Звёздное эхо

Тем не менее, Лэнс продержался куда дольше, чем рассчитывал Кит. Они успели в довольно высоком темпе пробежать почти до самой черты города, за которой начинались зеленеющие загородные участки, когда МакКлейн, обернувшись, чтобы крикнуть что-то обидное, не заметил склона и, споткнувшись, с громким воплем кубарем покатился вниз. В первое мгновение Кит серьёзно встревожился. Однако, услышав испанские (а он уже давно осведомился о том, что они именно испанские) ругательства вперемешку с громким смехом, подбежал к распластавшемуся на земле Лэнсу и опустился рядом. — Итак, я всё же тебя поймал. — Тебе подыграла банальная гравитация, так не честно! — МакКлейн, всё ещё похихикивая, попытался отползти, однако Кит оказался быстрее и прижал того к земле, усмехаясь чужим возмущённым воплям. — Даже земному притяжению ты не нравишься. Это повод задуматься, Лэнс. — Глупости, — оскорбился МакКлейн, пытаясь скинуть с себя Кита. — Я нравлюсь абсолютно всем. И я не собираюсь так просто сдаваться какому-то марсианину! — Серьёзно? — Кит вздёрнул бровь и улыбнулся, наблюдая как Лэнс скорчил недовольную физиономию. — Тогда у меня плохие новости — тебя уже взяли в плен. — И что, теперь продадут в рабство? Кит хотел сострить о бесполезности Лэнса даже в качестве раба, однако блеск в ярко-синих глазах и приподнятый уголок тонких губ заставил его осечься. В этот момент до него окончательно дошло, что он сидит, уперев руки по обе стороны тяжело дышащего Лэнса. Красивого Лэнса. Земного Лэнса. Человека. Кит физически ощущал, как свежий воздух с пустошей, даже спустя столько времени пребывания на Земле казавшийся ему перенасыщенным запахами, становился горячим, оказываясь между их лицами. И Кит бы отстранился тотчас же, если бы… если бы не оно. Снова. Это чувство. С самого детства Кит был воином. Членом сопротивления. Идеальным орудием для проведения миссий и расправы над имперцами. Все эмоциональные потрясения в его жизни можно было перечислить, пользуясь лишь пальцами одной руки: исчезновение матери, когда он был ещё ребёнком; гибель Тейса — его наставника и, можно сказать, единственного друга; известие о смерти отца, которого он попытался найти, прилетев на Землю. Так что почти все коснувшиеся Кита эмоции приносили ему лишь боль. Именно поэтому он так не хотел признавать, что ему нравится Земля с её странными, нелепыми обычаями, так отличными от того, к чему он привык. Настолько далёкая от войны, в которой он вырос. Именно поэтому он так отрицал, что привязался к Широ, который заботился о нём совсем как отец или старший брат, помогавший ему, пока Кит был ранен, хотя они тогда даже не были знакомы, и парень едва не свернул тому шею. Именно поэтому всё его существо противилось тому, что он наслаждался этой странной компанией земных подростков, с которыми он впервые понял, каково это — общаться с существами хотя бы примерно своего возраста. Видимо, ему действительно неплохо удалось усвоить основы земной культуры и истории, раз они до последнего считали его своим. Своим другом. И именно поэтому ему так невозможно было признать, каким эмоциональным передозом для него стал Лэнс. Этот странный, шумный, вечно пахнущий теплом и земными травяными напитками (называемых здесь чаем и кофе) парень постоянно заставлял Кита выходить за привычные ему рамки с самой первой их встречи. Тогда у него и возникло чувство, что он когда-то давно (или просто всегда) знал этого чокнутого, вылетевшего ему под колёса. За проведённый до этого целый год на Земле и куда больший промежуток времени в космосе никто не вызывал у Кита таких странных, не поддающихся управлению или координации эмоций. Ввиду этого, Когане (Кит использовал на Земле фамилию отца) долгое время считал, что Лэнс просто невозможно его раздражает. До тех пор, пока не увидел его в воде. Плавно, грациозно рассекающего сияющую бирюзовую гладь. Он тогда просто заскочил, чтобы отдать МакКлейну его тетрадь (да, он старался делать вид, что учится, потому что иначе его и так не слишком идеальная «легенда» могла пошатнуться ещё больше). Кит постскриптумом признавал, что, каким бы раздражающим ни был МакКлейн, сам по себе он был… хорошо, довольно привлекательным с точки зрения физиологии — длинные ноги, тонкие черты лица, узкая талия, вполне себе идеальная задница. Да, Кит имел некоторый сексуальный опыт — когда сражения перманентны, нужно иногда выпускать пар. Тот факт, что никаких чувств подобные физические контакты, пусть они и были порой весьма приятны, собой не несли, Кита совершенно не смущал. Ведь опыта, чтобы понять, кто его может привлекать, а кто — нет, а также для того, чтобы без малейшего смущения говорить о подобном, было достаточно. Поэтому, увидев МакКлейна практически обнажённым, Кит пришёл к малоприятному для себя, но всё же не критическому выводу — если бы ему представилась такая возможность, он бы, не колеблясь, зажал этого придурка у ближайшей стены со всевозможным продолжением. Однако всё намного усложнилось, когда Кит понял, что проблема состояла далеко не только в его продолжительном воздержании. Парень начал осознавать, что ему нравится проводить время с Лэнсом. И не просто нравится, как, к примеру с Широ, Пидж или Ханком. Возможно, всё дело было в его запахе — таком странном и противоречивом для привыкшего к минимальному в космосе набору ароматов Кита, не так уж часто посещавшего планеты. Лэнс пах ярко, но в то же время тонко и нежно. И тепло. Кит не мог этого объяснить, но все ощущения его кричали — Лэнс МакКлейн пах теплом. Что было несколько забавно, ввиду того, что Лэнс (как и большинство землян) всегда был порядком холоднее Кита, стабильно имевшего более высокую температуру тела. Поэтому Кит и начал от того шарахаться — МакКлейн начинал сводить с ума. Это было совсем не в правилах Когане — если его что-то пугало или казалось странным, он предпочитал разбираться с подобным тотчас же. Кит сам частенько нарушал указания, но Лэнс... он ломал и кромсал все, привычные Киту, устои и законы природы и всемирного тяготения, просто лучезарно улыбнувшись. Дальше — больше. Да, Кит не любил отказываться от бросаемых ему вызовов вообще, не говоря о странном подобии соперничества, которое возникло у него и Лэнса с первого дня. Кит ощущал азарт, заинтересованность, даже веселье от подобного. И он не смог отказаться. А затем. Затем на него обрушились чувства. Чувства, подобных которым он никогда не испытывал до этого. Он ловил себя на том, что улыбается, глядя на просто смеющегося или пытающегося соорудить из стаканчиков башню Лэнса. На том, что почти рычит, замечая, что привлекательным МакКлейн кажется не ему одному. На том, что теперь больше, чем победа, больше, чем всё, к чему он когда-либо стремился, его волновало то, что Лэнс узнает. Узнает, кто он. Больше всего Кит боялся увидеть в синих глазах ужас и отвращение. Его коробила проницательность МакКлейна, которую тот редко демонстрировал, но наличие её было очевидным. И поэтому, когда он засёк сигналы корабля Слава (Кит знал, что это именно он — его инопланетный знакомый, тесно сотрудничающий с сопротивлением, оставил во время первого его визита ему с Широ устройства, способные вычислить корабль), Кит совершенно не понимал, что чувствует — с одной стороны, он ждал вестей и возможности вернуться обратно почти два года с планеты, где его в первые дни чуть не убили и помочь покончить с войной, но с другой… Улыбки друзей. Широ. Земная музыка. Маленькие красные наушники — там, откуда он был, больше использовались довольно громоздкие аналоги. Отсутствие вечного чувства нависшей войны. Дешёвые забегаловки. Запахи. Много запахов. Ветер с океана или пустошей. Лэнс. Раздираемый собственными желаниями и чувством долга, Кит боролся, сводил общение к минимуму, замыкался — Когане помнил, он воин. Воин Клинка, который сейчас и всегда нужен лишь там, где идут сражения. Он был рождён для войны. И ни для чего больше. Когане удалось себя в этом убедить и он перестал ходить на занятия, сосредоточившись на своей главной задаче — вычислении координат Слава. А затем найденный ими инопланетянин сказал это. И весь мир Кита перевернулся совершенно и окончательно. — О, да это же, как я понимаю, Лэнс. Приятно, наконец, познакомиться с вами, юноша. — Ч-чт… — Откуда ты знаешь? Он же… не называл своего имени. — Кит, этот парень в синем и стоит он справа от тебя. Есть вещи, неизменные во всех реальностях, я тебе не раз говорил об этом. — Молодец, Слав, теперь он в обмороке! Лэнс? — А зачем ты его сюда притащил? — Я его не тащил! Они сами сюда рванулись, как бы я их остановил, по-твоему? Силой? Лэнс, ты слышишь меня? — О, раньше тебя такие варианты не смущали. Ты что, серьёзно будешь тащить его на руках до самой машины? Впрочем, существует всего три и семь десятых процента… — Да замолчи ты уже! И… почему ты сказал про… него тогда? — Когда только увидел, как мило вы друг к другу жались? — Мой клинок всё ещё в сумке. — Ах, какие вы, повстанцы, невоспитанные. А по поводу Лэнса… Это было очевидно для меня, Кит. Некоторые сочетания и события не способны не произойти, и я это знаю. И вижу. К счастью или сожалению. — Квизнак, о чём ты?! — Проще говоря — ты не мог не встретить Лэнса. А он не мог не встретить тебя. Такое редко бывает, но вы двое… я видел вас рядом во всех реальностях, где я с тобою знаком. Во всех. Реальностях. Так вот что это было. Странное чувство, что они уже встречались, сны, где всё совсем не так, как сейчас, но где всегда есть Лэнс. И почти постоянно — Пидж, Широ и Ханк. Так это были… отголоски других миров? Реальностей, где всё совсем иначе? Или же не совсем всё?.. Киту казалось, что он сходит с ума. Однако Слав, поднимая такие темы, никогда не лгал. Слишком заботился о своём авторитете. А это значило… Он и Лэнс. Во всех реальностях. Но значило ли это, что они должны быть вместе? Или это просто обязательная для двоих, но единичная, кратковременная встреча… Серьёзно, Пидж. И всё же. Ты видишь существо, которое ранено, растеряно и, вероятно, находится на волоске от расчленёнки в ближайшей лаборатории. Возможно. И ты вот так просто его сдашь? Это могло быть большим? — Эй, маллет, что это с тобой? Сбой в матрице? Кит моргнул. Лэнс всё ещё лежал на спине, иронично выгибая бровь. Кит шумно вздохнул и посмотрел на сияющее звёздами небо. Смог бы он привыкнуть к неменяющимся контурам созвездий, одной яркой луне и кажущейся здесь такой далёкой ленте Млечного Пути, как называли здесь их Галактику? Кит хмыкнул. Он слышал множество её названий, и это было одно из самых нелепых. Серьёзно, причём здесь вообще молоко? — Кит? Лэнс приподнялся на локтях и обеспокоенно склонил голову набок. — Приятель, ты в норме? — Почему «млечный»? — Ммм? — Почему вы называете галактику «Млечный путь»? — Ха, логичнее был бы «Звёздный», да? — Лэнс откинулся обратно, заводя руки за голову и с привычным восторгом вглядываясь в бесконечное небо. На мгновение в голове МакКлейна пронеслась неприятно-липкая мысль, что, если их найдут нежелательные лица, наткнувшиеся (Лэнс был в этом уверен) на их велосипеды, расспросов будет не избежать. А Кит… Киту попадаться этим ребятам точно не стоило. Однако идти домой так не хотелось! Космос был на удивление близко, протяни руку — и дотянешься. Хотя… возможно, всё дело было в том, что Кит, как самый настоящий кусочек бескрайней звёздности у Лэнса над головой, сидел рядом? МакКлейн улыбнулся. — А Млечный путь — это в честь шоколада «Милки вэй». Мы, земляне, слишком его любим. — Чтооооо? Глаза Кита неверяще округлились. — Но… Широ говорил, что… — А, слушай его больше, он просто хотел выставить человечество в выгодном свете, — с совершенной серьёзностью выдал Лэнс и прикусил губу, чтобы не расхохотаться. Кит не мог ему поверить, он же такой разумный… ведь не мог же? Когане нахмурился и принялся задумчиво тереть подбородок. — В вашем интернет-пространстве я не видел упоминания ничего подобного. Это как-то совсем безумно. В смысле, я знаю, что вы здесь слишком любите шоколад, но… Лэнс не выдержал и расхохотался в голос, прикрыв руками глаза. Этот парень что, правда?.. — Аааааааа, видел бы ты своё лицо! Dios mio, Кит! Галактика в честь шоколада, вааа! Это как же ты наши умственные способности представлял, маллет?! Ay, no puedo! Кит, поняв, в чём, собственно, дело, яростно рыкнул и кинулся на Лэнса. Тот взвизгнул, всё ещё подвывая от смеха. В этот раз чужие прикосновения ощущались скорее щекоткой, чем серьезным намерением причинить вред. — Как же ты меня раздражаешь! — Это потому, что я круче тебя! Лэнсу удалось спихнуть с себя Кита, и теперь тот лежал рядом, негромко посмеиваясь и глядя на небо. — В чём это? — Да во всём! Например, я знаю, почему Млечный путь — это Млечный путь. — Я лучше спрошу у Широ. — Хеей, — Лэнс легко пихнул коленом лежащего рядом, — я не виноват, что ты такой доверчивый. Кит закатил глаза. — Это легенды. — Что? — Легенды. Мифы. Предания о прошлом. У вас они есть? — У всех они есть, — фыркнул Кит, вспоминая олкариев — умнейшая раса, создававшая невиданные технологии, но всё ещё верящая в какого-то там Великого Предка. — У вас галактика названа в честь легенды? Это ещё более нелепо, чем шоколад. Лэнс хихикнул. — Ну, люди ведь тогда не знали, что это галактика, а звёзды — просто шарообразные газовые образования. Это была просто… ну, знаешь… небесная дорога? — Небесная дорога, — скептически повторил Кит, приподнимая уголок губ. — Эй, я не так хорош в легендах Земли, но… отсюда ведь и правда похоже, — тихо проговорил он. Кит повернул голову и прошёлся взглядом по тонким губам, веснушчатым скулам, глазам, в которых отражались звёзды. Смог бы он променять все звёзды Вселенной на вот эти, сверкающие в синих глазах? Он прерывисто выдохнул. Очевиден. Ответ был слишком очевиден. — Мне дедушка как-то рассказывал… знаешь, он путешествовал по всему миру и узнал столько легенд, что все так и не успел рассказать, — в голосе МакКлейна послышались странно-печальные ноты, однако парень продолжал. — Так вот, когда он был в Китае, то один старый рыбак рассказал ему историю о ткачихе и пастухе. Знаешь, она мне так понравилась, что я её запомнил, хотя слышал, когда был совсем мелким. Ты представляешь, чем занимаются пастухи? — Могу отыскать приблизительные аналогии, — усмехнулся Кит. — Ха, кто вас, инопланетян, знает. — Ты хотел рассказать историю, Лэнс. Хоть я не совсем понимаю, какое это имеет отношение к моему вопросу. — Самое прямое. Так вот. Дедушке рассказывали, что очень давно… Кит смотрел на мириады звёзд и слушал о дочери небесного императора и простого смертного, которые полюбили друг друга, но не могли встретиться, так как их разделяла небесная Серебряная река — Млечный путь. И которые могли увидеться, только встретившись на середине моста, раз в год пересекающего эту реку. — Видишь вон те звёзды? — Лэнс поднял руку к небу. — Сейчас мы называем их «бэтой» и «гаммой» Орла и «альфой» Лиры. Кит кивнул. Земная астрономия была тем, с чем он разобрался ещё до того, как прибыл сюда. — В Древнем Китае считалось, что Пастух и Ткачиха стали этими звёздами. Они как будто по обе стороны Млечного Пути, видишь? * А в куче легенд Земли он образовался от того, что какая-то неуклюжая дамочка пролила молоко**. Всё просто, Кит, — улыбнулся Лэнс и повернул голову к лежащему рядом. — Всё просто. Кит и в правду как будто начал понимать. Хотя, может, всё дело просто в том, что его отец — тоже с Земли? — Алтеанская система, система кехков, — негромко произнёс он. — Что? — Гамма Орла. И Альфа Лиры. Это солнца Алтеанской системы и системы кехков. — Воу. — Ну, кехкам, конечно, не принадлежит вся система. Их способностей хватает разве что на передачу эмоций довольства-недовольства. Но там всего три планеты, и на двух никто не живёт. Так что, для удобства, эта система называется так. — То есть, вы определяете расположение группы планет не по названию звезды, а по расе, которая там… живёт? — Так намного удобнее. Вот смотри… Ветер сделался довольно прохладным, но Лэнс этого не замечал — Кит лежал так близко, что они иногда касались тыльными сторонами ладоней, и МакКлейн мог ощущать тепло его тела. Парень молча смотрел на звёзды, слушал рассказы Кита и думал о том, что теперь никогда не сможет любить космос так, как прежде. Потому что неожиданно увлечённый голос Кита мог свидетельствовать лишь об одном — он хочет туда вернуться. — Но повстанческие отряды в той зоне… — Кит? — М? — Ты… — Лэнс сглотнул и нерешительно повернул к собеседнику голову. — … скучаешь? Кит замолчал, нахмурился, а затем резко сел. Лэнс мог видеть только его сгорбившуюся спину. МакКлейн приподнялся сам и сел рядом. Лицо Кита выглядело напряжённым, в глазах читались тоска и боль. — Я… конечно, скучаю. Кит вскинул голову и с тоскливой усмешкой посмотрел в небо. Сердце Лэнса сжалось и пропустило удар. — И хочешь вернуться? — Да… Да, хочу. Лэнс поджал губы. Он не хотел, чтобы так вышло, небо, они ведь только что так мило трепались обо всякой чепухе. — Прости, — он отвёл взгляд и отвернулся. Кит вскинул брови и повернул голову в сторону Лэнса. — О чём ты? — Прости. Конечно, ты скучаешь — там твой дом, твои друзья, которые наверняка очень ждут, когда ты вернёшься, — голос прозвучал надтреснуто, и Лэнс поморщился. — Знаешь. На самом деле, не так уж меня там ждут. Я имею в виду… не так, как ты описал. Скорее, как ещё одну боевую единицу. Чужая интонация заставила Лэнса резко развернуться к собеседнику. — Кит, я… И замереть. Их носы почти соприкасались, снова сияющие космосом глаза напротив оказались совсем близко. Посторонние звуки весенней ночи и города словно разом стихли. Остались только молчаливо сияющие звёзды. Неожиданно (это всегда было неожиданно) в голове начали всплывать образы — всё так же: он, Кит, звёзды, вот только… разве то была Земля? — Я… — Лэнс сглотнул, скорее ощутив, чем увидев, как Кит на выдохе слегка подался вперёд. От ощущения их смешивающегося тёплого дыхания у Кита закружилась голова. Лэнс совсем забыл, как дышать, слегка наклоняясь и прикрывая глаза. Вселенная закрутилась вокруг с невероятной скоростью, а затем резко остановилась, сжавшись до едва заметного расстояния между их губами. В создавшейся тишине оглушительно взревел рингтон Кита.

***

Намного позже Лэнс для себя решил, что именно тогда был ближе всего к тому, что Тони именовал «предынфарктным состоянием» (и стоял на этом, даже несмотря на то, что последующие события его не раз в подобном разубеждали). Так или иначе, в тот момент они оба замерли, а затем, стремительно краснея, резко отпрянули друг от друга. Лэнс, выравнивая сбившееся дыхание и пытаясь избавиться от ощущения, что земля уходит из-под ног, запустил ладонь в волосы. Кит подскочил и вцепился в телефон. — Да! А? Ши-Широ? Со мной всё в порядке. Да. Да. Я сейчас… с Лэнсом. Я знаю, знаю, но всё нормально! Широ, перестань, не так уж поздно… что? Сколько?! Ладно, я скоро… Нет, мы не… ч-что?! Нет!!! Всё не так… Кит резко поджал губы и прикрыл ладонью лицо. Лэнс выгнул бровь. Широ там решил, что они снова нарвались на конфронтацию с копами? Или с кем покруче, судя по возмущённому «нет» Кита?

***

— Широ сказал, что начал думать, что меня повязали и уже накачивают препаратами в какой-нибудь лаборатории недалеко отсюда. — Что ж, мне было бы очень жаль его разочаровывать, — хмыкнул Лэнс, складывая руки на груди и зевая. Серьёзно, он будет спать завтра целый день! — А я так надеялся, что кто-нибудь прихватит твой байк, пока нас не будет. — Неужели. — Да, таков был план. Кит усмехнулся, заводя мотор. — Все твои планы вечно терпят провал, ты не заметил? Кстати, — он натянул шлем и покосился на экран телефона. — Сегодня он позвонил на удивление поздно. — О, ну может же у твоего брата быть личная жизнь? Помимо нянчинья с инопланетянами? — с мрачным удовлетворением произнёс Лэнс. Нет, ему, конечно, очень нравился Широ и он хотел, чтобы у него всё сложилось. Кроме того, Лэнс был почти уверен, что Такаши нравились только девушки, однако… Они с Китом жили в одном доме, чёрт возьми! Когане закатил глаза, а затем неожиданно вскинул вверх руку, соединив указательный палец со средним, а безымянный — с мизинцем. Лэнс округлил глаза, однако громко рассмеялся и повторил жест***. Мотоцикл взревел и унёс Кита вниз в город. Лэнс шумно вздохнул и, зябко кутаясь в куртку, поплёлся по направлению к дому.

***

Той же ночью он, ворочаясь в постели, вспоминал их встречу со Славом. — Этот парень в синем и стоит он справа от тебя. Ну и что это должно было значить? Когда под утро Лэнс заснул, ему снился космос и огромные летающие львы.