Танцы хрупких душ

      Джон тарабанил в дверь так, будто за ним гнались зомби.       И иногда Пол думал, что совсем не удивился бы, окажись это правдой. Но когда он открыл дверь, чтобы впустить друга, Джон только шире улыбнулся. Слишком широко, будто хотел показать, как он рад этому миру и встрече. Подмышкой зажата бутылка виски. Наверняка стащена у отца, как обычно. Дрянной, но и такой сгодится.       — Я опоздал? Остальные здесь?       — Да. Проходи, — Пол кивнул в сторону гостиной, где уже расположились остальные из их маленькой компании.        Каким бы бодрым Джон ни хотел казаться, Пол видел, как друг напряжен, будто тугая пружина, готовая вот-вот распуститься, да и двигался тот резко, будто не находя места. Громко позвал Сэнди и с громким стуком поставил бутылку на низкий столик.        Пол только покачал головой. Наверняка опять с отцом поругались, а это всегда выводило Джона из себя. И чем дальше, тем яростнее и жестче становились стычки.        В гостиной Сэнди танцевала под медленную мрачную музыку, хрипящую из плохоньких колонок. Кажется, она не обратила никакого внимания на вторжение и суетливые движения Джона, который метался по комнате и не мог усидеть на месте. Сэнди продолжала плавно водить руками в воздухе, находясь будто не здесь. В углу дивана Нил с увлечением читал комикс, равнодушный к остальным.        Пол прислонился к двери и наблюдал за друзьями, особенно за Джоном. Не был уверен, что стоит лезть с расспросами или советами. Всем стоит порой выпустить пар, и хорошо, если при этом не пострадает антикварный столик.       — Видимо, стакан тебе не нужен, — скептично заметил Пол, когда Джон плюхнулся на скрипнувший диван и отвинтил крышку у бутылки.        — Давай принесу. Кто ещё будет?        Нил смерил Джона пристальным взглядом и перевернул страницу. Сэнди переключила музыку.        Зря они решили устроить эту вечеринку. Разговор не клеился, веселиться хотелось одному Джону, и то, скорее, от избытка совсем других эмоций. Но сам бы никогда не признался. Ещё один большой глоток виски, ещё громче смех.       Всегда чуточку серьезнее других, Пол старался следить, чтобы никто не переборщил с виски и умудрялся смастерить из остатков еды в холодильнике сносный ужин на всех. А сегодня его ещё не отпускала тревога, так что он предпочел оставить Джона с остальными и скрыться на кухне.       Не тут-то было. То ли Джон маялся, то ли ему хотелось движения, то ли компания Сэнди и Нила надоела, но он вскоре появился на пороге кухни, перегородив весь проем широкоплечей фигурой.       — Паршивый день.       — Бывали и лучше.       — Точно! Ты не заметил перемен в Ниле? Или Сэнди?       — Кажется, они снова сошлись. Но я не уверен. Спроси у них сам, Сэнди точно поделится.       — А Нил проигнорирует. Как ты вообще с ним сошелся? Он же зануда.       Пол промолчал, только продолжил смешивать яйца в миске. Его родители часто бывали в командировках, считая, оставляя взрослого сына дома и ничего не имея против их маленькой компании. Дом был хоть и старый, но добротный и просторный, можно было хоть всю школу позвать. Но Пол предпочитал этих троих, даже Нила, с которым познакомился только пару лет назад.       С Джоном они выросли вместе в этом городе, хоть и не на соседних улицах. Ходили в одну школу, держались друг друга. Возможно, ещё и потому что не так много было тех, кто также спокойно переносил взрывной характер Джона.       Или потому, что каждый знал то, что не принято было обсуждать в школьных душевых или на громких вечеринках по пьяни. Пол помнил день, когда стоял рядом с бледным дрожащим Джоном на похоронах его матери, как следил, чтобы тот дошел до машины и незаметно подпирал плечом, как они вместе тогда распили первую бутылку вина, и обоим было слишком худо. Как потом Джон сидел, уткнувшись в колени, сжимая кулаки и твердил «почему так». Прошло два года, а отношения у Джона с отцом становились только хуже, и порой казалось, что он всё больше теряется в бездне эмоций.       Тогда тоже был дождливый вечер, и резкий звонок из приемного отделения ближайшей больницы. Возможно, дождь навевает самые болезненные воспоминания, они доносятся в его шорохе и перестуке по стеклам как своеобразный ритм потерь.       Пол качнул головой, отгоняя навязчивые мысли. И он никак не ожидал, что именно сейчас Джон вспомнит о той изнанке, которую Пол мало кому показывал. Только им троим.       — Ты заглядывал в свою смерть?       Рука дернулась, и Пол пролил слишком много молока в миску. Не стоило вообще сегодня никого звать.       — Нет. Никогда.       — И тебе ни капли не интересно? Тогда расскажи мне. Я хочу знать.       — Это так не работает. Не карты разложить и не в шар заглянуть. Есть определенные…       — Да к черту! — нетерпеливо выкрикнул Джон, и в его голосе звучала неподдельная злость, только вовсе не на Пола. — Давай, что нужно делать?       Пол отлично знал, что нужно делать. Представил, как они садятся напротив друг друга, как он рассматривает линии на ладони Джона, читает их переплетения, погружается всё глубже и глубже, до самой бездны, пока не заглянет туда, где не станет его друга.       Миска с дребезгом опрокинулась на пол, масса из яиц и молока растеклась по полу кухни.       Пол вздохнул и полез за тряпкой. Джон молчал, приглушенно и будто встревоженно, растеряв свои шальные мысли. Из гостиной тянулась вязкая музыка, в духе Сэнди, потом донесся тихий смех Нила.       — Я не расскажу, как ты умрешь. Не спрашивай меня об этом. Возможно, ты и веришь, что готов услышать ответ, получить эти знания. А я — нет.       — Речь же о моей смерти.       — Но жить с этим знанием нам обоим. Я… не хочу.       На кухню заглянула Сэнди, чтобы узнать, всё ли тут хорошо и позвать в гостиную. Нил притащил травку на всех, и не стоит ли им немного расслабиться? Сэнди говорила как ни в чем ни бывало, спокойно и безмятежно, но в её взгляде Пол заметил тревогу. За каждого из них.       Джон снова широко улыбнулся и уж слишком изобразил, какая это отличная идея. Пол прибрался на кухне и дождался, когда останется один. Его руки слегка дрожали, а внутри стало ещё паршивее. Он понимал, почему Пол спросил, понимал, почему хотел знать. Но сам был не готов.       Однажды он уже ответил на этот вопрос, когда к нему пришла Сэнди. Они болтали о том, о сем, пили дешевое вино и долго курили на крыльце в зябкой ночи. Пол не помнил, как она его уговорила, но всё-таки поддался и взял её ладошку в свои. Прочертил пальцем линию за линией, до хрупкого запястья, нырнул в бездну.       Сэнди тогда ничего не сказала, но с тех пор стала лишь ещё задумчивей. А Пол маялся, не зная, как уберечь её от дурного водителя.       Он не вынесет, если ещё будет знать о смерти Джона. И неважно, когда это произойдет.       — Ты идёшь? — на кухню мягко вошел Нил, принеся с собой запах травки.       — Да.       Пол подумал, что давно не было такой паршивой вечеринки.