Piece Of Peace

Юнги, как старшему лейтенанту и главному военному хирургу, не составило труда взять машину и выехать за пределы лагеря вместе с Чимином, который тоже был в форме военного врача. Конечно, выпустили медиков только в сопровождении военных, на что Мин скрипнул зубами, но больше шанса не было. Ехали они медленно, настороженно. Солдаты бежали рядом с машиной, держа наготове оружие. А двое врачей сидело на заднем сидении, ожидая какого-нибудь момента, который и не заставил себя долго ждать. Небольшой отряд арабской группировки открыл огонь по корейским военным, которые, начиная кричать команды другу другу, стреляли в ответ, отбегая в укрытие. Солдаты, что находились в машине перевозки врачей, выбежали на подмогу своим, приказав врачам оставаться на месте. Юнги тут же с заднего сиденья перепрыгнул на переднее, а на вопросительный взгляд водителя ответил кулаком по его лицу и ногой по груди, выкидывая того из предварительно открытой дверцы машины. Сам он перепрыгнул на водительское сиденье и вжал педаль газа, уезжая от криков и выстрелов. Он ловко выкрутил руль, резко сворачивая с узкой улочки, чтобы не наткнуться на стоящий впереди танк. Сделав ещё несколько резких движений, он наконец выехал на ровную дорогу. Только тогда Чимин, которого до этого шатало из стороны в сторону, перелез на переднее сиденье, обеспокоено оглядываясь по сторонам. Его напугало неожиданное нападение противников, в отличие от ко всему готовому солдата. — Сейчас выедем за пределы города, а там через несколько часов уже будем в столице, — сказал Юнги, полностью сосредоточенный на дороге и обстановке снаружи, чтобы спокойно покинуть границу города. Чимин лишь кивнул, разглядывая в окне порушенные фасады здания, голодных и немощных людей, некоторые были ранены, некоторым не помочь, кто-то оплакивал потерю близких, кого-то вдалеке избивали военные. Пак закрыл глаза, отворачиваясь и пряча лицо в ладонях. Война… как же он ненавидел это понятие. Ненавидел слово, его значение и всё, что с ним связано. Война лишила его пяти лет счастливой жизни с самым любимым человеком. Но это меркло по сравнению с числом жизней, что она унесла. Чимину становилось плохо от осознания масштабности войны, статистики смертей и ущерба. Для него человеческая жизнь была чем-то святым. Он врач, как-никак, а для врача священный долг — спасти жизнь. Но на войне приходило осознание, что не удастся спасти всех, что придётся жертвовать кем-то, ради спасения другого, что придётся смириться со смертью, что иногда даже врач не может помочь, хотя и в силах, однако обстоятельства не позволяют. Парень и не заметил, как его начало трясти. Юнги с сочувствием на него взглянул. Ему на самом деле было жалко того, ведь он не проходил специальной военной подготовки, он никогда не видел прежде войны или нечто подобного. И самое ужасное, что Юнги не мог его подбодрить. Он не мог сказать, что всё будет хорошо, что они непременно выживут, вернутся домой… он не мог, потому что не хотел навеивать надежду на хороший конец. Но одно он мог пообещать точно. — Мы найдем их. Обязательно найдём, — сжал он костяшки на руле. Он готов увидеть своего Тэхена хоть одним глазом, хоть на мгновение обнять его, почувствовать его тепло. Пускай он погибнет в следующую секунду, но мгновение перед этим будет самым сладостным в объятиях любимого. Чимин смог быстро взять себя в руки, не позволяя себе раскисать, борясь со своими внутренними демонами. Военный джип ехал быстро, но осторожно по пустынной дороге на пути в столицу. Чимин клевал носом, пытался не заснуть, но веки, словно налившиеся свинцом, предательски закрылись. В следующий раз они открылись лишь в момент громкого ругательства водителя, скрипа колёс и разбивающейся машины, жёсткого удара головой, и сознание снова провалилось во мрак. Во время проведения секретной операции команды «Легион» что-то пошло не так уже с самого начала. Тэхен заметил промелькнувшее чёрное пятнышко сбоку, когда Чонгук прицеливался в водителя ехавшего по дороге грузовика. Он вовремя среагировал и первый выстрелил в противника, прежде чем тот убил бы его друга. От выстрела рядом Чонгук вздрогнул, глянув на Тэхёна. Из-за того, что первый замешкал, грузовик проехал место, в котором должен был лишиться водителя. Чонгук кинулся с места, схватив с собой винтовку. Тэхён — следом. — РМ, РМ, приём! — нервно говорил в наушник Чонгук. — Нас раскрыли, за нами хвост. Требуем подкрепление. Повторяю, треб… Мгновение — он спотыкается, не замечая обрыва. Чонгук полетел бы вниз, если бы не схвативший его за шкирку Тэхен, притянувший парня обратно. Только они развернулись, поняли, что путь отступления им закрыт. Они перевели взгляды с военных, направивших на них оружие, друг на друга, медленно поднимая руки. — Не двигаться! — на английском сказал один из противников, угрожая автоматом. Парней отвезли в военный лагерь британской армии, где им устроили допрос, посчитав их шпионами. Лагерь этот находился в нескольких десятков километров от столицы. — Ещё раз повторяю, — уже раздражённо сказал Чонгук, — мы — члены команды специального секретного назначения южнокорейской армии и находились здесь, выполняя миссию по захвату грузовика арабских войск. Нам глубоко насрать на ваш английский чай, что вы тут распиваете. — Однако обнаружили мы вас в непосредственной близости к нашей базе, — всё допрашивал Чонгука британский лейтенант. — А то, что поблизости к вашей базе находятся дороги к столице, захваченной арабскими военными группировками вас колышет? — изогнул бровь парень. — Вы понимаете, что, захватывая нас, вы еще больше накаляете обстановку в наковальне между странами-союзниками? Мужчина хмыкнул. — Странами-союзниками? Не смеши меня. Эта война с самых первых дней перешла с гражданской в мировую. Всё началось с государственного переворота, со свержения политической власти и её захвата группировками, но сейчас все просто перегрызают друг другу глотки. Россия и Америка стреляются на севере, Китай и Эмираты воюют на юге. Остальные просто перебивают один одного, лезут не в свои дела, суют свои узкие глаза куда не надо… - …вот не надо переходить к дискриминационным… - … территория Йемена стала ни чем иным, как большой детской зоной для детей с пушками и бомбами, где они могут играться своими игрушками, удовлетворяя себя этим. Парень, ты думаешь, что теперь здесь остальные страны ради того, чтобы создать в Йемене мир? Нет, — сам же ответил он. — А вы для чего здесь, лейтенант Джонатан? — задал провокационный вопрос Чонгук. Тот окинул его оценивающим взглядом. — А ты мне нравишься, — хмыкнул тот. — Я польщён, — скривился Чон. — И всё же? Лейтенант призадумался, изучающе всматриваясь в молодое, но такое, казалось, взрослое лицо солдата перед ним, в его глаза, в которых отражались прошедшие тяжёлые года. — Мы всеми силами стараемся не допустить, чтобы война перешла на другие континенты, чтобы она не вышла за пределы страны. — Понятно, — кивнул Чонгук. — Знаешь, в чём наша разница? Вы пытаетесь удержать войну здесь, а мы же пытаемся остановить её. Остановить разрушения, кровопролития и смерть. Для солдата священный долг защищать свою родину, но здесь, я с вами согласен, остальные государства лишь потешаются. Но мы хотим это всё прекратить. Хотим вернуться по домам, к своим родным и близким, не боясь, что где-то война, способная перерасти в нечто большее и охватить весь мир. Мы хотим вернуться, зная, что можно засыпать под мирным небом, ведь оно у нас одно. Во время следующей части речи Чонгук дрожал, как и его голос. — Я хочу чтобы человек, которого я люблю, не знал пуль над головой, не видел, как мирному человеку стреляют в голову, хочу, чтобы ему не пришлось жить в страхе, чтобы он спал спокойно… я сражаюсь не за то, чтобы просто сражаться и убивать, как некоторые, даже не за свою страну. Я сражаюсь за человека, которого люблю. — Хорошие слова, — через несколько минут молчания произнёс лейтенант Джонатан. Он поднёс рацию, приказывая отвести солдата. Когда Чонгука выводили из камеры допроса, солдаты волокли какого-то бессознательного, окровавленного, худощавого парнишку прямо в метре от Чона. И всё бы ничего, но на нем была форма врача южнокорейской армии. Его лица не было видно из-за опущенной головы и кепки. Чонгук хотел было наклониться, чтобы взглянуть в его лицо, как неожиданный вскрик Тэхёна заставил всполошиться всех присутствующих: — Юнги! За врачом без сознания, вели ещё одного, который начал вырываться из-за услышанного. — Тэхён-а! Ким откинул от себя одного сопровождающего, второго ударил в живот. Он смотрел только на него одного, наплевав на обстоятельства, ему просто хотелось прижать его к себе. Однако его быстро приструнили, когда кинули на землю, скрутив руки за спиной. Чонгук смотрел на это отрешено, словно не находясь здесь, словно он видел это через экран. — Пустите меня, ублюдки! — сказал старшина на английском и добавил на родном: — Юнги, держись, я тебя вызволю, только держись… Чон перевёл взгляд с всё ещё вырывающегося Тэхёна на Юнги, который в свою очередь, округлил глаза, переводя их на парня, которого уже уволокли. — Чи… — только и успел хрипнуть Мин, прежде, чем его завели в комнату и закрыли железную дверь. — Что здесь происходит? — свёл брови лейтенант Джонатан, вышедший на переполох. — Здравия желаю, сэр! — тут же вперёд вышел британский солдат, отдавая честь в стойке смирно. — Докладываю: найден джип, атакованный управляемой мини-ракетой американского производства. Водитель и пассажир — южнокорейские военные врачи. Джонатан вопросительно взглянул на Чонгука, которого напрягла ситуация, навевающая сомнения. — Надо же, вот это совпадение. — Именно. Не больше, чем оно, — хоть как-то пытался оправдываться парень, но сам осознавал нелепость ситуации. — Врачи одни, без сопровождения, находящиеся далеко от своих баз, неподалёку от столицы. А совсем рядом, буквально с другой стороны, ещё двое потерявшихся солдатиков, — задумчиво рассуждал лейтенант. — Поверьте, мы никакого отношения не имеет к тем двум… — А твой напарник то вроде как узнал одного, — сказал мужчина. Чонгук сжал кулаки, в мыслях водоворот. Только он смог предоставить себе шанс втереться в доверие, как Юнги лишил этого шанса. — Да, один из врачей из нашего подразделения, — честно признался Чонгук, — но я не знаю, что он здесь… — Достаточно оправданий, — выдохнул Джонатан. — Увести этих двоих и посадить в отдельные камеры. Привести врачей ко мне. — Сэр, — подал голос британец, — посмею сказать, что один из них ранен и находится без сознания. — Так приведите его в чувство. Пусть второй поможет. Они ж врачи, — раздраженно говорил лейтенант, которого данная ситуация безумно напрягала. Чонгук теперь говорил на корейском, обращаясь к Тэхену. — Ничего не вытворяй. Сиди смирно, не лезь и не брыкайся. Мы узнаем, для чего здесь Юнги, но пока ничего не делай, понял?? Их отводили всё дальше по разные стороны, а лейтенант Джонатан провожал Чона изучающим взглядом, настораживаясь тому, что парень явно многое сказал напарнику. Чонгук сидел в одиночной камере, скованный наручниками. Он облокотился о стену, запрокидывая голову, прикрывая тяжёлые веки. Усталость давила на голову, в зоне висков противно покалывало. Все мышцы болели, тянули, телом практически невозможно пошевелить. Одной волной вся усталость и недосып накрыли Чонгука. Он решил немного поспать, чтобы с утра быть в состоянии трезво мыслить и быстро бегать, если вдруг придётся. Он всегда бегал быстро. Даже в средней школе он перегнал самого спортивного парня школы. Своего парня. От воспоминаний на душе стало теплее, но вот в глазах скопились слёзы, сопровождаясь безумной тоской в сердце. Flashback Двое парней бежали по школьному стадиону. Один из них, с каштановыми волосами, выглядел проворнее и ловчее, он бежал впереди. Другой же, с тёмными-тёмными волосами, был крупнее, для своего юного возраста у него было красивое подкачанное тело. Первый был спортсменом, капитаном баскетбольной команды, второй просто не вылезал из тренажёрного зала, висел с пацанами на турниках на стадионе, чтобы быть выше, сильнее, быстрее своего хёна. Кто бы мог подумать, уж точно не Чимин, что Чонгук, так легко нагнал его и так громко хмыкнул, начиная обгонять его, вырываясь вперёд, что у Чимина чуть не отнялось последнее дыхание. На финише его встретила самодовольная улыбочка и победная поза парня, пытающегося отдышаться. Остановившись, Чимин согнулся пополам, хватая ртом воздух. Лёгкие жгло, в ногах дрожь от забега. — Я выиграл, — не переставая улыбаться, радовался Чонгук. — Да как ты…? — всё ещё пребывая в шоке от случившегося, удивленно смотрел на него Чимин. Чон жадно глотал воду, сжимая бутылку. Капельки текли по его подбородку и шее, на которой выступали венки, отчего губы Чимина пересохли ещё больше. Он облизал их, потянувшись за желанной водой. Но на самом деле желанным было другое. Чонгук набрал больше воды в рот и, притянув к себе парня, впился в его губы, заставляя открыть рот и поделиться с ним водой, которая также потекла со рта старшего, струйками медленно скатываясь по ключицам. Чимину было приятно. До дрожи в коленках приятно, но… — Ты что творишь?! — шикнул он, чуть отпихивая от себя парня, испуганно оглядываясь по сторонам. — Кто-то же может увидеть. — Мне плевать, — сказал Чонгук, намереваясь вновь словить его губы, но, получив очередной отказ, недовольный, он взял того под локоть, уводя за собой. Чонгук завёл Чимина за здание ангара при школе, где хранились разные инструменты. Он всем телом прижал его там к стене, поставив коленку между ног парня, сомкнувшему руки за его шеей. Чонгук приблизился к его лицу, хитро сощурившись, словно хищник, пошло улыбнулся прямо ему в губы, горячо выдыхая: — Так лучше, малыш? — Ага, — проурчал Чимин, лащась к парню, однако не мог не возмутиться: — Но я тебе хён, вообще-то! — Да-да, конечно, малыш, — бормотал Чонгук, покрывая жаркими поцелуями его шею, ключицы. — Только не зазнавайся насчёт сегодняшнего. Не думай, что ты быстрее меня только из-за случайного выигрыша. Чонгук прекратил все действия, выпрямляясь и опираясь рукой о стену рядом с головой парня. — Вот как? — изогнул бровь, изучающе всматриваясь в лицо Чимина. — Хочешь реванша? Можем устроить прямо сейчас марафон… Чимин закатил глаза и притянул болтливого парня к себе, закрывая поцелуем его рот. — Может лучше устроим марафон чего-то другого, крольчонок? — сексуально закусив пухлую губу, прошептал Пак, играясь с ушком Чонгука. У того сразу же загорелись глаза и в прямом смысле зачесались руки, которые полезли под майку парня. — Я и там буду победителем, — подмигнул Чонгук ему, получая очередные закатанные глаза и нежные руки на поясе. EndFlashback