Три минуты тишины

Сергей Гиреев

То, что она ответила — уже большая удача. Ленка могла тупо отключить телефон, ведь о том, что ей отдан приказ отдыхать, я знал от Полякова. Но она ответила. И даже, кажется, собралась приехать. Приедет — посмотрим, не будем заранее голову ломать, хотя тот факт, что Поляков вибрировал в разговоре, свидетельствовал о том, что разбираться придется мощно. Понять бы с чем… — У нас вызов, автоавария, — в кабинет заглянула Таня. — Едем, — оставив размышления в кабинете, я вышел. — Старик, мы ждем гостью. Встречай. — А и встретим, — Быков встал, прихватив со стола чайник. — Старик, — бросил я ему в спину, — это Ленка. Наша Ленка. Плечи Старика не дрогнули, он, кажется, меня даже не услышал, хотя это только казалось. Он услышал в моей фразе все, что я не сказал, и даже все, что сказать хотел.

***

— И что это за нашествие теток на нашу голову, — ехидно поинтересовалась Татьяна уже в машине. Николай навострил ушки. — Отставить ехидство, — приказал я. — Визит ожидается знатный, так что берегите части тела. — Даже так? — Петров изумился, все больше напрягаясь. — И что, прям такая бабка Ежка на нашу голову? — Да не то слово, — усмехнулся я, — рядом с ней всякие беловы с поляковыми и не стояли. — И правда, пугало какое-то, — усмехнулась Таня. — Ты не права, Татьяна. И если ничего не изменилось, то ты с ней подружишься. Да еще как подружишься. Но это только если ничего не изменилось. Хотя…

***

Бойцы замолчали, видимо, понимая, что говорить сейчас не нужно, а я вдруг вспомнил, как на маевке к нам на стоянку выскочил кто-то из парней с криком: — Конг разбился. Пока мы собирались, выгребая из палаток рации, обвязки, веревки, аптечки и железо, пока добежали до спуска, пока навесились и спустились, внизу все было закончено. Иммобилизированный пострадавший лежал на импровизированном щите, смастеренном даже непонятно из чего, девчонка в смешных тигриных лосинах и мешковатом свитере, что-то говоря по телефону, стягивала скальные туфли, кто-то, кажется Таврида, успокаивал кого-то из турья, а Джон сматывал бухту веревки. — Страховки не трогай, — приказал кто-то, — тут работать будут еще. — А толку, — девчонка дошнуровала кроссовку, — точки тебе ничего не скажут. Тут вопрос один — удержали или не удержали. Но это потом. Сейчас он — важнее. Ждем борт из Приозерска. — Вызвала? — Вызвала. Говорят, скоро будут.

Елена Емельянова

Я уже пролетела почти сорок километров, навигатор показывал, что до точки мне еще километров двадцать, но тут почти под колеса мне вывалился невнятный субъект, который, заикаясь, мог выдать только одно: — Тттттам… Чертыхнувшись, я вылезла из машины. И поняла, что заставило субъекта заикаться. Внизу, метрах в пяти, зацепившись за самый край выступа, балансировала машина. — Твою же… — выдохнула я, понимая, что одна я тут не помогу, — вызывай спасателей и Скорую, — приказала я субъекту. — Вызвал, но их все нет… — И давно нет? — Минут десять. — Они тебе не волшебники в голубом вертолете, — выругалась я, разворачивая машину, чтобы удобнее было зацепить трос, — сейчас будут. Слава Господу, отдавая мне машину, Андрею не пришло в голову ее разгрузить и разобрать, и все внедорожные причиндалы были в наличии. Щелкнули карабины, трос серебристой змейкой пополз вниз. — На металле я еще не дюльферяла, — снова усмехнулась я, обнаружив, что нормальных концов в машине все-таки нет, но тут же увидела знакомый проблеск маячков, — а глядишь, и не придется. Трос сбросила, спуститься не успела, — уже в полный голос крикнула я вышедшему спасателю. — Не мешайте, девушка, — выскочившая девчонка уже открывала багажник, — уезжайте! — Успею, — прошипела я, увидев, кто вышел из машины последним. Ноги вдруг стали ватными, голос осел. С трудом сделав шаг, я прохрипела: — Сергей!..

Старик

Чай успел настояться и остыть, но обещанная мне высокая гостья появляться отказывалась категорически. Тишина была и в радиоэфире.

Татьяна Белова

Суетящаяся у машины тетка проблемой, конечно, не являлась: отгонять незваных помощников профессионально получалось у нас у всех. Она, скорее, могла проблем создать своим состоянием, слишком уж она была бледной. Но то, что увидев отца, она почти обморочно прохрипела его имя, заставило всмотреться в нее внимательней. А уж когда Саид сделал шаг ей навстречу, а потом, рванувшись, обнял, я вообще потерялась: таких проявлений эмоций я и сама получала не всегда, а тут… Только потом я увидела петцль, выпущенный трос, правильно развернутую машину, уже открытую на заднем сиденье укладку. — Я с вами, — проговорила тетка, подходя к уже спущенной вниз параллельно ее тросу веревке. — С нами, с нами, — неожиданно развеселился Саид, — каску надень и перчатки, Лен. Только я прошу тебя… — Сергей, — Лена внимательно посмотрела на отца, — я и не знала, что ты стал специалистом по предупреждениям. Надеюсь, что лишние вопросы про кабинеты и поля ты не осилил. — Только приступил к их изучению. Ускориться? — Не стоит, — Лена полоснула взглядом так, что стало понятно: пугал папа ее крутым нравом не зря. Саид попытался что-то сказать, но Елена выбрала радикальный способ прекратить дискуссию: дюльфер. И сразу же снизу раздался ее голос: — Нет, придурок, там же бензин!

Сергей Гиреев

Мы давно уже передали пострадавшего медикам, все, даже Таня, вдосталь оторались на Грека, который попытался сказать в очередной раз, что он племянник того самого Полякова, на что Елена ехидно хихикнула: «Ну, а я дочка Шойгу», причем хихикнула так, что я был готов спорить: и она, и СК считают это правдой, я уже усадил Петрова за руль Ленкиного джипа, отправив туда же и Таню с Греком, устроил Ленку в машине и был готов приступить к расспросам, когда голосом Старика рация прохрипела о кошке в люке теплоцентрали. — Заедем? Или молодняк отправим? — Заедем, — улыбнулась Лена, — кошачьи выезды — моя привилегия. — Не угадала. На этот раз малого тренировать будем. — Ну… потренируем.

Елена Емельянова

Надо признать, что племянник Полякова был хорош собой: литые мышцы, стильная стрижка, сидящая, как влитая, полевка. Только вот мозгов у него не было ни на грош, чуйки не было, способности чужую боль чувствовать не было. Или же все это было, но скрытое под таким панцирем цинизма, себялюбия и самолюбования, что становилось даже страшно: как же все это просмотрели в академии. Или не просмотрели, сделав скидку на дядю. Впрочем, какое-то раскаяние в тот момент, когда мы отправили пострадавшего, Александр Грек продемонстрировал, но слишком уж поверхностным, без анализа ситуации оно было. Вот и сейчас, передав кошку Катю Татьяне, вернув на место люк, Грек уже был готов разойтись в тираде-отповеди, впрочем, он ее и начал, но не выдержала Таня. Она пыталась что-то объяснить лейтенанту Греку, но тот ее или не слушал, или не слышал. — Отставить дебаты! — я сама не ожидала от себя такой экспрессии, а уж мелкие — тем паче, по крайней мере подскочили оба: и Таня, и Грек. — Спасать надо всех. Усвоили? — Вот и лезли бы сами за кошкой, если так надо, — взъерепенился юнец. Я уже была готова изнасекомить юношу, но тут из-за спины нарочито-ленивый голос Саида поинтересовался, требуя ответа: — Понятие ветеринарной разведки, курсант. — Я еще не… — При угрозе или возникновении эпизоотии организуется ветеринарная разведка, которая выявляет вид возбудителя болезни, источник инфекции и определяет границы очага поражения. В случае возникновения особо опасных инфекций в очаге поражения вводится карантин, который включает в себя организационные и противоэпизоотические мероприятия, направленные на предотвращение распространения болезни за пределы очага поражения. При менее опасных инфекциях проводятся ограничительные мероприятия, определяемые инструкциями по борьбе с этими инфекциями. В очаге ЧС проводятся следующие мероприятия: выявление, изоляция и лечение (убой) заболевших животных; выявление и обезвреживание источников возбудителя инфекции; создание или повышение невосприимчивости животных к заболеванию (оздоровительные мероприятия, профилактика и иммунизация). Для предупреждения распространения эпизоотии и ликвидации последствий ЧС проводятся: обеззараживание кормов и животноводческой продукции; утилизация трупов животных; мероприятия по дезинфекции, дезинсекции и дератизации, — мозги верный ответ выдали раньше, чем я дала себе труда подумать. Впрочем я хорошо помнила, как шеф корпел над этим самым учебником, а я вычитывала гранки. — Учись, стажер, — довольно хохотнул Саид, обнимая меня. — Не ожидал, — уже на ухо прошептал он мне.  — Учись, майор, — хохотнула я.

Сергей Гиреев

Ленка, обнимавшая Пузыря, обнаружилась на берегу озера. Пес, замерший изваянием, позволял трепать свои уши, тискать холку, вообще вел себя как совершеннейший антистресс. И был бы таким, если бы плечи Лены были бы не столь напряженными, если бы не вздрагивали так судорожно. Я сознательно зашелестел травой, пнул пару камешков. Я точно знал: слез, которые Лена прячет, мне видеть не надо. Точнее ей не надо знать, что я эти самые слезы видел. — Ты чего, Пантера, на какую охоту вышла? — присаживаясь рядом, спросил я. — Да на рыбалку, скорее, — негромко ответила Ленка, показав глазами на замершую в вечерних сумерках озерную гладь. — Ну и как рыбачится? Золотую рыбку поймала? — Давно, — улыбнулась Лена так светло и солнечно, что я позавидовал. Позавидовал и понял: ни с чем разбираться мы не будем. Лена со всем разобралась сама. А сейчас просто устала. И ей просто надо побыть одной, вне ее привычного графика. — Желания-то остались еще, — я плотнее прижал к себе Ленку, пытаясь как-то дать понять, что я все понял, но Ленка ответила неожиданно серьезно. — Все три, Сереж. Пока не тратила. Это НЗ, на крайний случай, — мы помолчали, а я со страхом думал о том, какие обстоятельства заставят Ленку хотя бы одно из желаний произнести, и кому оно будет адресовано. — Ценный НЗ. Береги его, — я поднялся, помогая встать Лене, — пойдем-ка ужинать. Рыбка стынет… — И водка греется? — Ну типа того.

***

О том, что копченую рыбку Лена любила, Старик помнил. И сейчас, глядя на облизывающую пальцы Ленку я из-за спины показал ему сжатую ладонь с поднятым вверх большим пальцем. А Лена, протерев руки влажной салфеткой, вдруг попросила, глядя на волейбольную сетку, натянутую между двумя зданиями: — А не сыграть ли партию? — На ночь глядя? — изумился Грек. — А почему бы и нет, — со скамейки встала Таня, — погоняем мужиков, Лен? — Легко, — хихикнула та.

***

Говоря Тане про дружбу, я и не ожидал, что контакт эти двое найдут так быстро, хоть и не сказали друг-дружке и пары слов. Но играли они так, словно сговорились заранее. Ленкины подачи, поставленные кем-то давно и профессионально, иногда не мог принимать и я, Грек же просто взмыленной лошадкой скакал по корту, гоняемый из угла в угол. — Ну хватит вам, все зверье в лесу криками перебудите, — Старик нарисовался как нельзя вовремя, — идите чай пить и черничные пирожки лопать. — Черничные? Да ты волшебник! — Ленка чмокнула его в щеку. — Учус, — гордо ответствовал тот.

***

Гитару под самый конец вечера принес Коля. Видимо, захотелось ему, гитаристу знатному, к слову, покрасоваться перед Ленкой, но он не угадал. Ленка инструмент сцапала сразу же, ехидно посмотрела на меня, потом — на Таню. И до первого аккорда я знал, что сейчас прозвучит. А помнишь, друг, команду с нашего двора, Послевоенный — над веревкой — волейбол, Пока для секции нам сетку не украл Четвертый номер — Коля Зять, известный вор. А первый номер на подаче — Владик Коп, Владелец страшного кирзового мяча, Который если попадал кому-то в лоб, То можно смерть установить и без врача. А пятый номер, наш защитник, Макс Шароль, Который дикими прыжками знаменит, А также тем, что он по алгебре король, Но в этом двор его нисколько не винит. Саид Гиреев, нашей дворничихи сын, Торговец краденным и пламенный игрок. Серега Мухин, отпускающий усы, И на распасе — скромный автор этих строк. Да, вот это — наше поколение, — Рудиментом в нынешних мирах, Словно полужесткие крепления Или радиолы во дворах. Словно полужесткие крепления Или радиолы во дворах. А вот противник — он нахал и скандалист, На игры носит он то бритву, то наган: Здесь капитанствует известный террорист, Сын ассирийца, ассириец Лев Уран, Известный тем, что, перед властью не дрожа, Зверю-директору он партой угрожал, И парту бросил он с шестого этажа, Но, к сожалению для школы, не попал. А вот и сходятся два танка, два ферзя, Вот наша Эльба, встреча войск далеких стран: Идет походкой воровскою Коля Зять, Навстречу — руки в брюки — Левочка Уран. Вот тут как раз и начинается кино. И подливает в это блюдо остроты Белова Танечка, глядящая в окно, — Внутрирайонный гений чистой красоты. Ну что, без драки? Волейбол так волейбол! Ножи отставлены до встречи роковой, И Коля Зять уже ужасный ставит «кол», Взлетев, как Щагин, над веревкой бельевой. Да, и это наше поколение — Рудиментом в нынешних мирах, Словно полужесткие крепления Или радиолы во дворах. Мясной отдел. Центральный рынок. Дня конец. И тридцать лет прошло — о Боже, тридцать лет! — И говорит мне ассириец продавец: «Конечно, помню волейбол. Но мяса нет!» Саид Гиреев — вот сюрприз! — подсел слегка, Потом опять, потом отбился от ребят. А Коля Зять пошел в десантные войска, И там, по слухам, он вполне нашел себя. А Макс Шароль — опять защитник и герой, Имеет личность он секретную и кров. Он так усердствовал над бонбой гробовой, Что стал членкором по фамилии Петров. А Владик Коп подался в городок Сидней, Где океан, балет и выпивка с утра, Где нет, конечно, ни саней, ни трудодней, Но также нету ни кола и ни двора. Но, кол-то ладно — не об этом разговор, — Дай Бог, чтоб Владик там поднакопил деньжат. Но где найдет он старый сретенский наш двор? — Вот это жаль, вот это, правда, очень жаль. Ну, что же, каждый выбрал веру и житье, Полсотни игр у смерти выиграв подряд. И лишь майор десантных войск Н.Н.Зятьев Лежит простреленный под городом Герат. Лежит простреленный под городом Герат. Отставить крики! Тихо, Сретенка, не плачь! Мы стали все твоею общею судьбой: Те, кто был втянут в этот несерьезный матч И кто повязан стал веревкой бельевой. И кто повязан стал веревкой бельевой. Да, уходит наше поколение — Рудиментом в нынешних мирах, Словно полужесткие крепления Или радиолы во дворах.