Best friends

Предрассветное небо освещает тёплыми оттенками небольшую комнату номера отеля. Из открытой двери балкона пробивается прохладный ветерок, освежая. Хёнджин закрывает чемодан, выдыхая. Вещей непривычно много, он обычно налегке. «Вот и всё.» Учащённое сердцебиение, он взбудоражен, проснулся будто от вечного сна. Чувствуется, впервые за долгое время, свобода. Парень вдыхает свежий воздух, несмотря на прохладу, остается душным, он надеется, что больше никогда сюда не вернётся. Смотрит на горизонт, где медленно появляется солнце. Слабо улыбается. Хочет верить, что это в последний раз, когда он смотрит на ранние лучи в одиночестве. Обещание самому себе — больше никогда не забываться в прошлом, не оставаться мысленно в том, чего уже не существует — на самом деле не верит, что сможет. Привычно, по пути из аэропорта, Хван фантазирует о романтической сцене, где два героя после долгого расставания длинной в тысячу лет, счастливо сталкиваются в аэропорту, и с этого момента их ожидает прекрасная семейная жизнь. Ему хочется закатить глаза от банального поворота сюжета, который пришёл в голову, но он соврал, если бы сказал, что такой момент в его жизни не сделал бы его самым счастливым человеком. Только если бы его кто-то ждал. Хёнджину хотелось избавиться от привычки додумывать то, что никогда не произойдёт, ставить себя на место главных героев мелодрам, но это как островок спокойствия и счастья, хоть и в своих мыслях, он не может отказаться, по крайней мере не сегодня. Он смотрит в телефон и не находит то, что подсознательно желает, значит точно не сегодня. К моменту приезда стемнело, это был долгий путь проведённый в полудреме. Осматривая знакомые места из своего давнего прошлого, к нему приходит мысль — ничего не чувствуется, будто вовсе не происходило, не существовало. Тот Хван Хёнджин другой, немного более наивный, мечтательный, ребяческий, не думающий о завтра. Не думая о завтрашнем дне, он застрял в своих воспоминаниях, которые уже не вызывают эмоционального отклика, посерели со временем, не подлежат восстановлению. Наивность и ребячество с возрастом выветрились, а мечты стали не более чем фантазией, побегом от реальности. Он жалеет, только не знает о чем конкретно, в чем он ошибся, не просто ли это разочарование в своей мечте? Может оно того не стоило? Хван доходит до парка, через него всегда проходил его путь до школы и обратно. Садясь на одну из скамеек, он достаёт наушники и включает привычный, собственноручно сделанный плейлист. Смотрит на небо. Закат. Наедине с одиночеством, но хотя бы свободен от строгих графиков, что делали его роботом, который бездумно выполняет поставленные задачи. Без дальнейших планов на жизнь, нынешний Хван Хёнджин тоже не думает о будущем, хоть и по другой причине. Он больше не думает о забвении, но хочет найти ответ в том, что уже случилось когда-то давно. Хочет увидеть звезды в мегаполисе и загадать желание, что-то невозможное, хочется надеяться, больше ничего не остается. Хёнджин закрывает глаза и вспоминает все в очередной раз под привычный саундтрек его жизни, о любви, что никогда не случится.

***

Сынмин быстрым шагом несётся по школьному коридору, так идут в трагичных сценах, подсознательно надеясь на лучшее. Он тоже очень надеялся, что кошмар его не настигнет. Запыхавшись, он стоит у двери в клуб, не решаясь. Непривычно тихо за дверью кружка, где использовать музыкальные инструменты приравнивается к такому естественному процессу как дыхание. Нерешительно тянет дверь, уже ожидая худшего. «Кошмар на яву.» Для того, кто придерживается чётких планов и графиков, кем и является Ким Сынмин, видеть определённого человека в комнате его кружка чуть ли не равняется концу света. Он готов потерять сознание от одного только вида на парня, который что-то увлечённо рассказывает другим членам клуба, что отложили свои инструменты. Ему определённо не интересно, что такого интересного рассказывает Хёнджин, прям на все 99,7%. Он проходит мимо, выдавив на ходу приветствие и садится за пианино. Достав свою тетрадь с нотами, он пытается вникнуть. Но эти три десятых процента!!! У него не получается сосредоточиться. Остальные члены клуба уже успели привыкнуть к такой смене поведения при появлении определённого человека в их комнате, уже не придают значения, только иногда переговариваются почему так. Немного прислушавшись, он улавливает слова «фильм», «только вышел в прокат», «хочу посмотреть». Поняв, что ничего интересного в разговоре не намечается, Ким все же сосредотачивается на сборе нот и создание мелодии посредством инструмента. Он погружается, остальные шумы перестают волновать, чувствует, как звук отражается в его эмоциях, последовательность меняется, придавая звучанию немного мрачный тон. Постепенно, он начинает что-то напевать, совсем тихо, при звуке пианино практически неразличимо. Сынмин чувствует недовольство, раздражение. Ему хочется понять почему, разве может присутствие всего одного человека, про которого он даже не может сказать, что хоть когда-нибудь ненавидел, вызывать столько неприятных эмоций, стоит ему только здесь появиться. Может он неправильно интерпретирует свои чувства? Точно они. Может дело не в человеке? Нет, не совсем, не только в одном. Если он был только с участниками клуба, все было бы в порядке? Если только Хван Хёнджин был рядом с ним, все было бы так, как прежде? На этом вопросе сердце Сынмина неожиданно подпрыгивает, он сбивается, прекращает играть. «Тишина.» Ким оборачивается и видит, как на него зачарованно, не отрывая взгляда смотрит определённый парень и Сынмин кажется находит ответ, смущающе улыбаясь и оправдывая эту улыбку, как неуверенность в своей игре. По какой-то причине, ему не хочется делать поспешных выводов. Даже когда его крепко обнимают, даже если его навыки оценивают как что-то невероятное, и несмотря на то, что в тот день ему будто бы дарят звезду за которой он готов следовать, посвятив этому жизнь. «Ты заставляешь меня чувствовать трепет.»

***

Слыша последний звонок на сегодня, означающий конец урока, Хёнджин не думает о том, как написал очередной экзамен, что нужно на завтра сделать и какой материал объясняли сегодня учителя. Третья часть его любимой драмы вышла на экраны буквально пару дней назад и он обязан сходить и затащить туда Сынмина чего бы ему это не стоило! У Хвана сразу навернулись слезы, как только он вспомнил, чем закончилась прошлая часть. Семья главной героини полностью отвергла ее собственный выбор партнёра и чтобы ее семейство не испортило любимому жизнь, та соглашается оборвать с ним все контакты и сделать вид, что они не были никогда знакомы. В итоге после долгих страданий друг по другу, раны заживают, они движутся дальше, НО через 10 лет они встречаются и видно, по их взглядам, что их чувства снова зажглись!!! На этом вторая часть и кончилась, третья должна быть заключительной и Хёнджин считает себя обязанным увидеть конец их истории. Зачем же там Сынмин? Хван не мог дать точного ответа, возможно ему просто хотелось разделить с кем-то эмоции от чего-то, что запало ему в сердце. Может он просто привык быть рядом с этим парнем и делать что-либо вместе. Оба варианта вместе тоже принимаются. Он подходит к парте, где сидит его друг и тоном не требующим объяснений, ставит перед фактом. — Я, ты, фильм, завтра. — Нет. — Сынмин тоже умеет ставить перед фактом. — Пожалуйстаа! — Тянет Хёнджин, сразу растеряв прежнюю серьёзность, чуть ли не наваливаясь на парту парня. — Ради нашей дружбы! Сынмин делает вид, что принимает серьёзное решение, но по его выражению лица видно, он не собирается передумать. У Хвана слезятся глаза, он протягивает руки к лицу парня и тянет за щеки. — Ты не можешь со мной так поступить! — Уж слишком драматично продолжает он. — Неужели, тебе наплевать на всю нашу многолетнюю дружбу??? Ким знает, что тот временами слишком эмоциональный. То, что может казаться ему мелочью для Хёнджина трагедия. Он знает, что если откажет завтра ничего не поменяется, Хван не будет дуться, не отдалиться, будет все так же липнуть, но ему на самом деле сил не хватит отказать, когда касается этого парня. Сынмин не может долго притворяться, что не волнуют его жалобные просьбы. Он оттягивает чужие руки со своего лица, вздохнув, соглашается. Его озаряет счастливая улыбка полная надежд и ожиданий на завтра, и тот думает, что это все же стоит того. Узнав, что Сынмин не смотрел ни одной части довольно популярной драмы, челюсть Хёнджина чуть ли не пробивает дно от удивления. Этим же вечером, Хван тащит его сначала в круглосуточный магазинчик, а потом к себе домой, пока тот параллельно дает знать родителям, где он останется на ночь. Привычно родителей Хёнджина не было в квартире, но тот похоже привык и никак не акцентировал на этом внимание, Ким тоже предпочёл промолчать. Подготовив все необходимое к просмотру, они садятся на диван перед телевизором. Осмотрев, содержимое стола, Сынмин натыкается на коробку салфеток. — Это грустный фильм? — Ты даже представить себе не можешь насколько! Сынмин действительно не мог себе представить. Не мог даже предположить, что это будет настолько скучно, что он будет чувствовать сонливость на первой части и уснёт в начале второй. Во время просмотра Хёнджин то и дело лип к Сынмину, то приобнимая, то хватая за руки. Он активно делился своими мыслями по поводу главной пары и видел, как его друг старательно пытался его слушать, при этом явно не выглядев довольным от просмотра. В конце концов, они сидели близко друг к другу прижимаясь плечами. Что не спасло Хвана от удивления, когда голова Сынмина мягко опустилась на его плечо. Следующий час до момента драматичного расставания на экране, Хёнджин впервые отвлёкся от своей любимой драмы, сосредоточившись полностью на человеке рядом с ним. Аккуратно приобняв. Он надеялся, что этот момент продлится максимально долго, желательно бесконечно. Когда Сынмин очнулся, увидел, как Хван внимательно смотрит на экран, а с его глаз начинаются выдавливаться первые капли слез. Он передаёт ему салфетки и тот, заметив, что парень проснулся, благодарно кивает. — Я много упустил? — Не особо, ты как раз вовремя. Весь следующий выходной они также остаются у Хёнджина. В воскресенье решают пойти на третью часть. Хоть Сынмина не особо радует перспектива смотреть очередную нудную часть, но и останавливаться на полпути уже не хочется. Особенно, когда перед ним парень, который выглядит так счастливо из-за этого события. На волне от перевозбуждения счастьем, Хёнджин посчитал себя достаточно всесильным, чтобы вытащить игрушку в одном из автоматов. К счастью, Сынмин успел спасти парня от банкротства, вовремя остановив. — Я обязательно его вытащу. — Тихо бурчит Хван, а Сынмин думает, что больше никогда не позволит ему приблизиться к игровым автоматам. Они ходят по центру, смотрят на всякое в магазинах. Во время перекуса перед фильмом, Ким кое-что вспоминает. — Разве ты весь прошлый месяц не доказывал мне, что хочешь сократить потребление вредной еды и поработать над телом? — В эти выходные можно. — Медленно отрываясь от еды отвечает он. Сынмин не отвечает, на самом деле, он рад, что тот не вгоняет себя в жестокие диеты, от этого ему спокойнее. — С тобой можно. — Ни с чего продолжает Хёнджин, а потом, как ни в чем не бывало, говорит, что им пора идти, скоро начнётся. Ким только убедился в плохом качестве того куска искусства, что они посмотрели. Заснуть во время просмотра не хотелось, но сюжет и поведение героев знатно раздражало парня, зачастую из-за отсутствия хоть какой-нибудь логики в происходящем. Хёнджин похоже тоже был недоволен, но по другим причинам. — Как сценарист-ним мог так поступить?! — Чуть ли не рыдая разглагольствовал Хван. — Они через столько прошли вместе и теперь они просто расстаются потому что, цитирую «все уже не так, как прежде». Они же что-то все еще чувствуют, почему?! — Они уже совсем другие относительно первого фильма, многое в их жизни изменилось и они сами стали другими. Думаю, они не хотят жить прошлым. — Почему-то у Сынмина появилось желание оправдать действия персонажей при всех его жалобах на логику, в том числе в этом сюжетном повороте. Ему хотелось серьёзно обдумать ту фразу. Хёнджин резко остановился и опустил голову. Сынмин в замешательстве встал перед ним, немного переживая от внезапного молчания, после недовольной тирады в сторону сценариста. — Все в порядке? Хван протянул руку и схватился за футболку парня. — Сынмин-а, почему они все решают просто забыть? — Он поднял голову, уставившись на Сынмина, по его щекам текли слезы, что полностью лишило Сынмина слов. Хёнджин подошёл ближе, положив голову тому на плечо. — Я не знаю, что буду делать, если ты тоже меня забудешь. Не хочу остаться один. Сынмин не знал полностью историю, что так старательно скрывал Хван Хёнджин, ему не было известно почему на того произвело такое впечатление посредственная драма. Он не знал правильного ответа, просто не мог. Но с того момента он дал молчаливое обещание Хёнджину — никогда не забудет, что бы ни случилось, у того будет всегда специальное место в его сердце. Сынмин крепко его обнял, пытаясь передать все то тепло, что хотелось дать, и показать, что он здесь, с ним. Хёнджин обнял в ответ, его потряхивало, но он крепко держался за парня, будто тот был его единственным спасением.

***

Воспоминания, что кружили в его голове больше не вызывали слезы, не причиняли боли. На самом деле, Хёнджин уже давно понял причину подобной своей реакции в тот день. После того случая, Хёнджин хотел извиниться за чрезмерную эмоциональную реакцию, но Сынмин себя вёл так, будто ничего и не случилось, он так и не смог сказать, больше ничего не мог, а фразы все копились, пока их не стало совсем невозможно держать в себе, и тогда, он отдалился. Держа так много чувств в себе, он неосознанно создал еще одно — страх. Сам не заметил, как довёл себя до момента, когда не мог сказать больше ни слова о своём состоянии, тот же тоже больше ни о чем не спрашивал. Ему не хотелось признавать, но он начинал понимать, как люди отпускают. «Драма действительно была паршивой, но конец вышел жизненным. Неужели в сценаристе проснулась совесть за то, что он написал?» Это был долгий путь принятия. Хёнджину стало интересно, если он встретит однажды Сынмина, то он поступит так же — просто отпустит? Он не уверен, что готов, но всё к этому ведёт. Хван не знает, где сейчас его бывший лучший друг. Смелости и уверенности, чтобы хотя бы ему написать о встрече нет. Знает, что сам виноват. Да и что если Сынмин давно уже двинулся дальше, живёт свободно без присутствия надоедливого парня, не умеющего держать эмоции. Он вероятно счастлив и без него. «Возможно, это эгоистично, но хотя бы раз…» Хван берет телефон и что-то быстро печатает и так же быстро его убирает. Сердце бешено бьётся, ком в горле, дышать тяжело, накатывает волнение. Хёнджин боится ждать и надеяться, но ничего не может поделать с эмоциями, что его переполняют. «Даже если все будет не так, как раньше. Даже если придётся начать сначала, я хочу попытаться дать этому шанс. Пожалуйста, всего один раз.» Парень прикрыл глаза рукой, он давно не плакал. Непривычно и при этом так обыденно. Ему хочется взять снова телефон и удалить сообщение, ведь в реальности счастья похоже не существует, а ожидание только приводит к страданиям. Хёнджину хотелось бы как в тупых драмах любить, просто, сильно и навсегда. Без страха и тревоги. Хотя бы один раз быть с собой честным, не закрываться в фантазиях. Хван уже был готов уйти, но вдруг слышит шаги. А потом… — Хёнджин? — …его окликают. Он поднимает голову и уже красными от слез глазами смотрит на стоящего неподалёку Сынмина. Выглядит другим, но будто бы все тот же. Хван выдавливает улыбку, здоровается и что-то отвечает, сам не понимает что, из его глаз снова идут слезы, больше нет сил держаться. Он ожидает любой реакции, готов увидеть разочарование, отвращение. Но видит только, как на лице Сынмина отражаются его же эмоции и тоже слезы. Сынмин быстро сокращает расстояние между ними и обнимает, как и тогда. Хёнджин думает, что даже если все закончится не фразой «жили они долго и счастливо», он все же хотел бы попытаться, и кажется Сынмин разделяет его мысли.