Piece Of Peace

Девушку оторвали ото сна, слегка дёрнув за плечо. Соён вздрогнула и увидела перед собой лицо Чимина, который приложил палец к своим губам, показывая этим жестом, чтобы та не издавала ни звука. — Мы на КПП, — прошептал врач, приблизившись. — Выходи первая — я следом. Иди в сторону туалета, там за зданием встретимся. Соён пробрала дрожь, когда она выглянула в окно и увидела военных с автоматами. — Не поднимай голову и иди уверенным быстрым шагом, поняла? Он видел нескрываемый страх на лице девушки, поэтому ему необходимо было услышать от неё ответ. — Соён, соберись, — строго сказал Чимин. — Это наш единственный шанс попасть в Дамар. Девушка глубоко вздохнула, прикрыв глаза и собираясь с мыслями. Она кивнула, повесила на плечи здоровый рюкзак, натянула кепку и вышла. Признаться, Чимину самому было страшно. Живот скрутило, ноги словно не свои. Наконец через три минуты он вышел из машины. В ноздри вдарил запах дыма, сажи, пороха. Сразу стало не по себе, но он спрятал лицо под козырьком, смотря на свои ноги. Только он было отошёл от машины, как его окликнули, заставляя замереть с колотящемся сердцем. — Ли Сондан, вы куда? — спросил один из сопровождающих солдат. Чимин сглотнул и прочистил горло, откашлявшись, хрипло произнося: — В туалет. — Вам нехорошо? Зачем вам рюкзак? Врач услышал приближающиеся к нему шаги и напрягся всем телом, опуская голову ниже. Сердцебиение участилось, мысли метались в поиске того, что ответить и что делать в случае его разоблачения. И тут, когда солдату оставался один шаг до псевдовоенного врача, его позвали к грузовику. Конечно же тот сразу ушёл на зов, предупредив врача о скорой проверке. Чимин кивнул и, ускорив шаг, добрался до места встречи с Соён, наконец выдохнув. Он огляделся и обнаружил, что патруль, что находился по периметру КПП именно этой части ушёл дальше, и у них был шанс перебежать за пределы пункта. — Видишь бугор? — спросил он, указывая вперёд на холмик вдалеке. — Нам нужно добежать незамеченными. — Хорошо, — прошептала девушка, провожая взглядом военных с автоматами. Чимин в полусогнутом виде побежал первый. Он слышал бег за собой, поэтому не оглядывался. В ушах отдавало сердцебиение, заглушая все остальные звуки, как вдруг громкий писк девушки заставил его сердце пропустить удар. Он оглянулся, увидев, что Соён провалилась в небольшой окоп. На секунду раньше чем развернушийся на шум патруль, Чимин успел упасть на землю, спрятавшись в длинной густой траве. — Ты это слышал? — спросил у другого солдат. — Может птица? Они подходили ближе, а Чимин с каждым их шагом все больше вжимался в землю, не желая думать о том, насколько он отдалится от Чонгука, если их сейчас поймают и депортируют в Корею. Но вдруг природа оказалась на их стороне, и в другой стороне птица издала похожий на девичий писк звук. — Ну точно птица, — фыркнул солдат. Патруль решил не тратить на это время и пошёл дальше. После того, как они отдалились, Чимин пополз к окопу. Соён зажимала рукой рот, а глаза были влажные от слёз. Она перепугалась не на шутку, и парень это понимал, поэтому медленно подал ей руку, помогая выбраться, шепотом спрашивая, как она. Девушка отмахнулась от вопроса и жестом указала на холм, куда они направлялись до этого. И вот они спрятались от светящегося прожекторными фонарями контрольно-пропускного пункта за небольшим холмом. Они прижались спинами, а девушка сползла на землю, тяжело дыша. — Нам далеко идти? — спросила Соён у парня, достающего из кармана карту с обозначениями. — Если верить моим подсчетам, то пешком часов пять… Около двух часов они плелись по пустыннику с высохшей травой, корягами и валунами. Уже светало, но ни у парня, ни у девушки не было желания спать, лишь усталость давила на голову, заставляя передвигаться медленнее. Однако страх подгонял, создавая такой контраст, от которого хотелось поскорее скрыться. Оба боялись, ведь, по сути, они были двумя мишенями на пустыре, причём в военной форме южнокорейской армии со знамёнами красного креста. А в стране война. Они надеялись благополучно добраться до города, а там — будет, что будет. Честно, Чимину было плевать, что там будет дальше, если Чонгук окажется в Дамаре. Ему главное увидеть его, убедиться, что он цел. Всё остальное не имеет значения. Тут Соён вдруг оступилась, но продолжила идти вперёд. Чимин бросил на неё взгляд, а после скользнул по ногам и увидел на правой струйку крови. — Ты ранена? — остановившись, Чимин жестом указал девушке сесть на камень, но та отмахнулась, закусив губу. — Ничего серьёзного. Всё же Чимину удалось её усадить, а когда он приподнял штанину, то укоризненно посмотрел на провинившуюся девушку. Конечно, врач быстро обработал разодравшую ногу с уже застывшей кровью ещё при падении в окоп около КПП. — И как ты эти два часа шла? — Не важно, нам надо быстрее добраться до города, — шмыгнула носом она, опустив взгляд. — Живыми, целыми и невредимыми, а не с разодранной раной, в которую могла попасть инфекция, - словно старший брат отругал он сестру, и выдохнул, присаживаясь рядом: - Давай передохнем. Соён достала из сумки бутерброды и термос, притягивая парню. Они ели в молчании где-то минут пятнадцать, как девушка прервала тишину. — Доктор Пак, можно вас спросить? — несмело начала она. — Мг, — мыкнул тот, дожёвывая еду. — Кем вам… приходится… капитан Чон? — она не знала как корректно сформулировать вопрос, ведь не хотела грубить или как-то обидеть. Она заметила мгновенную смену настроения и выражения лица парня, поэтому начала оправдываться: — Простите меня! Просто это было заметно, что вы знакомы и что вы, как бы это сказать… заботитесь друг о друге? Да, это было видно по вашим действиям. А и особенно по взглядам можно было понять ваши и его чувства… Чимин перестал есть, залипнув в одну точку. Врать ей не хотелось, тем более что они встряли вместе в нынешней ситуации, но и не знал, что ей ответить. — В смысле, особенно по взглядам? — он решил начать с вопроса на вопрос. — Просто, он так смотрел на вас, — выделила «так», ведь не могла подобрать нужного слова, — словно вы для него вся вселенная… у Чимина защемило сердце. - … вы этого, вероятно, не замечали, но от женского глаза такие взгляды сложно утаить, — неловко усмехнулась она. — А и ещё, когда вы улыбались или смеялись, его глаза сразу искрились. Он не мог отвести их от вас. В его глазах было столько… любви? - будто сомневаясь, предположила. У Чимина не просто защемило сердце, оно до слёзной боли сжалось, отдавая во всем теле болезненными импульсами. — Красивое слово, — тихо проговорил парень, а после сладостно, но как-то печально повторил, будто пробуя его на вкус: — любовь… — Вы встречались раньше? — Мы не просто встречались — мы жили вместе. Чёрт, да Чимин хотел обручиться с этим, тогда ещё, мальчишкой, хотел состариться с ним, умереть в один день. Он хотел, чтобы тот всегда был рядом, однако он допустил ошибку, отпустив тогда Чонгука за порог их дома. И если бы у Чимина был шанс вернуться назад, то он бы крепко держал своего мальчика. Он бы плакал ещё громче, кричал и метался, но ни за что бы не отпустил его. И сейчас Чимин понимает, чего ему стоило та ошибка. Сейчас до него снизошло, что будь он тогда более настойчив, собран и сдержан, умей он тогда больше контролировать свои эмоции, то этого бы ничего и не было. Они бы сейчас мирно лежали в обнимку в своей квартирке, может, уже сумев накопив на новую, смотрели бы глупые телешоу или просто бы утопали друг в друге. — И… что случилось? — Соён видела, как больно сейчас Чимину, и успела влепить себе мысленную пощечину за то, что языком орудует раньше мозга. — Я не смог его удержать, — прошептал парень. Он поднял глаза, в которых стояли слезы, и узрел прекрасное небо, которое заливалось алыми отблесками поднимающегося солнца. Чимин тут же уставился на этот вид с блестевшими глазами. Этот вид успокаивал разросшуюся боль в сердце. — Так красиво, да? — слегка улыбнулась девушка, заметив, как Чимину полегчало. — Закаты, рассветы, лунный свет, любое красивое небо заставляет меня думать о нём… Я не совсем уверен, почему, но это так. Может быть поэтому я так люблю небо… Оно такое же недосягаемое, как и он. И такое же прекрасное… Соён больше ничего не сказала. Да они и вовсе больше не разговаривали, двинувшись в путь, каждый погрузившись в свои мысли. Они уже видели вдалеке очертания города. Однако первое, что они увидели — клубы дыма. Вдруг раздался гулкий взрыв где-то там. Врачи непроизвольно вздрогнули и переглянулись. Они ускорили шаг, как услышали ещё несколько взрывов. А как только они поднялись на горку, откуда был вид на город, находившийся чуть ниже, то Соён в ужасе закрыла рукой рот, а Чимин округлил глаза, в замешательстве смотря на медленно перемещающиеся танки в контрасте с быстро ездящими джипами, на вооруженных солдат, что стреляли друг в друга, скрываясь за зданиями или другими преградами, на бедных местных жителей, закрывшихся в оккупированных домах. — Но разве здесь бой не закончился несколько дней назад?! — спросила девушка, понимая, что ноги начинают трястись от страха. — Я… я не знаю… да… но… — Чимин не мог подобрать слов. Он был обескуражен увиденным. И тут его взору предстала женщина, местная жительница, которая держалась за окровавленный живот, пытаясь доползти до укрытия. Совсем не думая, Чимин кинулся вниз с горки ей на помощь. Девушка же застыла, но, приложив усилия, заставила себя последовать за коллегой. — Я помогу вам. Не бойтесь, — сказал Чимин на английском, но женщина что-то в страхе говорила на арабском, пытаясь увернуться от него. Тогда парень показал ей знак красного креста, успокаивающе произнося: — Я врач. Врач. Я могу вам помочь. Женщина успокоилась, переставая беспомощно перебираться по земле. Чимин тут же осмотрел её рану. Пулевое ранение. Не мешкая, он вколол ей обезболивающее, а сам принялся обрабатывать руки и ранение. Работая быстро, он извлёк пулю, сразу выбросив её, и принялся зашивать рану. В голове стоял гул автоматов, криков и шума шин. Страх пробирал всё больше, но руки не тряслись. Он, в первую очередь, профессиональный хирург. Поэтому руки умело делали своё дело. — Д-доктор Пак, — прохрипела Соён, — т-там… м-мальчик. — Что? Где? — Чимин оглянулся и увидел, что девушка указывала в сторону здания через улицу, где лежал ребёнок. Мёртвый. Чимин сглотнул и опешил, видя, что девушка решается идти к нему на помощь. — Ему уже не помочь, Соён. Она судорожно вздохнула, опускаясь на землю на дрожащих ногах. — Но он же совсем маленький… — по её щеке скатывались крупные слёзы. — Это война. Возьми себя в руки, не плачь, — Чимин пытался быть строгим, ведь он понимал, что сейчас не время для её слёз и тряски. Он закончил перевязываться рану женщине, которая с огромной благодарностью смотрела на него. — Вставай, - обратился к Соён, - мы должны найти кого-либо из наших. Чимин собрал весь свой врачебный арсенал и помог подняться девушке. Они перебрались за здание, двигаясь у стены как можно ближе. Выстрелы доносились с разных сторон. Спёртый и очень густой воздух давил на лёгкие, отчего было сложно дышать. Врачи шли в полусогнутом виде, изредка наблюдая пробегающих вдалеке военных, из-за чего они постоянно дёргались. Кое-где были трупы солдат и жителей. Иногда это были изуродованные обугленные тела. Соён старалась не смотреть, следуя по пятам за Чимином, который был готов к такому зрелищу, в отличии от впечатлительной девушки. — Эй, сюда, на помощь! Они остановились, услышав крик на родном языке, и посмотрели друг на друга, прислушиваясь. — Врачи, помогите! — повторился крик. Те сразу кинулись на зов в разрушенное здание, где нашли трёх солдат южнокорейской армии. Один из них был наполовину придавлен большим обломком. Чимин тут же подбежал к нему, проверяя его состояние. Он был в сознании, но уже не кривился от боли, лишь в глазах помутнение. Парень сразу мог предположить, что будет в итоге. — Мы вдвоём можем немного поднять эту плиту, но не откинуть, — сказал один из солдат. — Да, можете его быстро вытащить, если мы приподнимем это? — спросил другой. — Его нельзя вытаскивать. Тем более быстро, — ответил Чимин. — У него может быть поврежден позвоночник, и если резко, не под тем углом или градусом его подвинуть — может быть задет костный мозг. Все замолкли, слушая врача, который точно осознавал ситуацию. И тут военный, чей низ был придавлен тяжестью, прохрипел: — Прошу, врач, помогите. Я понимаю, что больше не смогу ходить… но спасите мне жизнь, — слезно проговорил он. — Меня ждёт жена и любимая дочурка… На несколько секунд все снова затихли, лишь вдалеке слышались отгласы выстрелов. — Доктор Пак, — подала дрожащий голос Соён, — а если мы осторожно подложим под него вон ту доску и аккуратно вытащим? Чимин проследил за её пальцем, увидев длинную и довольно широкую доску. — Да, это наш единственный вариант в данной ситуации. Вот только вы, — он указал на двух других солдат, которые были в шоке от того, что один из врачей — девушка, — должны будете всё это время держать плиту и не опускать. Сможете? — Давайте, — чуть ли не одновременно сказали те. Пока Чимин взял доску, Соён обошла с другой стороны, а солдаты пристроились по бокам, чтобы удобнее взяться за плиту. — Итак, на счёт три, — выдохнул Чимин. — Раз. Два. Три. Солдаты, приложив усилие, подняли тяжёлый обрубок стены. Чимин тем временем осторожно приподнимал некоторые части тела пострадавшего, пропихивая под него доску. — Вы скоро? — спросил один из солдат. Они были почти на пределе. Плита была совсем не из легких, а усталость и голод давали о себе знать. Лица их раскраснелись, венки выступали на лбах, шеях или руках. Однако они готовы были надорваться, но спасти жизнь товарищу. Чимин ничего не ответил, почти заканчивая начатое. И наконец Соён с другой стороны начала двигать на себя доску вместе с солдатом. Пак мгновенно оббежал преграду и помог девушке отодвинуть пострадавшего на приличное расстояние. Солдаты тут же опрокинули плиту, которая ударилась о пол, сопровождаясь шумом и пылью. Они тяжело дышали, оседая на землю на дрожащих ногах. Чимин принялся осматривать пострадавшего. Других ран у него не было, а его догадки подтвердились: тот совсем не чувствовал ног. — Ничего, мне главное вернуться домой. К своей семье. Спасибо вам, — говорил солдат, по щекам которого текли слёзы. Солдаты взяли доску по обе стороны и направились с врачами в сторону штаба южнокорейской армии. Они уже были близко, как вдруг сбоку выскочила группа вооружённых солдат-арабов. И они открыли огонь. — Чёрт! — рыкнул один из своих, успевая спрятаться за толстыми стенами какого-то здания. Соён юркнула к ним, а вот Чимин, который шёл в конце из колонны, кинулся в другую сторону, прячась всего лишь за перевёрнутой машиной. Он весь сжался, закрывая голову руками, слыша приближающиеся шаги. Когда выстрелы прекратились на мгновение, Чимин выбежал из-за укрытия в сторону штаба. Однако пули, которые прошлись прямо под ногами бедного врача заставили его немного изменить направление и забежать в полуразрушенный дом. Чимин бежал. Он бежал, видя выход из этого здания, и успел завернуть за проём, по которому прошлась пуля. Он продолжал бежать, слыша где-то сзади крики на арабском, таком грубом языке. Чимин забежал на какую-то безлюдную улочку, и тут он споткнулся, падая на землю, раздирая ладони и колени. Но не было времени ни на боль, ни на страх. Он дополз до стены, прижимаясь к ней. Грудь вздымалась и опускалась, сердце бешено колотилось, нос жадно вдыхал воздух. Чимин оторвался от них. Он встал на ватных ногах, понимая, что нужно быстрее добраться до штаба, чтобы его не обнаружили. Только он успел было так подумать, как перед ним очутился враг, наставляя на него пистолет. Чимина словно лишили возможности двигаться. Он не мог пошевелиться, увидев этот пустой взгляд убийцы перед собой и дуло пистолета. Перед глазами пролетела вся жизнь, а именно: Чонгук. Лишь один образ Чонгука был в его сознании. На долю секунды в голове Чимина возник вопрос: а что будет, когда Чонгук обнаружит здесь его мёртвое тело? Почему-то эта мысль казалась ему страшнее самой смерти, хуже самых мучительных пыток и больнее выстрела в сердце. И тут, чуть раньше выпущенной пули, Чимина снесли с ног, и выстрелили в противника. У Пака сбилось дыхание от резкого падения. — Ты какого хера тут делаешь, Пак Чимин? — раздраженно спросил ледяной голос. — Или лучше Ли Сондан, а? Тот поднял глаза, конечно же узнав обладателя голоса. — Юнги, — выдохнул Чимин. — Вставай, идиот, — буркнул Мин, помогая парню встать. Он повёл за собой врача, держа наготове оружие, и навстречу выехал джип, останавливаясь рядом с ними. — Залезай, — скомандовал Юнги, открывая дверь. Чимин послушно выполнил приказ, а другой — за ним. — У тебя там в больничке мозги все атрофировало, я смотрю, — бурчал Юнги. — Да ещё и девку привёл сюда. С ней всё в порядке, — тут же ответил на не успевший задаться вопрос. — Чимин, здесь тебе не неотложка, не операции в специально оборудованном месте со всем необходимым. Здесь война. — Ты так говоришь это, как будто я не понимаю и не знаю этого, — свёл брови Чимин. — Да, потому что, судя по твоему поступку, так оно и есть. Даже не хочу знать, как ты добрался до сюда ещё живым. Однако, — вдруг Юнги смягчил тон, чем заставил обратить на себя пару удивлённых глаз, — спасибо тебе за то, что спас жизнь того солдата. Мы давно служим с ним вместе. — Это мой врачебный долг, ты сам это знаешь, — ответил Пак. — Конечно, вот только не каждый решиться исполнить этот долг во время войны, где происходят ужасные вещи. На короткое время повисло молчание, а джип уже въехал на территорию штаба. — Юнги… — тихо обратился к нему Чимин. Мин тут же взглянул на него, потому что этот дрожащий голос от серьёзного и постоянно контролирующего эмоции врача он слышал впервые. — Пожалуйста, скажи, что капитан Чон здесь, — взмолился Чимин. И Юнги всё понял. Это было слишком очевидно, даже тогда, когда они были в лагере. Теперь он в этом убедился. — Ты ради него проделал путь сюда? — Мне нужно его увидеть, — чуть ли не в безысходности проговорил тот. — Да, мне тоже нужно кое-кого увидеть, — печально сказал Юнги, устремляя свой взгляд в окно. — Но его тут нет. Так же, как и Чонгука…