Piece Of Peace

— А что, если он не очнётся? — шёпотом спросил Хосок, нервно покусывая ноготь. Сокджин ударил его по пальцам, чтобы тот перестал, и шикнул в ответ: — С каких пор ты стал мыслить пессимистично? — Хм, дай-ка подумать… со вчерашних! Проводившие операцию врачи находились в палате президента, всё ещё пребывавшего без сознания, кроме доктора Пака, стоящего на улице, который нашёл взглядом нужного человека, выглядевшего подавлено. — Старшина Ким, куда уехал капитан Чон Чонгук? — Его срочно вызвали в штаб, — хмуро ответил Тэхён и хотел было удалиться, но парень перекрыл ему путь. — Это из-за вчерашнего? Его отругают? Тэхён изогнул одну бровь, отвечая, что ему влетит по полной, и продолжил идти. Чимин находился в противоречивых чувствах. Он понимал, что не должен был, но волновался за парня и не хотел, чтобы у того были неприятности. — Он очнулся! Чим, он очнулся! — вдруг раздался радостный голос Хосока, который, схватив его за локоть, тут же повёл за собой в медчасть. — Благодарю вас, доктор Пак, за моё спасение, — тихо сказал президент после осмотра врача. — Если бы не вся ваша медицинская команда, я не выжил бы. Он признательно склонил голову, а присутствующие врачи не могли отойти от такого облегчения. — Есть ли что-то, что я могу для вас сделать, чтобы отплатить за помощь? Только Чимин хотел отказаться, как вспомнил. — Знаете, на самом деле есть… Где-то к обеду, когда президента уже перевозили на своём самолёте в посольство Объединённых Арабских Эмират в Йемене, вернулся Чонгук, сразу встречаемый другом. — Меня уже собирались депортировать в Корею, — рассказывал капитан, — но вдруг позвонили, и у полковника Кима аж в горле пересохло. Он сказал: «Возвращайся в лагерь, удачливый кусок придурка». Ну хоть кусок, — хмыкнул он, и получил хорошую затрещину по голове. Он возмущённо посмотрел на Тэхёна, готовый высказаться. — Если бы не доктор Пак, тебя бы не только депортировали, но и… Чонгук, удивлённо вскинув брови, переспросил с сомнением: — Доктор Пак? — Ага. Он попросил президента об «услуге». — Вот это честь, — хмыкнул Чонгук, а другой закатил глаза. Когда они уже подходили к главному корпусу, он вдруг остановился, останавливая и друга. — Тэхён… — с каким-то напрягом начал Чон, — лейтенант Мин прибывает сегодня вечером. Я подумал, что тебе не мешало бы знать. Реакция другого была такой, какой он и предполагал. Взгляд его притупился, челюсть сжалась, а губы вытянулись в полоску. Он пытался контролировать себя, но Чонгук заметил дрогнувшую жилку на шее. — Спасибо, что предупредил, — сухо ответил тот, разворачиваясь. — И причина его прибытия неизвестна, — добавил капитан. А Тэхён шёл вперёд, сжимая кулаки, тихо произнося: — Его причина здесь… Хосок битый час ходил туда-сюда, постоянно переставляя телефон. — Да блииин, — жалобно протянул он, опускаясь на корточки, смотря на свой телефон. — Ну почему ты не хочешь найти связь? Ну пожааалуйста… нет чёрточек… Он обиженно надул губы, продолжая просить телефон найти связь. — Что не так с этим парнем? — спросил один из врачей, наблюдая за этой картиной, поедая орешки. — Просто это Хосок, — пожал плечами Сокджин и направился в его сторону. — Йа, ребёнок, вставай. Ты можешь и не пытаться: на время обрубили связь и интернет. — О, поэтому Чим уехал в город? — спросил Хосок. — Кто уехал в город? Из ниоткуда возник капитан Чон, случайно услышав часть разговора, проходя мимо, и, кажется, узнал где тот, кто ему сейчас был нужен. — Чим, — на автомате ответил Хосок, не посмотрев, кто стоит за его спиной, а когда развернулся, добавил: — Чимин. Доктор Пак. — Он поехал туда один? Врач кивнул в ответ, совершенно не поняв сменившегося выражения лица солдата, который довольно громко скрипнул зубами, резко разворачиваясь в сторону стоянки. Чимину было, откровенно говоря, не по себе, когда он бродил по городу в одиночестве. Большинство улиц невозможно использовать для перемещения на автомобиле, и он даже успел несколько раз пожалеть о том, что не позвал с собой кого-нибудь из сержантов, когда получал косые взгляды в свою сторону. Но архитектура города производила на парня огромное впечатление, хоть и половина старины была уничтожена войной. И это его огорчало. Старинные здания с орнаментом, местами разрушенным, выглядели весьма внушительно, заставляя крутить головой, чтобы осмотреть различные сооружения. На узких улочках бегали дети, играя в различные игры, местные жители занимались своими делами. И никто бы не подумал, что по этому месту прошлась война, если бы не устрашающие вокруг доказательства: обломки зданий, обоймы, части бомб, угнетённые люди. Вдруг какая-то старая женщина, укутанная в лохмотья, уцепилась в руку парня, начиная что-то требовать. — Извините, я не понимаю… Я не могу понять, что вы говорите, — повторял Чимин, чувствуя себя беспомощным, потому что женщина уже чуть ли не в отчаянии трясла его руку, со слезами на глазах что-то говоря. Он пытался выбраться из железной хватки, но та, казалось, усилилась. Женщина указывала на его плечо, где была повязка красного креста, которую врач забыл снять. — Вам нужна помощь? — догадался он и решил следовать за ней. Женщина начала куда-то вести его, а на пути прикрепилось ещё несколько человек, хватая парня за руки, и тянули в свою сторону. — Я не понимаю вас, простите, — пытался объяснить им парень, убирая руки, но они продолжали цепляться, пока что-то их не спугнуло. И это что-то, точнее кто-то, перехватил руку Чимина, заводя за свою спину, отлепляя ото всех. Он произнёс на арабском пару коротких фраз, а после повёл парня за собой, не отпуская его руки. — Во избежание тупого вопроса, — сказал Чонгук, — я здесь за тобой. Во избежание второго тупого вопроса: потому что нельзя одному, не зная языка и не имея при себе оружия, разгуливать по этому городу, тем более светя повязкой красного креста. — Но той женщине нужна была помощь… — Её муж ослеп, побледнел и не двигается: тут даже ты не поможешь. А остальные, увидев бы врача, просто разорвали бы тебя на кусочки, требуя помощи. И вообще какого чёрта ты просто взял и один уехал?! — взъелся Чон. — Руку. Мою. Отпусти. Чонгук опустил глаза, видя, что цепко обхватил его расслабленные пальцы. Сердце кольнуло то ли из-за ощущений, то ли из-за воспоминаний.

***

Молодые парни медленно шли вдоль реки. Они никуда не спешили, полностью наслаждаясь временем, проведённым вместе. Вокруг было много людей: все вышли гулять в прекрасный вечер. Парни что-то поочередно рассказывали, кидая друг на друга слишком очевидные, влюблённые взгляды. — Слушай, — после некоторого молчания начал Чимин, — а если мы когда-нибудь расстанемся, ты позовёшь меня на свою свадьбу?.. Чонгук расширил глаза ещё на первой части вопроса, а потом просто замер. Чимин, чуть пройдя вперёд, развернулся и тут же был прижат к каменной ограде. Он в испуге округлил глаза, ведь повсюду было много людей, которые косо смотрели на парней, стоявших вплотную. — Никогда больше не смей так говорить, понял? — Чонгук прожигал его взглядом, давая понять, что не шутит. — Даже думать не смей. — Чонгук, — шикнул другой, пытаясь оттолкнуть от себя парня, — перестань! Тут столько людей смотрит… — И что? Пускай смотрят, — фыркнул Чонгук и взял его руку в свою. — Только эту руку я буду всегда держать. Только эту руку я буду держать, стоя у алтаря. Чимин весь вспыхнул, опуская смущённый взгляд. — Ну что ты такое говоришь?.. — пробурчал парень, очень смутившись. А Чонгук просто сплёл свои пальцы с его и повёл за собой, совсем не обращая внимание на взгляды людей. Потому что ему было всё равно. Потому что он хотел чувствовать его тепло.

***

Как же давно Чонгук не держал эту руку, которую обещал держать до конца жизни и ни в коем случае не отпускать. Но он отпустил. Пять лет назад отпустил. И сейчас, резко отдёрнув свою. — Никогда больше не смей выезжать в город один, понял? Пусть старшина Ким будет сопровождать тебя, раз у нас с тобой проблемы. — Теперь так будем это называть? — фыркнул Чимин, следуя за солдатом вдоль каких-то зданий, сложа руки на груди. Как вдруг Чонгук неожиданно развернулся, припечатывая парня в стену, свернув в подворотню. Чимин затаил дыхание, переставая моргать, уставившись на парня, лицо которого находилось недопустимо близко. — Нам надо поговорить. Сейчас. — Я тебе всё сказал, — бросил Чимин, отпихивая от себя парня, но, опять-таки, он словно хлопнул по стене, сам себя отрекошетив. И если бы не вся серьёзность ситуации, то Чонгук бы усмехнулся, но он продолжал буравить его взглядом. — Нет, не всё. — Я не хочу с тобой ни о чём говорить, Чонгук, — сквозь сжатые зубы произнёс Пак, добавляя: — Я не вижу в этом смысла. Ты мне никто. И Чонгук понимал, что эта фраза не должна была вызвать столько эмоций, она не должна была больно резануть по сердцу, отдавая дрожью в коленках, не должна была вызвать старательно забытые воспоминания, однако всё так и есть. Чон медленно отошёл от парня, давая ему пространство. Это правда. Они друг другу действительно никто. Они здесь, в Йемене, встретились случайно, по воле случая… или судьбы? Чимин вышел из закоулка, глубоко вздыхая. Эта фраза обожгла его язык. Но он прекрасно осознавал, что прав. Это не тот Чон Чонгук, его малыш Гуки, которого он любил, окружая теплом и заботой. Это совершенно иной мужчина, которого он не знает, только вот с теми же глубокими, пронзительными и иногда печальными глазами. Наконец закончив все дела в кафе, где был хороший интернет, Чимин готов был ехать обратно, конечно же в сопровождении одного угрюмого военного. — Кстати, — неожиданно подал голос Чонгук, — спасибо за просьбу президенту. — Мг, — промычал тот, не особо заинтересовано. — И ты отлично справился во время операции. — Мг. — И ты действительно выглядел сексуально со скальпелем в руке. — Мг… что?! — среагировал Чимин, а увидев самодовольную ухмылку на лице водителя, вновь отвернулся к окну, про себя подмечая, что некоторые моменты в нём всё же не поменялись. — Я рад, что смог увидеть тебя за работой. Пусть даже и в такой дыре, в такой ситуации. В который раз убеждаюсь, что был прав в том, что это для тебя… — Заткнись. Чимин сказал это резко, обрывисто, грубо. Костяшки Чонгука побелели на руле, который он с силой сжал. На территорию лагеря въехала военная машина из штаба, откуда вылез парень с огромным армейским рюкзаком за плечами. Он оглядел местность оценивающим взглядом, слегка скривившись, и поплёлся в центр лагеря. И, когда глаза наткнулись на замершего впереди парня, лицо его расплылось в легкой улыбке. Он чуть ли не подбежал к нему, оказываясь напротив. — А я надеялся, что ты встретишь меня в аэропорту, — немного грустно произнёс он. — Зачем ты приехал? — отрешенно спросил Тэхен, смотря прямо на него. — Ты знаешь. Хватит убегать от меня, Тэ. Старшина Ким поднял взгляд, прикладывая руку к виску, становясь по стойке смирно, говоря громко, четко. — Добро пожаловать в Йемен, старший лейтенант Мин Юн Ги. Тот поджал губы, кивая, скорее всего, себе. — С вашего разрешения, старший лейтенант, я удалюсь. — Не разрешаю. Тэхен хотел было сделать шаг, но приказной тон заставил его замереть. — Т-ты… ты серьёзно? Будешь игнорировать меня даже здесь?! Скрываться за званиями?! Старшина Ким смотрел вдаль, словно в никуда, дыша размеренно. — Ты… ты же скучал? — спросил Юнги, внимательно изучая его лицо. — Скажи, что ты скучал по мне, — он ударил его в грудь, а после ещё несколько раз, повторяя: — Скажи. Скажи, что тебе не хватало меня. Скажи! В последний раз он сильнее пихнул его, задерживая руку на его груди. Тэхён пошатнулся, продолжая расфокусированно смотреть вперёд. Внутри его разрывало. Одна часть хотела прижать парня к себе и сказать, как же сильно он, чёрт возьми, скучал по нему. Другая же, являясь здравым смыслом, яро противилась, понимая, что он не должен этого делать, ведь будет только хуже. Намного хуже. Кажется, Тэхен решил побыть мазохистом. Он невесомо положил ладонь на талию Юнги, тем самым вгоняя парня в стопор, и наклонился к нему чуть ближе, начиная шептать на ухо: — Я… И тут оба резко выпрямились, потому что из рации, висящей на поясе Тэхена, донёсся запыхавшийся и встревоженный голос капитана: — Ви… Ви, это Альфа — у нас хвост с обстрелом. Западный съезд… Проклятье! Чимин!.. Рация зашипела, и связь прервалась. Парни обменялись взглядами, понимая ситуацию. Тэхен бросился к машинам, вызывая команду «Легион», а Юнги скинул сумку и поспешил за ним, но получил угрожающий взгляд. — А ты куда? Жди здесь. — Я еду с тобой, старшина Ким. И это приказ, — спокойно ответил Юнги, садясь с ним рядом в машину. Тэхен сжал челюсти и завёл машину, выдвигаясь на подмогу к капитану.