Три минуты тишины

Елена Емельянова

Я курила на продуваемой всеми ветрами набережной, снова и снова вспоминая, как столкнулась там, на далекой Камчатке с Сашкой, вспоминая и улыбаясь миру, настолько огромному, настолько же и маленькому, позволяющему не теряться тем, кто нужен, тем, кто звучит с тобой в унисон. Отзываясь на мои мысли в кармане ветровки завибрировал телефон, а потом над набережной Петрозаводска, — я все никак не могла достать телефон из кармана, — раздалось: — От мыса до мыса, без лишнего риска, а в мыслях, — я рассмеялась, понимая, что жизнь снова закруглила мои мысли и реальность, ведь как иначе можно было бы объяснить, что именно сейчас, именно тут, на набережной Онеги снова зазвучат Саша и Сережка, со своей седой, кружащейся как раз над Онегой печалью? — Емельянова, слушаю вас, — привычно бросила я в трубку, даже не глядя на экран, такая мелодия могла зазвучать только на вызов близких. — В какие джунгли ты снова спряталась, Пантера? — резковатый голос из очень далекого прошлого заставил меня буквально подпрыгнуть на месте. Я даже представить не могла, что вот сейчас, вот тут, в этом отпуске, куда меня буквально силком выпинали все, включая ВВ, отпуске, куда я приехала повспоминать, как к нам на поляну со словами «Мне нужна ваша помощь» вышел Лазарь, повспоминать все, что было дальше, меня накроет прошлое гораздо старше этих воспоминаний, гораздо старше, гораздо страшнее и гораздо… теплее, нужнее, основательней? Я сама бы не подобрала название этому прошлому, понимая, что оно — тот самый остов, на который я потом нанизывала одежды всей будущей жизни. — Пантера? — снова звал голос, а я все никак не могла ответить, боясь, что ошиблась. По дороге куда-то промчался экипаж, и я снова и снова, как делала всегда, видя нашу цветографику, мысленно пожелала удачи ребятам в их битве, и тихо спросила-ответила: — Сережа, ты? — Узнала, — голос помягчел, — ты где? Мне тут птички напели, что ты где-то на моей территории. — Птички? Передай этой гордой птице, что я перышки-то ему повыщипаю по возвращению, — усмехнулась я, снова закуривая, а потом сообразила, что на фразу о территории я не среагировала. — Так, а ты где? — Я рядом, я всегда рядом, — голос улыбался, а я как наяву увидела руку, протянутую мне, из последних сил вытягивающейся на точке опоры, но все так и не способную вылезти по «Телевизору», сколько бы там, внизу, мне не старался помочь Алан, — ты же помнишь. — Я далековато от Скалы, — призналась я. — Я знаю, Лен. Я даже знаю где и почему ты. Ты приезжай давай, я метку тебе кинул.