Piece Of Peace

Напряжение между парнями повисло в воздухе на протяжении долгого времени, а желание Чонгука остановиться и выкинуть парня из машины всё возрастало. И он непременно бы сделал это, но тут заметил в зеркале заднего вида выехавший джип. Чонгук сверкнул глазами и резко съехал с дороги, получая недовольный взгляд скосившегося Чимина. И всё бы ничего, но джип свернул следом. А Чонгук знал, что эта узкая тропинка ведёт в никуда. Он тут же крутанул руль и вдавил педаль газа, разворачиваясь с характерным звуком скрипа шин, и проехал мимо джипа, который повторил его манёвр. Чимина хорошенько встряхнуло, и он задержался за ручку двери. — Что происходит? — Держись крепче, — предупредил Чонгук. Они выехали на дорогу, но за ними появился ещё один джип. И теперь две здоровые машины преследовали их. Чонгук понимал, что здесь он никак их не скинет, что придётся доехать до лагеря, как вдруг заднее окно разбилось из-за прилетевшей пули. Чимин, не привыкший к свисту огнестрела над своей головой, вскрикнул и весь сжался. — Пригнись! — скомандовал Чон, рукой опуская его корпус к коленям. Для Чонгука всё это было нормально: погони, пули над головой, взрывы, борьба за жизнь. Однако привычного спокойствия и хладнокровия не было — чувство беспокойства и какой-то непонятный страх сковали его тугими нитями. Это сбивало его с толку, мешало сосредоточиться, ибо раньше такого не было. И только когда после очередного обстрела, взгляд его упал на закрывавшего руками голову парня на соседнем сиденье, он понял, что это чувство волнения и страха было за Чимина. Он ни в коем случае не мог допустить, чтобы с ним что-нибудь случилось. Вдруг именно со стороны парня на них наехал джип, здорово так помяв боковую часть. Чонгук ругнулся, пытаясь уехать в другую сторону, но и там в них врезался преследователь. Машина парней была прижата с двух сторон, не давая шанса выбраться. Его швыряли туда-сюда, знатно повредив машину. Но Чонгук вдруг нажал на тормоза, из-за чего Чимина сильно дернуло вперёд, выбивая из легких дыхание, и поехал задом, выезжая на поле. Парень снял с ремня рацию, вызывая подкрепление. — Ви… — машину подкинуло на кочке. — Ви, это Альфа — у нас хвост с обстрелом. Западный съезд… И тут пассажирское окно вдребезги разлетелось из-за выстрела догнавшего их преследователя, осколками порезав руки Чимина. — Проклятье! Чимин!.. Рация выпала из его рук, заменяясь пистолетом. А Пак дернулся, поднимая корпус, и отрешенно смотрел на холодную сталь оружия, выставленного Чонгуком. Тот нажал на курок, попадая в руку водителя джипа, который хотел было ещё раз выстрелить. Этот джип потерял управление и отъехал в сторону. За ними ехал ещё один, продолжая обстреливать их, а Чонгук умело петлял, не давая ранить ни себя, ни тем более Чимина. И вдруг случилось то, чего не ожидал ни Чонгук, ни водитель-преследователь джипа: машина парней наехала на мину. Не слишком сильную, поэтому машину лишь подкинуло, и она, перекрутившись, упала вверх тормашками. Чимин измученно застонал, хватаясь за грудь, и начал кашлять из-за поднявшейся пыли и дыма. Все внимание Чонгука было обращено к нему. Он расстегнул свой ремень безопасности и, сгруппировавшись, приземлился на локти и колени. — Держись, я сейчас, — произнёс он и хотел было выбить свою дверцу, чтобы вылезти и помочь Чимину, как со стороны парня какой-то мужчина оторвал дверцу. Он быстро расстегнул Чимина и взял его под локти, вытаскивая из машины. Чонгук в это время одновременно выпрыгнул из машины, выхватывая пистолет. Не мешкая, он выстрелил прямо в мужчину, который вёл Чимина в джип. Его похититель упал замертво, а ватные ноги парня не выдержали, и он осел на землю рядом с кровоточившим телом. Тут из джипа выскочили ещё противники, начиная стрелять в солдата. Чонгук кувырком скрылся за машиной, выглядывая с другой стороны и стреляя в ответ. К Чимину подошли мужчины с автоматами и подняли его на ноги, стреляя в сторону перевёрнутой машины, не давая шанса Чонгуку вылезти из укрытия, который не мог позволить им забрать парня. — Чонгук! — закричал Чимин, в безысходности ища глазами солдата. Тот быстро подполз к стороне водительского сиденья, находя под ним маленькие автоматически подрывные мины. Когда Чимина уже сажали в машину, солдат кинул в сторону стрелявших сбоку эти мины, подрывая их, и, пользуясь замешательством врагов и дымкой, расстрелял противников из другого джипа, подбираясь ближе к нужному ему. Но тут в его бедро попала пуля, заставляя опуститься на колено. Парень убил мужчину, выстрелившего в него, однако, отвлеченный на крик Чимина, он не заметил подкравшегося сзади врага, который сильно ударил его по голове, лишая солдата сознания. — Пожалуйста! Его нога — позвольте мне помочь ему! Прошу вас, дайте мне ему помочь, пожалуйста… Чонгук, словно находясь в вакууме, отдаленно слышал до боли знакомый голос, который слезно молил на английском языке. Через некоторое время он почувствовал боль в бедре и очнулся. Перед собой он увидел Чимина, дрожащими руками зашивавшего его огнестрельное ранение. Рядом с ним анестетик, набор хирургических нитей и иголок, железное блюдце, где и находилась пуля. Чонгук осмотрел самого врача. На его лице не было следов ударов, значит его не били, что хоть как-то успокаивало. — А я думал, что у хирургов руки не трясутся, — тихо произнёс он, хмыкнув. Чимин поднял на него свои красные обеспокоенные глаза, в которых стояли слёзы. — Т-ты как? — хрипло спросил он. — Бывало и хуже. Потому что действительно бывало. Чего только не повидал Чонгук за свою военную карьеру. Какое-то похищение его не пугало. Его пугал Чимин. Точнее, его присутствие здесь. Чонгук понял: похитителям определенно нужен был Чимин, а вот зачем — это уже другой вопрос. Поэтому он не знал, как они поведут себя по отношению к врачу. Чимин закончил зашивать его рану и обмотал ногу. — Ты потерял много крови… — Я же говорил: бывало и хуже. Что они от тебя хотели? Они что-нибудь говорили? Парень отрицательно замотал головой. Чонгук осмотрелся: помещение было небольшим, темным, без окон — обычный вариант при похищении. Ничего лишнего. — И что теперь нам делать?.. — Будем ждать помощи, — пожал плечами Чонгук, а сам размышлял над побегом, ведь не известно, когда прибудет подмога, и будет ли она вообще. А та самая помощь сейчас осматривала перевёрнутую машину, на которой уехал капитан, трупы людей и пустой джип. — Твою мать, — скрипнул зубами Тэхен. — Сообщить в штаб? — спросил подбежавший член команды «Легион», Дельта. А Тэхен думал. Не нравилась ему эта ситуация не только тем, что пропал его друг и гражданский, но ещё и неоднозначностью случившегося. Джип был американских военных, а вот все убитые — арабы, вероятно, местные. — Пока нет, — дал ответ он. — Мы попытаемся найти капитана сами. — Тэ, ты уверен? — свёл брови Юнги. — Это нарушение правил. Причём серьезное. Получит не Чонгук, а ты, как отдавший приказ… — Чонгук сделал бы так же. Тэхен в этом не сомневался. А сейчас ему необходимо было спасти его и Чимина. — Ты представляешь, что будет, если мы доложим, что южнокорейского военного и гражданского похитили арабы на американских джипах? — спросил Тэхен. — Начнётся игра метания дротиков друг в друга. Не хватало в Йемене ещё и политических перепалок между странами, которые восстанавливают здесь мир. — Может, в какой-то степени ты и прав, — призадумался Юнги, который терпеть не мог нарушать правила и порядок. — Но как ты собираешься искать Чонгука? И тут Тэхена осенило. Он вспомнил, что парни в таких случаях специально носят кожаные браслеты со встроенными GPS-маячками. Только вот Тэ не был уверен, надел ли его Чонгук сегодня. Но в любом случае им нужно было вернуться в лагерь. Только они вышли из машин, к ним тут же подбежали врачи. — Старшина Ким, где доктор Пак? — спросил обеспокоенный Сокджин. — он уехал ещё утром в город, а уже вечер! И капитан Чон должен был за ним поехать… — Не волнуйтесь и не мешайте: мы их найдём… — В смысле найдём? — округлил глаза Хосок. — Где они? — Пока неизвестно. — А когда будет? Они живы? Что произошло? — не унимался Хосок, но Тэхен его проигнорировал, залетая внутрь главного здания. И Юнги, и врачи последовали за ним в кабинет, совсем беспардонно, кстати. Тэхен раздраженно на них посмотрел, но принялся вводить код активации маячка. На маленьком приборе с экраном зажглась точка и высветились координаты. — Отлично, — под нос себе сказал Тэхен и достал рацию. — Воландеморт, это Ви. Приходи в кабинет командования, для тебя работенка. А Юнги и Хосок одновременно сказали: — Какие у вас тупые клички. — Какие у вас крутые клички. Сокджин обвёл их скептическим взглядом, обращаясь к старшине: — Это значит, что ты их нашёл? Ваша команда их спасёт? — Да, только теперь уже необходимо разрешение операции… — Нет, — твёрдо сказал Намджун. — И почему вы, старшина Ким, сразу же об этом не доложили? А от вас, старший лейтенант Мин, я такого не ожидал. — Полковник Ким, — сделал шаг вперёд Юнги, — здесь я на стороне старшины Кима. Нам известно местоположение, и… — Отставить. Нужно связаться с главным штабом в Сеуле, с американцами и военной частью Йемена… — И ждать, пока доктора Пака и капитана Чона убьют?! — подал голос Сокджин. — Так, — выдохнул полковник, — а что эти здесь вообще делают?! Врачи нагло зашли в кабинет вслед за солдатами, затихнув, а тут блондин вышел вперёд. — Как там вас? — Джин наклонился, прочитав табличку с именем на столе мужчины, чьё лицо вытянулось. — Намджун. Значит так, Намджун, — он встал в позу, уперев руки в бока, — мне глубоко насрать на ваши военные заморочки. Вы обязаны разрешить команде провести операцию по спасению вашего же человека, попрошу заметить, и нашего руководителя группы. Потому что эта ваша гребанная работа, Намджун! Под конец Сокджин повысил голос и прожигающим взглядом сверлил в Намджуне дырку. Все присутствующие пооткрывали рты, в том числе и полковник, с которым никто в жизни никогда так не разговаривал. Парни сидели по разные стороны маленькой комнаты, каждый думая о своем, а именно — друг о друге. Несколько минут Чимин внимательно смотрел на Чонгука, думая, что тот не замечает. — Тебе это действительно нравится? — чуть хриплым голосом спросил Чимин. — Что? — другой поднял на него глаза. — Эти все погони, перестрелки, бои, убийства… — на последнем голос его дрогнул. — Ты думаешь, что мне это нравится? — Я ничего не думаю. Просто хочу понять: почему человек, которого я так сильно любил, который был любим, просто бросил меня, променяв на все это? В груди Чонгука противно защемило, словно на грудную клетку упала тяжесть. Лицо Чимина было безмятежно, не выдавало никаких эмоций. — Я не бросал тебя, — уверенно говорил Чонгук, смотря ему прямо в глаза. — И не менял, тем более на все это. Чимин горько хмыкнул, подняв вверх глаза и запрокинув голову. — Не бросал? Ах, да, точно: ты же только ушел в армию, пообещав вернуться. Только вот не вернулся. Пять лет как не вернулся. — Чимин, я… — Мне не нужны твои ничтожные оправдания. Я действительно хочу понять: почему? — Я солдат. Мои ценности и идеалы отличаются от гражданских. Приказ «атака» — значит двигаться только вперед. Приказ «защита» — никакого отступления. Приказ «смирно» — значит не делать никаких движений. Приказ «убить» — значит не мешкать. Чонгук говорил четко, изучая выражение лица парня. — Приказ «оставить семью» — значит все бросить, не писать, не сообщать вообще жив ты или нет, получается так?! — повысил тон Чимин, а в глазах скопились слезы. — Я оплакивал тебя, Чонгук. Когда закончилась война между Севером и Югом, когда все семьи, чьи близкие не вернулись или пропали без вести, возводили пустые могилки, я сделал то же самое. Парень опустил глаза, потому что понял, что допустил ошибку, показав эмоции. Он прикрыл глаза, ведя внутреннюю борьбу с самим собой. — Я похоронил своего Чонгука… Я старался забыть его и решил, что оплакав, смогу похоронить и память о нем… — он шмыгнул носом и с шумом втянул воздух. — Так оно и было. А сейчас передо мной сидит совершенно иной Чон Чонгук. Не тот, которого я бесконечно любил всем сердцем. Не тот, которого я отпустил, рыдая над пустой могилой. И сейчас я не понимаю, почему ты совершаешь некоторые поступки по отношению ко мне. Такие, которые нельзя совершать по отношению к практически незнакомому человеку. Ведь мы с тобой незнакомцы…. — Да пошел ты! — рявкнул Чонгук, сжимая кулаки, заставляя обратить на себя внимание его глаз. — Совершенно иной Чон Чонгук? Незнакомцы? Ты издеваешься? Да каждый из нас знает другого лучше, чем себя. Мы все те же… — Нет, Чонгук, не те же. Я не испытываю к тебе ничего, — он сказал это спокойно, с каменным выражением лица. — Моя любовь к тебе уже давно исчезла. Внутри Чонгука что-то треснуло. Сердце. Оно и так было разбито, но эта новая трещина не дала никакого шанса на восстановление органа, который, казалось, больше не сможет биться. Мерзкий комок встрял в горле, мешая что-либо произнести. И Чонгук кивнул его словам. — Знаешь, — хрипло начал он, — во время той войны, когда я ушел, был момент, когда я лежал на поле боя, смертельно раненый, передо мной было только твое лицо. Чонгук понизил голос, облокотившись о стену, придаваясь воспоминаниям. Чимин не желал ничего больше слушать, но последняя фраза заставила его поднять глаза. — Я медленно умирал. Один. Слышал выстрелы, крики агонии и предсмертные стоны товарищей рядом. Я чувствовал, как немеют конечности, но ощущал твои прикосновения. Свет начал меркнуть, но я видел твои искрящиеся глаза. Все ужасающие звуки отошли на второй план, ведь я слышал твой голос, ласково зовущий меня. И я хотел последовать за твоим голосом, но он сказал: «Я жду тебя дома»… Чимин, изо всех своих сил сдерживающий каменное лицо и свои эмоции, не мог не отреагировать на дрогнувший голос парня и скатывающуюся слезную дорожку. Все те выстроенные внутри барьеры начинали прогибаться под натиском противоречивых чувств. — И я послушался. Я выжил тогда. Чудом выжил, положив руку на грудь… И тут он расстегнул свою военную куртку, достав из грудного кармана потрепанную фотографию. Изображение почти выцвело, сама она была скомкана, кое-где обожжена. Чонгук смотрел на нее, тепло улыбаясь, и положил ее на пол так, чтобы Чимин смог увидеть изображение. На фотографии были они. Такие счастливые, беззаботные, любящие. Они были дома. Вместе. — Ты не представляешь, как я жалел. Не представляешь, как я скучал по тебе и хотел вернуться домой. К тебе… но я не мог. Пожалуйста, пойми, что я не мог этого сделать… Он с мольбой смотрел на него, перейдя на шепот. Чимин с огромным трудом отвел глаза от фотографии, сглотнув. — Прости, но не могу. Я никогда не пойму тебя. И не прощу.