Три минуты тишины

Сергей Шойгу

— Я не знаю, что делать, — расстроенный Орлов прятал глаза, — я просто не знаю, что делать. — Вов, на тебя это не похоже, — я внимательно смотрел на друга. — Я не понимаю, почему ты приехал с этим ко мне, а не пошел прямо к ней? Почему, Вов? Почему? Что дает тебе право думать, что вмешаться надо со стороны? Ты же понимаешь — она не простит. — Понимаю, Сергей, понимаю. И повторю: я не знаю, что делать. — Мне позвонить Юле, или ты подумаешь еще? Или все-таки поговоришь сам? — Не знаю, Сергей, не знаю. — Знаешь ты все сам, Володь. Отлично знаешь. Просто решиться не можешь, потому, что сейчас надо сделать больно. Ты не спеши действовать, времени еще вагон. Ну если не вагон, то дрезина — точно. Ситуация не критичная, тяжелая, но не экстремальная. Но думай, друже, думай. Желательно быстро и точно, как на ЧС. — Подумаю, Сергей, подумаю, — Володя встал, мы пожали друг другу руки, и друг покинул кабинет, а я крутанулся к телефонам. Гордеев ответил сразу…

Татьяна Белова

Странно. Очень странно. Вроде бы ничего не изменилось, кроме числа звезд на папиных погонах, но он стал другим. Он все так же рычал и кричал на ЧС, не давая спуску никому, особливо гоняя Грека, он все так же плевал на инструкции, если они преграждали ему путь к спасению все равно кого, он все так же не обращал внимания на авторитеты, но… Он стал другим. И я даже понять не могла, что изменилось, пока не услышала фразу Старика, сказанную кому-то: «А он просто снова страховку обрел»…

Елена Емельянова

— Ленка, хватит валяться, идем чай пить, — на крыльце нарисовалась Лерка, с которой мы вдвоем остались на даче. Мужики, собрав всех мелких, причем в категорию мелких угодили все, включая Дениса и Витьку, а также Лиз, укатили на полигон, Глеб дежурил, Вадим с Викой обживали свой дом, и только живность резвилась у бани, причем кот гонял то ли белок, то ли бабочек, а Вензель с упорством деревообрабатывающей фабрики, разбирался с поленницей. — Лень, — отозвалась я из подушек, снова качнув ногой качели, — да и жарко. — Тебя водой облить? — поинтересовалась Лерка с какой-то скрытой обидой. — Не-а, лучше мороженого, — покачала головой я. При слове «мороженое», произнесенном, надо сказать, не громко, у меня на груди тут же нарисовался Марс, спикировавший, похоже, с соседней сосны, а у качелей изваянием замер Вензель. — И этим гаврикам — тоже. — Уговорила, — засмеялась Лерка, уходя в дом. Вернулась она быстро, но без мороженого, а с вопящими на всю Ивановскую моим смартфоном, моим же пейджером, забытым в этот раз дома смартфоном Андрея и ее собственным смартфоном. — Твою мать, — проговорила я, забирая из дрожащих рук подруги все средства связи.

Александр Гордеев

— Саша, возвращайтесь, — голос Лены в трубке вибрировал, вибрировал нервно и испуганно. — Что случилось? — Возвращайтесь, я сказала, инструкции и рассказы потом. — Емельянова сбросила звонок. Я встал со скамейки, на которой загорал уже почти час, наблюдая, как мелочь резвится на скалодроме, подгоняемая Деном и Витькой. Андрея на полигоне видно не было, скорее всего, он так и засел в кабинете, и я крикнул Дену: — Сворачивайтесь, готовность к выезду — пять минут, — и понял, что угадал, ибо из корпуса вылетел Андрей. — И бежит к пруду графиня изменившимся… — Витька буквально заткнулся под моим взглядом и бешено включился в сборы, помогая малышатам собраться. — Что? — выдохнул я подошедшему Андрею. — Беда дома, совсем беда, — уронил Андрей, — ЧП в Тырныаузе.

Валерия Гордеева

Выслушавшая все новости Елена замерла, и только по лицу пробегали тени, впрочем, может эти тени отбрасывала листва деревьев? Но нет, резче прорезались скулы, побелели костяшки пальцев. — Елена? — подруга меня не слышала, уйдя слишком глубоко в себя. Я вернулась в дом, налила ей стакан холодного чая и поспешила обратно, прихватив попутно ее ежедневник: что-то мне подсказывало, что пришла пора очередных линий-стрелок…

Елена Емельянова

Я смотрела на дачу, но видела не бревенчатые стены, а крашеную стену палаты, в которой открыла глаза, не деревья, а построенный папой ГОК, не песочницу, а воды Баксана, не забор, а привокзальную площадь и девятиэтажку, в которой жил кто-то из спасателей, кажется, Сергей. Я видела город моего детства и юности, город, который сначала тряхнуло землетрясением, а потом накрыло селевым потоком. Мне стало холодно. Жизнь подкинула ситуацию, которую однажды стараниями деда я уже пережила, тогда, во время моих первых кубических учений. И сейчас я даже не сомневалась: полечу руководить туда я. Ну не могла я никому доверить этот город, не могла и не хотела. Я набрала номер Орлова, готовясь сообщить, что прикрывать тылы тут ему, и едва не упала, услышав в трубке плачущую Ольгу, жену Володи. — Лена, он сознание потерял, а Скорой все нет, — сквозь рыдания проговорила она. Я метнула бешеный взгляд на Леру, но не успела ничего сказать, ибо Ольга прорыдала: — наконец-то… — Оля, Оль, — буквально взорвалась криком я, — скажи медикам, пусть к Гордееву везут, не экспериментируют с городскими клиниками, и вертушку вызывают. Я распоряжусь сейчас. Поняла? — Да, — простонала Ольга, и я сбросила звонок. — Я поняла, Лен, сейчас все будет, — Валерия взялась за свой телефон, а я, снова задумавшись, набрала номер Саида. — Сергей, мне нужна помощь, — негромко проговорила я ответившему другу.

Валерия Гордеева

— Лен, я развернула Сашу в клинику, и вызвала борт сюда — я там нужна буду. Лееена, — я потрясла Емельянову за плечо, — Елена! Товарищ генерал! — Ты все верно сделала, — Елена вынырнула из размышлений или воспоминаний, — меня заберете заодно, после клиники в ЦУКС полечу. Я там сейчас нужнее. — Ты в норме? — А ты? Лер, психоанализом потом займемся, сейчас работать надо, — через плечо, уходя в дом, бросила Елена. — Вы мне лучше Володю спасите.

Федор Поляков

— Здравия желаю, господа офицеры. Тырныауз на экран, Тилова на связь, трансляцию параллельно Гирееву заведите, — неизвестно откуда взявшаяся Емельянова заняла свое место в зале. — Кофе и воду Емельяновой принесите, и вызовите сюда врача, — наклонился я к молоденькой девчонке, что-то ищущей в наших базах. Девочку вымело из-за стола. — Федор Дмитриевич, докладывай. Я вздрогнул. Скрывать масштабы катастрофы от Емельяновой, уже все увидевшей на мониторах было глупо, но я все равно подбирал выражения, помня, что говорю о родном для Елены регионе. В зале установилась гробовая тишина, в которой мой голос звучал особенно страшно. Слушая меня, Елена бледнела все сильнее и сильнее, на мониторе играл желваками Саид, глядя одновременно на нас и на город, тоже не чужой ему, и только Тилова на мониторах еще не было. — Я поняла, спасибо, — Лена откинулась в кресле, а потом, достав смартфон, набрала чей-то номер, приказав: — Шойгу на связь попросите выйти. Папа, привет. Знаю, конечно. ТВМК* почти цел, район вокзала тоже, если десятиэтажек не считать, моста нет, дамбы судя по всему повреждены. Поможешь? Все штатно, также, как тогда, на учениях. Спасибо, родной, люблю тебя! В зале наконец восстановилась штатная обстановка, Лена, снова бросив взгляд на мониторы, словно только что увидела Сергея. — Подполковник Гиреев, возглавьте нашу группировку там, — приказала она, — я попрошу помощи у военных строителей и дам приказ развернуться госпиталю. Когда готовы вылететь? — Немедленно, как только будет борт, — Саид, если и был удивлен, то тщательно это скрыл. — Добре. Вылетайте. — Елена Евгеньевна, генерал армии Шойгу на связи, — доложил кто-то из связистов, и на главном экране появилась фотография министра обороны. — Здравия желаю, господин генерал, — приветствовала его Елена, — нам нужна помощь ваших строителей. — Здравия желаю, — голос Шойгу, немного тягучий и вязкий, заполнил собой огромный зал, и почему-то у меня возникло странное сравнение с бальзамом на душу. — Я же обещал как-то все прелести личной… — Я помню, — прервала Елена коллегу, явно понимая, что сейчас скажет генерал и не желая, чтобы продолжение было услышано нами, — вот тот самый случай, когда она нужна. Ситуация уже известна, мы ее нашими стараниями тренировали, с той разницей, что на месте руководить будет Гиреев. — Принял. Работаем! — Шойгу сбросил связь, но тут же зазвонил Ленин смартфон. Она ответила на звонок, выслушала звонившего и улыбнулась, неожиданно светло и солнечно улыбнулась.

Андрей Романов

— Ну почему, ну объясните мне, почему? — Гордеев горестно задавал вопрос и без того расстроенной Ольге. — Почему он сразу не рассказал нам все? Сейчас все было бы намного проще… — Александр Николаевич, но ведь вы спасете его? — женщина умоляюще смотрела на Сашу. — Мы сделаем все от нас зависящее, — влетевшая в кабинет Валерия мгновенно поняла, что происходит, — я Емельяновой обещала. Она его потом сама придушит, и права будет. Саш, что имеем? — Я помогу, — несмело улыбнулась Ольга, но была прервана Сашей: — Результаты анализов и МРТ ждем. Переодевайся! — Сейчас вернусь, — Лера уже направилась к выходу, но тут же вернулась, — Саш, а кто из наших летит? — Лазарь. И Соколов. Они уже в курсе, готовятся. — Ты изверг, Сань, — уронил я. — Нет, Андрей. Просто эта битва теперь для всех личной будет. Лера, вперед!

Сергей Шойгу

Я даже не думал, куда мне ехать вечером, для меня маршрут был предельно ясен. Очевидным он оказался и для моего водителя, который услышав мое скупое «Туда» в ответ на вопрос, куда мы едем, привез на дачу. Дом приветливо желтел окнами, из детской даже сюда, на улицу, доносился детский счастливый смех. Ворота распахнулись даже раньше, чем я успел позвонить… Хотелось в дом. Хотелось, чтобы Сашенька с ее извечным «деда!» на манер обезьянки вскарабкалась бы на руки, доверяя очередной страшный-престрашный секрет, хотелось каких-нибудь плюшек в исполнении Лены или Леры, хотелось чая и коньяку, и уюта на кухне. Но сейчас мои желания не имели никакого значения. Сейчас я нужен был Лене. Я увидел ее не заходя в дом. У затухающего костра она сидела одна. Рядом на бревне валялась куртка, а на пеньке примостились термокружка, блокнот и смартфон. Лена ушла глубоко в себя, по крайней мере на звук моих шагов она не обернулась. — Почему не ты? — спросил я, присаживаясь рядом, — почему не ты или Андрей? — Потому что у меня другого выбора не было. Володя у Саши, оперируют еще. Мне не на кого бросить дом и министерство. Андрей не бросит меня, ну, а для Саида город… — Я знаю. Чем помочь, Лен? — Уже ничем, — Лена смотрела мимо меня, — уже все сделали. Вот звонка от Инки жду, они там разворачиваются. — Лучше бы Рашиду позвонила, — пожурил я. — Все было бы быстрее. — А я ему и позвонила, — парировала Лена, — это я попросила Инну назначить ответственной, мне с ней проще. Мы же с ней еще со времен Южной Осетии в тесном контакте. — Ну, дело твое. Сам звонил? — А то, — хмыкнула Лена, — раза три уже. Устала отчитываться. — Когда летишь? — Пока не знаю, — пожала плечами Лена, — он просил держать в курсе, так что визиты пока откладываются, я там помешаю скорее. Кстати, — Лена резко повернулась ко мне, — информация про Орлова изумления не вызвала. Я чего-то не знаю? — Не знаешь, но не пытай. Володя сам расскажет, он просто не успел. И вообще, генерал Емельянова, ты не соловей, да и я тоже, корми давай деда! — Пойдем, — усмехнулась Лена, — метну на стол что-нибудь, кроме басен.

***

— Может быть поспишь, — предложил я, когда мы с Леной допивали чай, — оставляй мне свой телефон, я… — Не-а, — Ленка допила чай, — вахту позволено покинуть только раненым и убитым, а я вполне в норме. Хотя… Знаете, шеф, мне сначала так страшно стало. Особенно когда про Вовку узнала. Я словно совсем одна со всем этим осталась. С ЧП, воспоминаниями, юностью. С собственным страхом, что поднятую нами планку не удержу. Совсем одна. Я, по-моему, даже соображать на какое-то время перестала от ужаса. Я молчал. Видел, какой ценой дается Лене признание, и молчал. Чем больше она сейчас скажет, тем легче ей будет потом. — А потом я вспомнила наши учения, — улыбнулась Лена, мысленно снова переносясь в Константиновск, у нее даже голос изменился, снова задрожал, но в нем уже была ярость, та самая, которую она демонстрировала мне по дороге в Нальчик, обещая обрушить на многострадальный регион эпизоотию, кажется. — И решила потренировать всех остальных? — понимающе спросил я. — Ну… почти. Скорее, снова решила, что тренируют меня, мне просто надо было выбрать оптимальный курс. И я не ошиблась, кажется? — Не ошиблась, — согласился я, вставая. В этом доме мне было знакомо все, поэтому я точно знал, куда шел. Из этажерки в холле я вытащил наугад один из старых-старых номеров «Адреналина»** и вместе с ним вернулся на кухню. — На, полистай, а я пока в детскую поднимусь, — бросил я журнал Лене, — а то я так внуков и не видел еще.

Илья Соколов

Собираясь, я старался не думать о том, что в момент получения приказа у меня по позвоночнику прошла дрожь, что на секунду от ужаса сжались все органы, а потом я вдруг увидел серые Ленкины глаза, глаза взрослой женщины, рассказывающей, что девочку не спасли. Тогда я испугался за нее, сейчас она явно, абсолютно явно, боялась за всех наших. За ребят-спасателей, семьи многих из которых жили там, в Тырныаузе, за своего отца, отстроившего в свое время почти весь город, включая ТВМК и Баксанскую ГЭС, за простых жителей, обычных простых жителей, за туристов. — Почему я? — о том, что мой звонок не вовремя, я подумал слишком поздно. — Потому, Илюш, что это наш с тобой город, потому, что ты его лучше всех знаешь, потому что… — Я понял, Лен, — оборвал я подругу, явно настроенную вправить мне мозги и нацелить на результат, — я все понял. Все будет хорошо! Мы справимся, мы обязательно справимся. — Я знаю, СК, — голос Емельяновой сменили короткие гудки…

Сергей Шойгу

Когда я вернулся, Лены на кухне уже не было. Обеденный стол был пуст, если не считать небольшого листка бумаги, на котором ее почерком было написано: «Боятся не все. P.S. Гордеев звонил, Орлова прооперировали удачно. Спокойной ночи!».