого маршрута» никто не вернулся. Стивен наслушался безумных версий за всё время поисков, сам летал в Бразилию вместе с отцом. Мать сказала, что не выдержит такой поездки, и осталась дома, вздрагивая от каждого звонка. После долгих уговоров местной полиции отец сдался и предложил вернуться, когда в их присутствии было всё меньше смысла, а деньги подходили к концу.       Стивен прошёл тот лёгкий маршрут, вглядываясь в каждую ветку, выискивая знаки и указатели, оставленные Томасом. Он задержался на пару недель дольше, упрямо настаивая на том, что нужен Томасу.       А когда вернулся, мать с отцом сообщили, что приняли решение похоронить Томаса.       Стивен тогда взвился и в резких выражениях отказался участвовать в этой пародии на похороны.       — Томас жив! Он вернётся! Как и всегда, в сентябре.       Отец стукнул кулаком по столу и сказал, что пора жить дальше. Они сделали всё, что могли. Пора признать правду. Стивен не мог, повторяя в ночи слова, которые были заклинанием для брата.       Жди меня, когда день сходится с ночью. Ты знаешь, я могу странствовать где угодно, но каждому путешественнику нужно иногда вспоминать про дом. Я знаю, как ты любишь осень. Пусть это будет нашим днём встречи.       И теперь он сидит перед могилой брата, пустой, как пропасть в его сердце, не находя сил, чтобы достать из рюкзака пару его вещей, которые Стивен притащил из дома. Вряд ли сюда заявятся родители, те слова Томас говорил только брату, когда тот давал понять, что ему не хватает младшего братика и его историй.       Пустая дата всё ещё бередила душу. Никаких шансов давно не осталось, Стивен понимал. Но всё ещё не мог принять, а долгие поиски отсрочили смирение с тем, что брата больше нет. И хуже всего, что Стивен мог нарисовать в своём воображении тысячи кошмаров о том, что произошло. Порой он просыпался с криком в ночи от видений, как на обессилевшего Томаса нападают дикие звери, а у того нет сил бороться.       Или как один из их группы достаёт мёд из дупла, собранного с цветов, чья пыльца усыпляет, и как сердца всех трёх мерно бьются, пока тело немеет, ноги тяжелеют, и нет сил дышать.       Стивен всегда видел всё со стороны. И никогда не мог помочь.              Он вздрогнул, когда рядом возник тонкий силуэт женщины в глухом черном платье. Кружево и плотная ткань, аккуратная шляпка и тонкие перчатки. Она стояла вполоборота, статная, возвышаясь перед Стивеном, черты лица было не разглядеть.       Её голос походил на всю печаль вдов.       — Эта могила пуста, — она помедлила и закончила ещё тише, — как и та, к которой пришла я.       Стивен предпочел промолчать. Он не особо любил говорить с незнакомцами, тем более, обсуждать могилу брата. Тем не менее, внимание гостьи не ощущалось навязчивым или пустым любопытством. Она пошевелилась и вытянула руку будто в желании коснуться гладкого камня. И всё же этот день Стивен предпочёл бы провести в одиночестве.       — Здесь нет даты смерти. Только горькое ожидание возвращения, которому не суждено сбыться.       — Не то, что хочешь услышать. Даже у могилы, — не сдержался Стивен. — Что ж, вы правы. Спустя почти год уже ничего не ждёшь.       — О, прошу прощения. Иногда я могу быть назойливой. Но я ощутила нечто… что-то тревожное и беспокойное, что привело меня сюда. Я ухожу.       Длинное платье прошелестело по гравию, и Стивен несколько секунд смотрел вслед этому силуэту, словно выплывшему из викторианских времен. Только сейчас он заметил в руке женщины белую трость, а в конце дорожки её с почтительным достоинством дожидался мужчина.       Стивен так и не понял, что его побудило в тот миг окликнуть гостью — скопившаяся ли горечь или всколыхнувшаяся внутри тревога от слов, или пустота внутри, которая никак не зарастала.       Женщина остановилась и помедлила прежде, чем обернуться.       — Почему возвращению не суждено сбыться?       — Ты ведь сам знаешь… его могила скрыта и безымянна, у неё нет ни камня, ни надгробия, ни обозначения. Его дикий дух потерялся.       Женщина ждала, когда Стивен подойдёт ближе, спокойная, взгляд скрывали тёмные очки. Голос всё также шелестел, будто шуршал песнями мертвецов и тишиной подземных царств. Или так влияло кладбище, в котором, возможно куда больше пустых могил, чем хотелось об этом знать. Стивен повел плечами, отгоняя холодок в спине. Обернулся на могилу Томаса.       — Вы сказали про тревогу и беспокойство. Чьи они?       — Идут от могилы. Твои эмоции иные, очень живые, не такие, как у обитателей могил.       — Может… — Стивен сглотнул, чувствуя, как от волнения пересохло в горле, — Томас не может вернуться домой?       Он тут же в замешательстве провел рукой по волосам, ощущая себя глупо и странно. Нашёл что спрашивать! У слепой незнакомки, явившейся будто дух викторианского семейства. Может, она не в себе, мало ли что горе делает с людьми. Или какая-нибудь шарлатанка. Такие звонили их семье, предлагали помощь и обещали помочь с поисками. Отец отшивал их резко и сразу, не давая никому наживиться на горе.       А где ещё искать отчаявшихся близких как ни на кладбище. Стивен был готов, что сейчас ему предложат ритуал за кругленькую сумму. Но женщина лишь кивнула.       — Возможно. Ты можешь его позвать. Это… у мертвецов свои сигналы и линии связи. Совсем иные. Я побуду рядом. Считай меня вышкой, что усилит твой зов.       — Сейчас?..       — Конечно, — чуть удивленно ответила женщина.       Стивен глубоко вздохнул. Помялся на месте, не зная, с чего начать. С каких слов? Или, может, с воспоминаний? С того, как ещё ребёнком Томас сбегал в лес рядом с родительским домом, представляя себя покорителем неизвестных земель? Или с тем, как просил Стивена почитать очередной приключенческий роман, пока сам не научился? Или с его собственных фантазийных миров, вымышленных карт, коллекции кораблей в бутылках?       Томас-мечтатель, который однажды ушёл слишком далеко и не смог вернуться.       Но сегодня день сходится с ночью. И Стивен ждёт младшего брата, как и всегда.       Незаметно для самого себя, Стивен вспоминал каждую поездку Томаса и его возвращение. Рукодельные статуэтки, которые хранил на полочке в своей квартире со всех уголков мира, то, как тот врывался вихрем в дождливый Лондон, сияя и улыбаясь. Как хвастался, что смог забраться в храм в горах и не свалиться в пропасть. Томас дышал всем миром, нёс его в себе.       И помнил, что брат терпеть не мог жару, жареные помидоры и слишком сладкий кофе.       Что-то коснулось затылка Стивена, а потом и пальцев на руках. Ладони похолодели и тут же вспотели, самого Стивена бросило сначала в жар, потом в холод, по телу прошёл озноб. Поднялся ветер, в лицо швырнуло ворох сухой листвы.       — Близко, — прошептала женщина, но Стивен услышал и позвал брата по имени.       Возможно, лишь внутри себя. А потом его грудь сдавило, до боли, стиснуло лёгкие, так что Стивен, не ожидая такого, качнулся и осел на скамейку. Бессвязные образы вспыхивали и гасли в его сознании, а потом перед глазами завертелись яркие круги.       Я скучал, Стивен… как хорошо вернуться домой.       А потом всё исчезло.              Стивен не заметил, как наступили сумерки. Дрожа от холода под тонкой кожаной курткой, он сидел всё на той же скамейке, вцепившись пальцами в края. Сколько прошло времени? Чем были все эти видения? Он не был уверен, что знает ответ, да и чувствовал себя уставшим.       С трудом подняв взгляд, Стивен прищурился, чтобы рассмотреть надгробие. Ему показалось?..       Вскочив, Стивен подошёл ближе и опустился на корточки.       Пальцы прошлись по выгравированной надписи. Дата смерти. Сегодня.       — Не думай, что убил его. Это лишь завершение пути.       — Но как…       — Он хотел вернуться. Но был слишком далеко. Как и мой сын когда-то.       Стивен выпрямился и вопросительно посмотрел на слепую женщину, которая чуть сгорбилась и промокала платком лицо. Если он так устал, она наверняка тоже. Мужчина, ждавший до этого в конце дорожки, сейчас спешил к ним.       — Его забрало море. Утонул, попав в шторм. Теперь мне пора идти.       — Деми! Опять! Ты не можешь вернуть каждого потерявшегося!       Мужчина поравнялся с ними и укоризненно посмотрел на обоих. Впрочем, Стивену показалось, что в его голосе было больше заботливого упрека, чем раздражения. Он подал руку, чтобы Деми оперлась на него. А потом настойчиво произнёс:       — Нам давно пора домой.       — Я не хотел никого задерживать. Если я могу как-то отблагодарить вас, только скажите.       — Ничего не надо, — отмахнулась Деми. — Я рада, что твой брат смог услышать твой зов. Не всем это удаётся. Прощай, Стивен.       Он долго смотрел вслед паре, а потом достал телефон, чтобы набрать короткое сообщение отцу. Пусть они и не поверят, но он должен рассказать.       По крайней мере, Томас обрёл покой.