Три минуты тишины

Андрей Романов

Это наше двойное «волшебно» еще долго навязчиво крутилось в голове, не давая уснуть, заставляя вспоминать… Лена спала, уткнувшись носом в мое плечо, а я гонял картинки памяти: больница, в которую доставили ее, совсем юную, совсем девочку, но уже на осколки разбитую; сжатый, как консервная банка, лексус и зажатая в нем молодая девушка, с такими знакомыми глазами; Лена в больничной палате, в компании новорожденных близнецов, и маленький букет, оставленный в снегу за окном; Лена в рабочем кабинете, на парадах, на ЧС… Лена могла быть кем угодно и какой угодно, неизменным было одно: ее преданность делу, людям, ее верность жизни, как таковой. Словно подслушав мои мысли, Лена распахнула глаза. — Не спишь? Собирайся. — Куда? — Пока не придумала, но пара идей есть. Мне позволено поиграть в условную пострадавшую. А еще я хочу с Сашей поговорить: мне кажется, он не откажется потренировать Питер.

Андрей Лазарев

— Коллеги, мы получили приказ разворачиваться. На территории Карелии объявлена внезапная проверка, медицинскую поддержку будем оказывать мы и подразделения аэромобильного госпиталя Гордеева, — Саморядов смотрел серьезно, — вылетают хирурги. Андрей Палыч, подготовьте список бригады. — Можно я с ними? — вылез Павел. Я едва заметно кивнул. — Хорошо, — согласился Саморядов. — Готовьтесь.

Елена Емельянова

Я забрала у Андрея спутник, и, несмотря на позднее время, позвонила в ЦУКС. — Здравия желаю, здесь единичка, — ответила я на приветствие дежурного офицера, — готовьтесь через сутки передать Гирееву новую вводную: в шхерах потеряна связь с группой детей. Координаты группы неизвестны. — Елена, СК просил не усложнять, — в диалог вмешался Орлов, — там… — Я знаю, Вов. Я помогаю, я с него ясли снять хочу. Мне нужен Кеша, точнее борт, заряженный всем необходимым для разворачивания лагеря на тринадцать человек. Запасы продуктов и питья на четыре дня. Выполнять. На все про все — два часа времени. Выполнять. — Куда ты собралась, Лен, — поинтересовался Орлов. — А Лазарь меня знает, — пошутила я, — кстати, эту фразу можешь передать Гирееву лично. — Он, кстати, развернулся. — Я знаю, я же сама эту идею Гордееву подкинула. Отлично! Да, Вов, еще, скажи Саиду, что мы своих никогда не бросаем. Только сам скажи. От меня он эту информацию не примет. СК. — Что ты задумала? — поинтересовался Андрей. — А на Ладогу хочу. Мне весь отпуск момент знакомства с Лазарем вспоминается. — Ну, будет тебе Ладога, — улыбнулся муж.

Сергей Гиреев

Читая вводные я понимал, что планировала эту развлекалочку не Елена — слишком уж подозрительно ясным было все. Но спорить сейчас не хотелось. Все приказания были отданы, первые отчеты уже звучали в эфире, и я, потянувшись, позволил себе глоток кофе. В комнату влетела Лена. — Саид, давай я малышню у тебя заберу, чтоб под ногами не путались? — Буду благодарен, — признательно сказал я, понимая, что ясельная группа будет больше мешать. — Ну тогда забираю. Дня через три верну. Работай.

***

Урагановские детки пищали от восторга: сначала ранний подъем, потом — перелет на берег Ладоги — на этот раз я решила все-таки остаться на земле, правда, аккурат напротив памятного нам островка, постановка лагеря, костер и гитара сначала от Андрея с Ураганом, потом от самих малышей. Последней гитару взяла я. В голове роились миллионы песен, но пальцы сами выводили сложные испанские мотивы, вдруг перемежавшиеся простеньким перебором, и снова срывавшиеся в бешеный испанский ритм. Молчал Андрей, молчал Ураган, Сашка с Валеркой и Викуля с Андреем смотрели удивленно, и только Лиза улыбалась: — Это же сама жизнь, — ответила она на мой короткий вопросительный взгляд. Перебор сам собой оборвался аккордом: Река с простым названьем Жизнь Не так длинна, как мы хотели б, К тому ж житейские метели В лед заковать ее взялись. Вперед, покуда тонок лед! Гребу, как бес, — и вот пробился. А те, кто там остановился, — Их лед раздавит, изотрет… Река с простым названьем Жизнь — То, словно море, широка ты, То обнажают перекаты Камней щербатые ножи, То не отыщешь берегов, То в скалах бьешься в кровь бортами. А кто отчается, устанет, Взмахнет рукой — и был таков… Река с простым названьем Жизнь Не так проста, как показалось. Пораньше б знать, что нам досталось, — Хотя бы за руки взялись. То за бортом кипит вода, То окружает мертвой зыбью, И, как круги от плясок рыбьих, Прочь разбегаются года… Река с простым названьем Жизнь Одолевает понемногу. И вот — два пенящихся рога! Мне их ни в жизнь не пережить… В усмешке скалятся они, Они друзей моих косили: Кто в этой гонке обессилил, Кто спьяну бросился на них… Река с простым названьем Жизнь — Ты для иных непроходима, Но мне пройти необходимо Твои стальные рубежи. Бог не открыл во мне гребца, Но выгребаю на стремнину. Я не желаю половину — Я буду драться до конца! *

Андрей Лазарев

Местный командир, Сергей Гиреев, Саид, чем-то напомнил мне себя самого, только горячее и резче, но командовал с умом, руководить не лез, более того, сразу же отдав мне в распоряжение всех медиков его экипажей. Работы по нашему профилю пока не было, и мы, с согласия Гиреева, развернув-таки полевой госпиталь, организовали прием местного населения. И только когда примчался кто-то из спасателей и проорал, что из Кинермы надо доставить сюда десантника с осколком под сердцем, я понял, что план учений писала Емельянова — такую задачку придумать могла только она. Только ей в голову могло прийти заставить нас решать вопрос транспортировки нетранспортабельного в принципе больного. — Ладно хоть не приступ аппендицита в шхерах выдумали, и на том спасибо, — проговорил я, и тут же услышал в ответ: — Шевелитесь, доктора, там парень реально умирает. — Полетели! — приказал я. — Пашка, со мной. — Я с вами, — вылезла девчонка, Татьяна, — я абдоминальный хирург. — Отлично!

Александр Грек

Я уже успел придумать электромагнит для транспортировки бедолаги, но тут примчались медики аэромобильного госпиталя, руководил которыми невысокий военный хирург. С ними была и Таня. Как-то внезапно вся инициатива перешла к ним в руки, и нам осталось только смотреть, как сама собой, — по крайней мере так казалось, — установилась палатка, к которой от борта потянулись шланги, как в нее перенеслось оборудование, инструменты, медикаменты. — Ну, с Богом, — выдохнул хирург. — Таня, ты с нами? — Конечно, — Белова скрылась в палатке.

Андрей Лазарев

Мы справились. Я сам в это не верил, но мы справились. Бой у войны, длившийся почти сутки, по-сути, выиграли вчерашние пионеры — очень уж качественно работали Татьяна, Пашка и Надя. Ну и я не подкачал. Не мог подкачать. Мы передали бойца врачам областной, вернулись в расположение отряда и сразу же поняли, что легенда учений подкинула очередной фортель: слишком уж пасмурными ходили все спасатели. — Что случилось, — поинтересовалась Таня, и кто-то, кажется, Старик, ответил: — Елена с яслями где-то пропала. — Найдется, — уверенно ответил я, — эта — вывернется. — Я о ней и не переживаю, — откликнулся Саид, — но с ней дети, и где ее искать, один Лазарь знает. — Что? — буквально подпрыгнул я. — Ну, Емельянова, ну… Карту! — На, — Саид протянул мне атлас автодорог Карелии, — поможет оно тебе? — Нормальную карту дай, — ощерился я, — я, кажется, знаю, где они. Кстати, фразочка про Лазаря явно не твоя. Откуда она? — Да так, Пузырь мне ее пролаял, — отмахнулся Саид. — А что? — Да так, чуйка, — я изучал карту, — вот тут они, Сергей, где-то в этом квадрате. Поднимай борт!

Елена Емельянова

Прошло больше трех суток с момента нашего прибытия на берег, и больше двух с того момента, как мы «официально» пропали. Я уже была готова «найтись», но слишком хорошо и спокойно было тут, на Ладожском берегу. Детки под присмотром Андрея и Урагана ушли в лес, я же устроилась на берегу, наблюдая за медленным течением волн, когда сзади, из-за спины, услышала такой долгожданный голос: — Доброго времени суток! Меня зовут Андрей Лазарев и вам, — Андрей на секунду замялся, — кажется нужна моя помощь. Кажется?