Невесомость

— Я убью этого ублюдка, - яростно шипит Сунён сквозь зубы, и ребята видят, как руки сжимаются в кулаки. — Эй, да брось, - машет свободной рукой Джонхан, а другой прижимает папку с презентацией к груди. — Он совсем страх потерял! Ты тут вообще ни при чём! - не унимается Квон, размахивая руками и дёргая головой. — Хён прав, - поддакивает Сокмин, - он не имел права! — Клянусь, пусть только мне на глаза попадётся, - бормочет парень и показывает кулак воздуху. — Я ему..! — Сунён, всё в порядке, правда! Боже, в конце концов, он же не избивал меня. — Эй, а ты чего его защищаешь? - недоумевает Ли, тыкая пальцем. — Это твоё время он украл! — Да всё в порядке. Он просто болтался рядом, как бродячий щенок. — Да, это у него стиль жизни такой, - кивает Квон, закатив глаза, и заставляет Джонхана усмехнуться. — Он безобидный. К тому же, мне кажется, я ему понравился. — Э-э-э? - хором удивлённо восклицают ребята, наблюдая за спокойной улыбкой хёна. — Что? — Ты? Понравился? Сынчолю? - недоверчиво спрашивает Сунён, а затем хмыкает. — Как бы не так! Ты вообще знаешь, каких страшных людей этот отморозок считает своими друзьями? Уверен, ты не хочешь знать! — В любом случае, - вздыхает Юн, уверенно задрав нос, - ты мне будешь должен за то, что я вчера тебя прикрыл. — Я угощу тебя ужином, идёт? — Идёт.

***

— Как думаешь, почему он опаздывает? - не унимается Сокмин, нетерпеливо оглядываясь по сторонам. Джонхан, уткнувшись носом в ноутбук, поправляет очки, съехавшие на переносице, и пожимает плечами. — Даже ничего не написал, айщ... — Вероятно, на то есть свои причины. — Это тебе он должен ужин, не мне! Чего ты такой спокойный? — А куда торопиться? - улыбается Юн, мягко проводя пальцами по клавиатуре и лишь на пару секунд отрывая взгляд от экрана. Его спокойный взгляд успокаивает и младшего, от чего ему остаётся лишь скептически поджать губы. — Можно было и написать, если задерживается... — Ты же знаешь, что он не очень-то дружит с технологиями. Он мог вообще не взять с собой мобильник. — Это не потому, что он не дружит с технологиями, а потому что он идиот. Джонхан коротко смеётся, и, кажется, что этот разговор ничуть не отвлекает его от проекта, который он готовит вновь за всю свою группу. Сокмин только догадывается, но уверен, что так и есть. Джонхан всегда предпочтёт сделать всю работу самостоятельно — так надёжнее. С улыбкой на лице, скрывая очередную бессонную ночь, он придёт завтра и будет отдуваться за всю группу. Ли уже тысячу раз наблюдал это и перестал пытаться что-то изменить. Младший отводит от него взгляд и тяжело вздыхает, падая подбородком на твёрдую поверхность стола. В такое время здесь много людей. Сокмин размышляет, как Джонхану вообще удалось выбить здесь место. За соседним столиком сидит парочка и тихо о чём-то переговаривается, не отпуская рук; на другом конце заведения слышится громкий женский смех и звон бокалов. Все одеты парадно, явно пришедшие сюда отдыхать, и Ли хмыкает — его зелёная толстовка и джинсы совсем не вписываются в негласный дресс-код. Только Джонхан с его белоснежной широкой футболкой и коричневыми брюками с идеальными выглаженными стрелками, с его королевской осанкой и сосредоточенным взглядом, кажется, вписывается куда угодно. Юн сам по себе впишется куда угодно — это то, чему его учили с детства. — О, нет, - шепчет Сокмин, увидев в окне проходящего Сунёна с неожиданной компанией. Джонхан реагирует на выдох друга и поднимает голову, тут же найдя объект его разочарования. — Только не это. Квон с совершенно каменным выражением лица, что говорит о его железной выдержке, упорно игнорирует Сынчоля, который настойчиво что-то пытается доказать. Когда он складывает ладони в умоляющем жесте и перекрывает Сунёну путь, тот останавливается и закатывает глаза. Что-то восклицает, взмахнув руками, и это заставляет его брата радостно ликовать на всю улицу, приковывая к себе взгляды. Раздаётся лёгкий звон колокольчиков над дверью, и Сунён входит внутрь, не придерживая двери, которыми Сынчоль получает по носу. Сокмин коротко смеётся, пока Джонхан в недоумении приподнимает бровь, взглядом спрашивая пришедшего друга, что происходит. — Ты опоздал, - говорит Ли. Во так. Ни «здравствуйте», ни «до свидания». Квон вздыхает, прикрыв глаза, и мысленно просит помощи небесных сил. — Всем привет! - тут же совершенно бесцеремонно появляется Сынчоль, толкая своего брата к стенке и садясь напротив ребят. — Угадайте, почему, - саркастично выбрасывает Квон, устремив взгляд в сторону незваного гостя. — Я пытался его сбросить где-нибудь, честное слово! — Лучше бы вообще не приходил, - тихо вставляет Сокмин, и Джонхан громко смеётся. — Эй, - возмущается Сынчоль, который не услышал этого комментария. — Хватит шушукаться! Квон весь вечер устраивает словесные бои со своим бывшим старшим братом. Джонхан замечает, что эти двое так похожи, несмотря на то, что совершенно чужие друг другу люди. У них у обоих нет абсолютно никаких манер и выдержки — при любой возможности повышают голос. Официанты обеспокоенно поглядывают в их сторону, и Сокмину кажется, что такими темпами, их скоро выгонят. Но Юн, как ни странно, берёт ситуацию в свои руки, и удачно контролирует их. Сунён платит только за ужин Джонхана, как и обещал, а на вопросы Сынчоля отвечать отказывается. — Ты за него платишь, так может, и за меня заплатишь? - не унимается Сынчоль, подсаживаясь ближе, и Квон с набитым ртом его отталкивает. — Блять, иди нахуй, - выдыхает Сунён. — Это значит «да»? А? А? - дразнит его брат, а затем смеётся. — Да ладно тебе! Я шучу. Между прочим, я твои деньги рационально использую! У меня даже на еду остаётся! — Тебе лучше найти работу, - устало говорит Сунён и смотрит на него. Сынчоль сталкивается с серьёзным взглядом и тут же успокаивается, сам становясь более серьёзным. — Я пытаюсь! Правда! — Отец вообще знает, что ты в Сеуле? — Нет, - отмахивается Сынчоль, скривившись, - он опять где-то валяется с дыркой в вене. — До сих пор? — А он похож на человека, который может измениться? — Знаешь, ты весь в отца. Фраза повисает в воздухе, и неловкое молчание заполняет помещение. Джонхан переводит взгляд с Сынчоля на Сунёна и сам понимает, что тот перегнул палку. Сунён и сам это понимает. Джонхан никогда прежде не видел Сынчоля таким. Конечно, он мало с ним знаком в принципе, но видеть то отвращение к отцу, к самому себе за то, что даже возразить не в силах, настоящее сожаление о том, кто он, где он. Юн осознаёт, что Сынчоль хоть и самовлюблённый дурак, у него есть чувства, и в них входит не только чувство собственного достоинства. Джонхану хочется узнать его историю, полную, без всяких прикрас и чужих впечатлений. Он хочет оценить её самостоятельно. Хочет ли он помочь? Вряд ли. Но его любопытство подразумевает действия. Только готов ли Джонхан к последствиям? В конце концов, никому сейчас не легко. — На, - фыркает Сынчоль, бросив палочки в тарелку, и поднимается с места, -подавись, - достаёт из кармана небольшую купюру, которой хватит, чтобы оплатить его порцию. Под молчаливые взгляды направляется прочь, и Джонхан думает, сколько раз он вот так вот уходил, и никто не собирался его останавливать. Был ли у него когда-нибудь человек, который хотел его остановить? Или Джонхан — самый первый?

***

Он и не думает, что когда-нибудь ещё встретит Сынчоля. В тот раз Сунён достаточно задел его, и уж кому как не Джонхану знать о том, какие злопамятные и гордые такие люди, как Сынчоль. И правда: с тех пор он не доставал ни Сунёна, ни остальных. А Джонхан всё оглядывается и ждёт умоляющего вздоха Сокмина, оповещающего о его приходе. Джонхан не думает, что они встретятся, но он надеется. Так, как надеется, что сакура зацветёт на неделю позже, а чёрные тучи пройдут мимо. Так, как надеется, что следующий автобус — его, а за тест он вновь получил отлично. Так, как надеется каждый день. Маленькие повседневные вещи, которыми для него стал тлеющий огонёк надежды. Он всегда с ним, даже когда Джонхан забывает и погружается в работу. Он всегда чего-то ждёт, словно что-то ищет. Задерживает дыхание на каждом повороте, а взгляд — на каждой красной макушке. Эта надежда настолько ничтожна, что почти не ощутима, но именно она становится так ощутима другим. О таком пишут в книгах, но какой в них толк, если Джонхан так слеп на проблемы? — О, принцесса! Юн думает, что ему показалось. Больше похоже на короткое помешательство, на шорох падающих лепестков сакуры, чем на реальность, оттого он реагирует не сразу. Парень поднимает голову и оглядывается по сторонам, пытаясь убедиться в своих догадках, но убеждается он лишь в обратном: вон Сынчоль на другой стороне улицы, счастливо машущий ему рукой. Джонхан поджимает губы, ловя на себе недоумевающие взгляды прохожих, и опускает голову, чтобы скрыть лицо. Щёки горят, а сердце пропускает удар, когда загорается зелёный свет. — Ты меня игнорируешь, эй? - он чувствует его руку на своём плече и вновь поднимает глаза. — А, привет, - усмехается парень, направляясь вниз по улице, и Сынчоль цепляется за его маршрут. — Какими судьбами здесь? Довольно далеко от универа. Ты живёшь здесь? — Нет, я работаю неподалёку. В кофейне. — Воу, здорово! У тебя есть работа, - завистливо тянет тот и упирает руки в бока, вызывая на лице Джонхана слабую улыбку. — А ты что здесь делаешь? — Да, вот, ищу работу. Джонхан сперва усмехается, а затем вдруг резко останавливается. Сынчоль в недоумении оборачивается на озадаченно разглядывающего его друга и вопросительно приподнимает бровь. — Ищешь работу? — Ну, да, - настороженно говорит Сынчоль. — В этом? - Джонхан опускает негодующий взгляд на его одежду, чем вызывает искреннее непонимание со стороны Сынчоля. — Ты правда ходил в этом на собеседования? — Да, уже на штук пять сходил, и везде меня даже слушать не хотят! Джонхан хмыкает и расслабляется, возобновив шаг и оставляя шокированного друга позади с расставленными от недоумения руками. Когда тот всё же приходит в чувства и нагоняет парня, то почему-то возмущается его ухмылкой на лице. — Да что не так-то? — Что не так? - смеётся Джонхан. — Ты себя видел? Что это? - он хватает незастёгнутый край его кожаной куртки и легонько встряхивает парня. — Ты работу ищешь или проблемы? А твои волосы? Думаешь, одежды недостаточно? Ты бы хоть волосы перекрасил! — Эй, между прочим куртка дорогая! - Сынчоль обиженно надувает губы и поправляет предмет одежды, вызывая у Джонхана очередной приступ смеха. — А штаны? Боже, ты видел свои штаны? - Юн указывает рукой на рваные чёрные джинсы, что никак и близко не тянут на деловой внешний вид. — Тебя будто собаки покусали! — Эй, ты совсем ничего не понимаешь в моде, йа! - восклицает парень, взмахнув рукой, и привлекает внимание прохожих. Юн прикрывает рот рукой, сдерживая громкий смех. — Да, видимо работодатели тоже. — И что ты мне предлагаешь носить? Розовые платьица, а, принцесса? - кривится, выделываясь перед парнем, что делает его таким ребёнком в его глазах, что Джонхан не может поверить, что он старше него. — Я не предлагаю тебе носить мои вещи, идиот! Тебе нужен нормальный костюм. Официальный, - подчёркивает последнее слово на всякий случай. Это ведь Сынчоль. Кто знает, на что он горазд? — Айщ, это ещё что за бред? - качает головой, неодобрительно скривившись. — Удачи с выбором работы! - смеётся Джонхан и сворачивает к той самой кофейне, в которую и направлялся, оставляя Сынчоля на улице. Парень ещё стоит несколько минут, размышляя, куда податься, а Юн рассматривает его сквозь стеклянные двери и широко улыбается. Сынчоль выглядит сбитым с толку, и парень находит это чертовски милым. Приступая к работе, он откидывает все посторонние мысли, но иногда позволяет себе надеяться, что ему всё-таки удастся найти работу.

***

— Так ты не Квон? - хмурится Джонхан, постукивая ручкой по столу. — Не дай бог! - выдаёт Сынчоль на смешке, дёрнув головой, и Юн вновь улыбается. — Нет, я Чхве. Мы же сводные, забыл? — Точно, - кивает Джонхан, думая, что сегодня происходит с его головой, и почему ни одна мысль не может собраться во что-то стоящее и благоразумное. — Тебе разве не нужно искать работу? - щурится, припоминая их недавнюю случайную встречу возле кофейни. — Нет, - качает головой Чхве, а на его лице медленно появляется довольная улыбка, которую тот, очевидно, так старается скрыть. — Ты нашёл работу! - глаза Джонхана округляются в изумлении, и Сынчоль поджимает губы, активно закивав головой. — Нашёл! Я теперь учитель музыки в начальных классах! Это кстати недалеко. Джонхан широко улыбается, и Сынчоль не может понять, с чего вдруг такой человек, как Джонхан, так рад его такому ничтожному достижению. Для Сынчоля оно, конечно же, не ничтожное, но он готов был поставить свою левую руку на отрубление, что Юн лишь фыркнет, когда узнает эту новость. Хорошо, что не поставил, — проиграл бы. — Учитель музыки? - удивляется Юн. И действительно, ведь от такого парня, как Сынчоль, в последнюю очередь ожидаешь что-то такое. — Ты знаешь музыку? — С таким отцом, как у меня, - фыркает Чхве и, откинувшись на спинку стула, отводит взгляд, - и не такому научишься. Я посвятил этому всё своё детство, но... ничего не сложилось, знаешь. Джонхан наблюдает за тем, как меняется его лицо, и не контролирует собственный взгляд. Неподдельное удивление напополам с ярким блеском в его глазах, — то, с чем Сынчоль не планировал сегодня столкнуться, но по счастливой случайности это то, что ему захотел показать сегодняшний день. — Что? - выдыхает Чхве, выводя Джонхана из своего маленького мирка. — Ничего, - смущается тот, вздрогнув, - просто... Это так здорово. Юн пожимает плечами и опускает взгляд в свои записи. Задания уже давным-давно не хотят делаться, стоят на месте, пока парень туда-сюда водит ручкой, обводя уже существующие цифры. Он вообще не знает, почему решил, что у него получится сегодня здесь поучиться? На улице светит яркое вечернее солнце, заглядывая прямо в окошко и придавая волосам Сынчоля особенный огненный оттенок, словно он действительно горит. Горит, как и его глаза, когда они вдруг случайно заговорили о музыке. — Ну, а ты сам? - спрашивает Сынчоль, разглядывая его ровную осанку и отчаянные попытки сосредоточиться. Впервые думает, что тот выглядит мило, а не чудаковато. Джонхан поднимает на него глаза, растерянно глядя исподлобья. — Ну, в чём ты хорош? Могу поспорить, что в учёбе, - он смеётся и кивает в сторону его записей. Джонхан следит за его взглядом, кажется, до сих пор находясь где-то далеко, а затем вновь смущается. — Ах, это... - машет рукой и поправляет очки. — Да, ну... не особо. То есть... Я не знаю, в чём я хорош. — Ну, у тебя же есть хобби. Может ты в свободное время, не знаю... В пачке у станка развлекаешься или рисуешь диснеевских принцесс на пенке от кофе для своих посетителей. Что ты вообще делаешь? Джонхан слушает и задумчиво тупит взгляд в пол. Ему нечего ответить. Ему двадцать два года, а он ни разу в жизни не делал чего-то, что по-настоящему приносило бы ему удовольствие. То самое, о котором пишут и говорят, просто счастье от того, что ты делаешь это. Вся работа для него — просто работа. Не сложно, не легко. Делает, что надо, а отдыхает, как и все остальные. — Ничего, - пожимает плечами. Сынчоль хмурится, словно пытаясь найти подвох. Ведь у такого человека, как Джонхан, по классике жанра наверняка должен быть как минимум миллион различных хобби и сотни достижений. Но единственным достижением всей его жизни оказывается переезд. Самостоятельная жизнь и пространство, с которым он совершенно не знает, что делать. — Значит, нужно найти тебе хобби, - Сынчоль произносит так, словно ставит цель самому себе, а не Джонхану. Тот смеётся и откладывает ручку в сторону, наконец, сдавшись. — Ты — последний человек, которому бы я такое доверил. — Йа! - возмущённо восклицает Чхве, взмахнув рукой. — Ничего нелегального! — То, что ты подумал о нелегальном, уже настораживает, - Юн звонко смеётся, схватившись за живот. Сынчоль удивлённо наблюдает за тем, как тот смеётся с абсолютной глупости, и сам не может сдержать улыбки. — Айщ, - дёргает головой, усмехнувшись, - вот же... Джонхан тяжело вздыхает и начинает не спеша собирать свои вещи, аккуратно складывая в сумку. — Что? Уже уходишь? - приподнимает брови Чхве, выпрямляясь. — Работа, - усмехается Юн, убеждаясь, что сложил всё так, чтобы ничего не помять, и ещё раз глядит на время. — А ты бы лучше тоже без дела не слонялся по городу. — Я бы послонялся с тобой, - Сынчоль рассеянно наблюдает за тем, как Джонхан поднимается с места и вешает сумку себе на плечо. Его потерянный взгляд заставляет его усмехнуться — Чхве действительно не хочет его отпускать. — Как-нибудь в другой раз. Деньги не только тебе нужны, - пожимает плечами и, пробежав взглядом по столику, коротко машет рукой, направляясь к выходу. — Я позвоню тебе! - кричит Сынчоль, вытягивая шею, чтобы всё ещё иметь возможность его видеть. А затем осознаёт, что не знает ни его номера, ни даже какой-либо страницы в социальных сетях. — Ну или Сунёну! Джонхан смеётся в последний раз, прежде чем исчезает за прозрачным стеклом, и Сынчоль обратно откидывается на спинку стула, провожая друга взглядом. Думает о том, как хорошо, что сегодня они опять здесь встретились. А ещё о том, что завтра он снова придёт сюда совершенно случайно, чтобы встретиться вновь.

***

Лёгкий. Нежный и воздушный. Сынчоль наблюдает за тем, как Джонхан протягивает стакан с кофе покупателю и светло улыбается, склонив голову на бок, в привычной манере очаровывая своей невесомостью. Такой простой кажется таким идеальным. Чхве никогда прежде не встречал людей, которые пьют чай без сахара и так искренне смеются с его шуток. В этой строгой рубашке Юн и правда кажется солиднее, но его худое телосложение и мягкие, плавные движения приводят в ступор, сбивают с толку великолепием. Один простой взгляд — и Джонхан получает сотни комплиментов в свою сторону. Сама идея о его существовании кажется Сынчолю абсурдной до того, что он сидит и тихо смеётся себе под нос. Когда Юн это замечает, то забавно хмурит брови, а ещё позже крутит у виска. Что поделаешь, если Джонхан делает Сынчоля таким идиотом? — Ну, ты там скоро? - ноет Чхве, когда на улице уже почти зашло солнце, оставляя лишь легкие цветные полосы на облаках, рассекающих синее небо. Джонхан протирает тряпкой стойку и улыбается, бросив короткий взгляд исподлобья. Поправляет очки и усмехается, дёрнув головой. Сынчоль невыносим, как маленький ребёнок. — Ещё пять рабочих минут. — Да никого из посетителей больше не будет, идиот, - вздыхает парень и поднимается со стула, медленным шагом направляясь к кассе, за которой упорно стоит добросовестный работник. — Ты ведь последний урок на пять минут раньше не сокращаешь, - говорит Юн, продолжая своё занятие, полностью игнорируя Чхве, оперевшегося на стол локтями и находящегося так близко, что внутри всё сжимается. — Вот ведь, айщ, - недовольно бурчит Сынчоль, но не отводит взгляд, и когда Джонхан решается посмотреть, то сталкивается с блеском его глаз, медленно поддаваясь чарам. — Какой же ты зануда! Между прочим, там ветер поднимается. Чем быстрее дойдём домой, там безопаснее будем. — Ты ужасен! - восклицает Джонхан и закрывает кассу. Кладёт тряпку на место и направляется к вешалке с пальто. — Да, вот это мой Джонхан! Так держать! Юн стыдливо отворачивается, игнорируя мелкие детали в словах, движениях, словно специально оттягивая это до момента, когда придёт время. Надевает пальто и выключает свет, тут же принявшись проверять свою сумку. Сынчоль глядит на него, и его радостная улыбка медленно превращается в смиренную. — Господи, это кто тут ещё невыносим! - не выдерживает Чхве и хватает Джонхана за руку, волоча по темному помещению к прозрачной двери. — Эй! Что ты делаешь? Погоди! Но Сынчоль игнорирует любые его выкрики, а Джонхан слишком растерян, чтобы сопротивляться, оттого они оба оказываются на улице. Сынчоль отпускает его руку, мысленно ударив себя по голове, ведь так и не успел запомнить эти ощущения. Оборачивается и смотрит на его надутое от возмущения выражение лица. Смеётся, тут же отогревая злость Джонхана. — Дурак! - надувает губы и легонько ударяет по плечу. — Зато смотри, как быстро справились! Пойдём уже, - и, засунув руки в карманы, первым задаёт маршрут. Джонхан качает головой и подбегает, сравниваясь с парнем. На улице уже совсем темно, да и людей не так уж и много. Лишь машины, создающие приятный городской шум на фоне их очевидного молчания. Оно говорит те вещи, которые они сами пока не могут сказать друг другу. — Так как у тебя дела с учёбой? - вдруг спрашивает Сынчоль, разрывая тишину. — Хорошо, - отвечает Джонхан. — Тебе не трудно? Сынчоль упорно глядит себе под ноги, и Юн разрешает себе его рассмотреть. — А что? - усмехается парень. — Хочешь попробовать? — Но Сынчоль не смеётся в ответ, и до Джонхана медленно начинает доходить, что, видимо, тот воспринял его всерьёз. А значит всерьёз задумывается об этом сейчас. — Не слишком ли поздно? — Не знаю, - Чхве выдыхает и поднимает голову. — Я ведь не такой умный, как ты, - глядит на Джонхана и немного успокаивается, мягко улыбнувшись. — Но я не смогу вечно работать в школе. Мне нужна работа и квалификация. — Слышал бы тебя сейчас Сунён! — Он бы сказал, что я снова всё проебу. Я всегда всё проёбываю. Деньги, работу, свою жизнь. — Не стоит так категорично к этому относиться, - Юн съеживается от холода, и Сынчоль невольно подходит ближе, касаясь плеча. — Ты довольно смышленый. — Ты так думаешь? — Да! - воодушевлённо подтверждает Юн и улыбается. Так искренне и легко. — Я думаю, что если ты действительно задашься целью, то сможешь всё! Сынчоль не знает, что сказать. Слова отказываются складываться в что-то целесообразное, и выходит лишь неловко приоткрыть рот, чтобы выпустить пустой воздух. Прожив всю жизнь, в одиночестве погрязнув в своих и чужих проблемах, он не то, чтобы отвык от поддержки, — он к ней никогда не привыкал. Такой искренней, такой чистой и невинной, почти незаметной, но такой значимой поддержки. Джонхан, в чьих больших глазах, что красивее миллионов галактик, действительно верит в него. Сынчоль был бы дураком, если бы не оправдал эту веру. Ветер ощущается сильнее и холоднее, когда на голову падают первые капельки дождя. Джонхан в недоумении задирает нос, и Сынчоль видит, как одна падает ему прямо на нос. Смеётся и тоже глядит в небо, словно может там что-то увидеть. — Нам лучше поторопиться, - говорит Сынчоль и ускоряет шаг, а младший старается успевать за ним. Капли становятся тяжелее, и теперь их можно слышать на асфальте и крышах припаркованных автомобилей. — Ты не брал с собой зонт? - спрашивает Джонхан. — У меня его отродясь не было, - усмехается, пока его голос медленно тонет в шуме зарождающегося дождя. Люди вокруг наклоняются и прячут лица, ускоряя шаги. Где-то слышатся недовольные выкрики, а где-то лишь смех от неожиданности. Пахнет сыростью, а дороги блестят, отражая свет ночных фонарей. Джонхан любит такую суету в начале дождя, он любит быть её маленькой частью и отдаваться той неожиданности. — Ты идиот? - кричит Сынчоль и вновь хватает того за запястье, пускаясь бегом. Джонхан широко улыбается, пытаясь рассмотреть дорогу сквозь капельки на линзах своих очков, но видит лишь размытый силуэт и ощущает его тёплую руку. — Побежали скорее! Они бегут мимо людей, так же спешащих в укрытие, и Юн бы уже давным-давно потерялся, но он доверяет Сынчолю. Он знает, что тот приведёт его домой и сегодня, как делал это много предыдущих раз. — Вон там! Крыша! - показывает пальцем Юн, заставляя Сынчоля обернуться и быстро сообразить, что к чему. За поворотом возле закрытого магазина виднеется небольшой козырёк, под которым можно переждать дождь или соорудить зонт из подручных средств. Сынчоль думает, что они бы смогли добежать, но делает, как велел Джонхан. Парни прибегают к небольшому сухому кусочку земли, и Юн оказывается немного впечатанным в стену. Он звонко смеётся, и Чхве впервые сталкивается с тем, чтобы кто-то так искренне радовался ситуации. Оказаться под таким внезапным ливнем после утомительного рабочего дня не самая желанная перспектива, но этому парню удалось найти в этом что-то стоящее. И правда была в том, что этим стоящим и был сам Сынчоль, стоящий вплотную и аккуратно убирающий мокрые пряди волос с его лица. На какое-то мгновение Юн уверен, что так и должно быть, а затем осознание стучит в голову. Чхве слишком близко, даже ближе, чем он мог кому-либо позволить. Он позволяет ему прикоснуться к своим волосам, позволяет снять с него очки и смотреть на его губы. Джонхан зачарован и не в силах сказать ни слова, тогда Сынчоль, с присущей ему наглостью и беспардонностью, забирает все те ненужные слова прямо с его уст нежным поцелуем. Вот так просто, как сам Юн Джонхан. Кладёт руку на талию сквозь плотную ткань пальто, и тот не может пошевелиться, будучи застанным врасплох и прижатым к кирпичной стене. Шум дождя усиливается и становится громче мыслей, оттого Джонхан не слышит, как твердит самому себе остановить его. Позже спишет всё на проклятый дождь, а сейчас — только Сынчоль и привкус сигарет на его губах.