Piece Of Peace

С самого утра солдаты совершали утреннюю пробежку, собрав публику из прекрасной половины медицинского персонала, в которую, конечно же, входил и Сокджин. Они с замиранием сердца смотрели на бегущих парней без маек, чьи накаченные торсы освещались яркими лучами солнца, и чуть ли не каждая капелька пота сверкала. Солдаты бежали очередной круг, громко распевая армейские песни. — Знаете, если они делают это каждый день, то я готова остаться здесь навсегда, — завороженно проговорила девушка, с которой все остальные согласились. — Боже, что за шум с утра пораньше? — из своего шатра вышел сонный и хмурый Чимин в одной пижаме, чистив зубы. — На что это вы так уставились? Сокджин тут же пригрёб его в охапку, показывая на приближающихся солдат. — Лицезри мой новый смысл жизни, доктор Пак. — Твой новый смысл жизни — вонючие, потные, полуголые мужики? — Ключевое слово — полуголые, — сказал Джин, меняя своё положение, чтобы лучше всё разглядеть. Чимин о чём-то очень глубоко задумался, продолжая смотреть на бегущих парней, сам не осознавая этого, лениво орудуя зубной щёткой. — Интересно? — над ухом раздался знакомый до дрожи голос. Парень подпрыгнул на месте, резко разворачиваясь и врезаясь в грудь капитана Чона. Из-за этого он подпрыгнул ещё раз, отскакивая от него на несколько шагов. Чонгук усмехнулся, когда осмотрел внешний вид парня: его серые волосы были растрёпаны, заспанные глаза округлены, изо рта торчала зубная щётка, а сам он был одет в широкую пижаму, придавая ему совсем плюшевый вид. — Миленько. Чимин просто развернулся и ушёл, чувствуя краснеющие уши. Врачи до обеда проверяли перечень препаратов и медицинского оборудования. Чимин весь износился, помогая всем поочерёдно и занимаясь руководством. Только он присел отдохнуть, как его снова втянули в работу, напомнив о том, что всем врачам необходимо явиться в главный штаб в городе. Чимин открывал дверцу машины, чтобы сесть на водительское сиденье, как её вдруг с силой захлопнули, отчего тот вздрогнул. — Да чего ж ты такой резкий?! — гневно пробурчал Чимин, окидывая парня осуждающим взглядом. — Куда-то собрались, доктор Пак? — изогнул бровь Чонгук. — Подальше от вас, капитан Чон. Чонгук закатил глаза, открыл дверцу и сказал приказным тоном Хосоку, сидевшему на пассажирском сиденье спереди: — На выход, — а после обратился к Чимину: — Садись. Брови парня в удивлении взмыли вверх. — Врачи едут в сопровождении солдат, — пояснил Чонгук, кивая собиравшемуся что-то сказать Хосоку в сторону военных машин, куда садились остальные члены группы медиков и военные, и взглянул на другого: — А ты — со мной. Чимин лишь фыркнул и направился за Хосоком к машине, но, когда его развернули, сказав, что там нет мест, он сел на пассажирское сиденье рядом с Чонгуком, всем своим видом показывая своё нежелание находиться там. — Я думал, что в Йемене спокойно. Война же прошла — зачем солдаты? — Война прошла — остался беспорядок. Солдаты здесь, чтобы прибраться, — хмыкнул Чонгук. — В Йемене не только корейские военные, но и американские, русские, британские, китайские. — А врачи? Но Чонгук лишь пожал плечами. Чимину показалось странным присутствие стольких военных из разных стран в маленьком государстве, тем более после окончания войны. Хотя, скорее всего, это из-за его недолюбливания военных. В штаб они приехали нескоро, как показалось Чимину, скорее всего из-за повисшего и явно ощущающегося напряжения в машине. Как только оставшиеся машины подъехали, солдаты выстроились в ряды по стойке смирно, отдавая честь стоящему впереди полковнику, подполковникам и майорам. Врачебная часть неловко посмотрела на Чимина, как на своего руководителя, не зная, что им делать. Тот держался ближе Чонгука, переминаясь с ноги на ногу, расправляя плечи, не желая показывать своего раздражения этой ситуацией. — Вольно, — сказал полковник Ким Намджун, и все по команде опустили руки. — Капитан Чон. Чонгук так резко дёрнулся вперёд, поднимая руку к виску, что Чимин невольно вздрогнул, чуть не повторив за ним этот жест. — Капитан Чон Чон Гук, — громко по слогам проговорил парень. — Члены команды «Легион» и отряд специального назначения прибыли в штаб, сэр. Медицинский персонал находится под нашим попечением и также прибыл по приказу, полковник Ким. — Спасибо, капитан Чон, — кивнул полковник, Чонгук вернулся на место. — Хорошо тебя выдрессировали, — как-то раздраженно прошептал Чимин, но тот и жилкой не повёл. Намджун обвёл всех взглядом, дружелюбно начиная: — Штаб корейской армии в государстве Йемен приветствует вас, уважаемый волонтерский медперсонал. Прошу, располагайтесь, — он указал на большой шатёр, где виделся длинный стол с различными угощениями. — Ох, какой мужчина, — во все глаза смотрел на него Сокджин, чуть ли не раздевая его взглядом, а стоящая рядом коллега закатила глаза. — О, спасибо! — воодушевился Хосок и пошёл в сторону шатра. А когда огляделся и понял, что никто и не шелохнулся, то неловкими движениями вернулся на место, делая вид, что рассматривает местность. — Сержанты, — обратился теперь к солдатам Намджун. — Да, полковник Ким! — стрункой вытянулись те. — Можете быть свободными, угощайтесь с остальными. Вы ведь тоже здесь гости. — Честь имеем! Солдаты вместе с врачами направились к шатру, поднимая гул. У Чимина не было никакого желания идти туда. Он чувствовал отвращение к этому месту и к окружающим. Ему хотелось скрыться от этого всего, поэтому он было развернулся, но его схватили за локоть, с силой разворачивая к себе. — Выдрессировали? — злостно спросил Чонгук, сверля его взглядом. Чимин не успел вырвать свою руку, потому что парень сам отшвырнул её, уходя в другую сторону. Чимин глазами прожигал его спину, пытаясь понять, что это было. Он не знал, что для Чонгука значит всё это, не знал, что для него значит армия, его звание и команда, не знал, как множество раз он переходил через самого себя, чего это ему стоило, добиться всего этого. Не знал, а вернее не хотел знать, почему ради этого он бросил его. — Вы ведь доктор Пак, да? — вдруг обратился к нему тот самый полковник Ким Намджун. — Я хотел с вами лично познакомиться, как с руководителем группы… — Да, — отрезал тот. — Познакомились? Счастливо. Чимин нагло развернулся и ушёл, оставляя мужчину с открытым от возмущения ртом. — Не берите на свой счёт, полковник Ким, — тут как тут вылез Сокджин. — Доктор Пак ведёт себя так со всеми военными. А вот я бы очень не прочь с вами лично познакомиться, — подмигнул блондин, отчего тот вздрогнул, кратко кивая и уходя, прикрываясь своими делами. Но надо ж было Джину уцепится за ним, как пиявке, тем самым вызывая раздражения полковника. Через несколько часов южнокорейские солдаты и врачи возвращались в лагерь, сытые, довольные, пребывая под диким впечатлением от второго дня в Йемене. — И давно у тебя предвзятое отношение к военным? Чонгук разрушил гробовую тишину в машине, скосив на следящего рядом парня. — Уже как пять лет. — Ненавидишь меня? Это тот самый вопрос, который он хотел задать на протяжении всех лет их разлуки, тот самый вопрос, волновавший его больше всего в данный момент. — Ненавижу войну и всё, что с ней связано, — быстро сказал Чимин заготовленным ответом. Он часто думал об этом: о своих чувствах к Чонгуку. Да, было время, когда он действительно желал, чтобы они никогда не встречались, чтобы никогда не полюбили друг друга, но он никогда не ненавидел его. Хоть и пытался заставить себя питать к нему ненависть, стараясь таким образом забыть парня. Но сердце его было занято ненавистью к той, которая забрала его у него, к той, из-за которой все их страдания. К войне. Этот ответ поразил Чонгука, и он даже посмотрел на сероволосого, отвернувшегося от него к окну. Сердце только на мгновение кольнуло, а парень тут же отвернулся, возвращая глаза на дорогу. Оставшийся вечер проходил тихо и спокойно. Сержанты и врачи занимались своими делами, и ничего не предвещало беды, как вдруг из радиопередатчика в кабинете командующего, где о чём-то спорили Чонгук с Тэхеном, раздался голос полковника Кима. Парни посмотрели друг на друга и кинулись на выход, по рации созывая занимавшихся не теми делами солдат. Те тут же заметались по части, надевая экипировку и хватая оружие, огибая периметр врачебного блока. — Команда «Легион», собраться у медицинского корпуса, — приказал Чонгук, — и приведите доктора Пака. — Что происходит? — спросил Хосок, испуганный странным солдатским кипишем, придя на место вместе с Чимином, которого позвал один из военных. Когда Пак увидел приближающегося Чонгука, то сразу понял: стряслось что-то очень плохое. — Держи, это все, что нам выслали, — сказал он, протягивая врачу медицинскую справку. На днях в Йемен приехал президент Объединённых Арабских Эмиратов Халифа ибн Зайд Аль Нахайян для встречи с временным руководством Республики Йемен. Когда же на своём личном самолете он вылетал из столицы, ему стало плохо, а ближайшим медпунктом со специализированным оборудованием и врачами был южнокорейский лагерь. И сейчас Чимин изучал его медкарту. Точнее жалкое её подобие, ведь почти вся информация была скрыта. — Мне нужно больше информации, чтобы знать, какие меры предпринимать. Говорил на английском Чимин, обращаясь к главному из отряда телохранителей президента, которого срочно подключили к дыхательному аппарату и капельнице. Мужчина, как и вся охрана, был крайне не любезен, не отходя от своего босса. — Вся информация конфиденциальна, ею владеет только личный врач президента, который уже летит сюда. А вы не должны предпринимать никаких мер. Чимин весь насупился, пребывая не в восторге от ситуации. Что-то здесь было не так, и понимал это не только он один. Хосок и Джин переглядывались, явно понимая, что у пациента не просто сахарный диабет, как записано на справке. — Что такое? — к нему подошёл Чонгук, заметив его выражение лица. Всё это время на связи с капитаном был не только полковник из здешнего штаба, но и офицеры из штаб-командования Южной Кореи и даже министр иностранных дел, ведь если что-то пойдёт не так, то это грозит превратиться в масштабный скандал. — Не понимаю… — он свёл брови. — Чимин?.. Вдруг аппарат начал противно пищать, а Хосок подлетел к нему, произнося: — Давление понижается одновременно с повышением частоты сердечных сокращений. — Что происходит? — в недоумении уставился мужчина из охраны на доктора Пака, не понимая корейского. Чимин подошёл ближе к пациенту и, немного задрал его рубашку, оголяя часть живота. — Это…? — медленно поднял на него глаза Сокджин. А Пак подтвердил и свои, и его догадки, дотронувшись до размякшей полости живота. — Внутреннее кровотечение. Срочно приготовить операционную! Охрана президента увидела, как заметались врачи, и главный остановил Чимина, когда тот хотел взяться за кушетку пациента. — Что вы делаете? — Из-за вашей секретности и скрытности мы не могли знать, что у него, вероятнее всего, варикозное расширение вен пищевода. Необходимо немедленно его прооперировать, чтобы остановить кровотечение. — Нет, — твёрдо сказал мужчина. — Нет?! — округлил глаза Чимин. — То есть как это «нет»? — Только арабские врачи имеют право оперировать президента. Его личный врач уже в пути и будет через полчаса… — У него, — парень указал на пациента, которого бросило в холодный пот, отчего он судорожно дёргался, — нет этих тридцати минут. И если сейчас его не оперировать, то будет летальный исход… — Не сметь оперировать его! — донеслось из наушника Чонгука. — Если этот врач ошибётся или (не дай Господи!) по его причине президент умрёт, то крупного конфликта нам не избежать! Капитан Чон, это приказ — не допустить врача к операции. Голоса из наушника, спор врача и охранника, собственные доводы смешались в голове Чонгука. Он словно абстрагировался от всего, решаясь на следующие действия. Он повернулся к Паку, ловя его взгляд. — Ты сможешь спасти его? Чимин замер, переставая говорить. Только сейчас, глядя в эти решительные, серьёзные глаза, он понял, что стоит на кону. Что если он оплошает, то это может привести к началу новой войны. А ещё он осознал, что без эзофагоскопии, эндоскопического исследования пищевода с помощью оптического прибора, ему не следовало ставить диагноз, ведь, если он ошибся, пациент умрёт из-за неверного хирургического вмешательства. — Ну… судя по всем признакам у него ВРВ пищевода… — Я не спрашиваю, что у него. Я спрашиваю: ты сможешь его спасти, Чимин? Тот бросил взгляд на пациента, а после на Хосока, который с ужасом смотрел на таблоид аппарата и с надеждой на Чимина. — Да. Чонгук кивнул ему и начал снимать наушник, из которого повторялись приказы командования о недопущении операции, смотря на молча стоящего рядом Тэхёна. — С этого момента, — сказал Чонгук своей команде, — ответственность за происходящее полностью на мне. Чимин, делай, что должен. Парень кивнул Сокджину и начал было толкать кушетку с пациентом, как главный из охраны президента наставил на него пистолет. В это же мгновение его загородила широкая спина Чонгука, который тоже направил на того ствол. Не успели врачи моргнуть, как члены команды «Легион» и арабские телохранители держали оружие друг против друга. — Если кто-нибудь из врачей пострадает, я за себя не ручаюсь, — угрожающе проговорил на английском Чонгук, не сводя глаз с противника, и добавил на корейском: — Быстро уводите президента. Если бы не Сокджин, то Чимин продолжил бы с расширенными глазами смотреть на Чонгука, но вовремя спохватился, уже оказываясь за прочными дверьми операционной. — Вы не понимаете исхода ситуации, — сквозь сжатые зубы проговорил мужчина. — Если ваш врач сделает что-нибудь не так, думаете, что это не скажется на политических отношениях арабского государства с Кореей? Это приведёт к самой настоящей Четвёртой мировой войне. — Я привык верить в лучшее, ожидая худшего. — Вы действительно верите в успех этой операции? — Я верю во врача, который проводит её, — уверенно ответил Чонгук, через плечо посмотрев на полупрозрачные двери операционной, видя берущего скальпель в руки хирурга. В это время операционная и пациент полностью готовы к операции, чего не сказать о врачах. — Что же насчет эзофагоскопии? — спросила девушка, одна из ассистентов хирурга. — Нет, — наотрез сказал Чимин. — Сразу приступим к эндоскопическому клипированию кровоточащей вены. — А зонд Блэкмора? — подал голос Джин. — Перекроем просвет пищевода и сдавим сосуды. Если это врождённая патология… — А если нет, то положительного эффекта не достигнем, — перебил его Хосок. — Просто перевяжем расширенные вены пищевода с помощью колец-лигатур, — окончательно решил доктор Пак, главный хирург на этой операции, принимаясь за дело, умело отбрасывая сомнения, но не переставая чувствовать моральную давку и напряжённость ситуации. Это не обычная операция. Он это прекрасно понимал. После того, как кровотечение было остановлено и состояние пациента стабилизировалось, хирурги наложили шунты между воротной веной и системным кровотоком, благодаря которым давление в вене снижается. Спустя время президент лежал в палате, пребывая без сознания, осматриваемый личным врачом, который прибыл почти сразу после завершения операции. — Кто был главным хирургом? Чимин вышел чуть вперёд. — Хорошая работа. Благодарю и хвалю вас как коллега. Но окончательно всё решится лишь после того, как президент очнётся. Пак Чимин вышел из казавшегося ему душным помещения прямо в объятия прохладного ночного ветра. Он обошёл медицинскую часть на ватных ногах и сел на большой камень, не в силах совладать с нарастающей дрожью в коленках. Он запустил пальцы в волосы, опуская голову. Слишком много всего. Слишком много военных, оружия и опасности. Он вспомнил направленный на него пистолет, а после загородившего собой парня, который бездумно готов был принять пулю. Чимин глубоко вдохнул, пытаясь успокоить ту непонятную дрожь, охватывающую его, но не мог. Впервые за долгое время он не мог совладать с эмоциями.

***

— Знаешь, в морге многие потеряли сознание или тут же ушли, а я оказался самым стойким, — гордо говорил парень. — Что-что, а самообладание у тебя всегда было на высоте, Чимини, — усмехнулся другой. На диване разлёгся Чонгук, на торсе которого покоился парень, удобно устроившись между его ног, положив подбородок на сложенные руки на груди парня. — Поэтому я уверен, что работа хирурга тебе идеально подходит, — сказал Чонгук, поглаживая кончиками пальцев его щеку. — Только из-за умения владеть эмоциями? — изогнул одну бровь тот и сладко сощурился, как хитрый кот, шепча: — Ты не представляешь, малыш, как сексуально я выгляжу в операционной со скальпелем в руке. — Эй! — возмутился Чонгук, легонько пнув парня в плечо. — Знаешь, я передумал: становись детским терапевтом. Не хочу, чтобы твои коллеги смотрели на тебя в операционной со скальпелем. Чимин звонко засмеялся, уткнувшись лицом Чонгуку в грудь. — Я серьёзно! — говорил младший, но не мог сдержать улыбки, видя такого хёна. Он сгрёб его в охапку, сильнее прижимая к себе, и обволок его талию ногами. — Всё. Никуда тебя больше не пущу! — Чонгук~и, — протянул Чимин. — Пустиииии ты, дышать же нечем. — Дыши моей любовью, — фыркнул Чонгук, не думая выпускать того из своих объятий, вызывая у него новую волну смеха. — Придурок, пусти, — не переставая улыбаться, Чимин пытался выбраться, но оказался подмятым под парня, уже нависавшего сверху. — Скажи, что не будешь выглядеть сексуально во время операций. Чимин глубоко вздохнул и взял его лицо в свои ладони, понимая, что ничего с этим ребёнком не поделаешь. — Хорошо, Гуки, я больше не буду выглядеть сексуально во время операций. И закрепил свои слова нежным, но глубоким поцелуем.

***

Вдруг рядом послышались шаги, а на плечи опустилось что-то тёплое и большое. Чимин поднял голову, увидев стоящего солдата, который запрокинул голову вверх, смотря на яркие звёзды. — Ночи здесь холодные, — сказал Чонгук. Язвить или пререкаться с ним у Чимина не было ни сил, ни желания, поэтому он просто укутался в принесённый плед. Так некоторое время они пробыли в молчании, устремив взоры к звёздам, каждый думая о своём, пока Чонгук не развернулся, останавливаясь сбоку от парня, произнося как-то обиженно: — А говорил, что не будешь больше так выглядеть во время операций. И продолжил идти. Чимин вздрогнул всем телом, не сумев найти в себе сил посмотреть ему вслед. Сердце его сжалось от столь далёких воспоминаний, казавшимися ему отрывками из какой-то глупой, но романтичной мелодрамы. В голове не укладывалось, что Чонгук действительно такое помнит. Он действительно помнит такую мелочь о нём. О них.