Три минуты тишины

Сергей Гиреев

Волей Елены Емельяновой я снова оказался в городе, с которого для меня когда-то давным-давно, началась служба спасения. И если тогда я, совсем еще зеленый юнец-разрядник только попробовал, каково оно на вкус, «достоинство отважных», то сейчас всем: Городу, Елене, а самое главное — самому себе — мне предстояло снова доказать, что выбор тогда я сделал не зря. — Потом философствовать будешь, — одернул я сам себя, входя в штабную палатку. — Господа офицеры! Сидевшие за столом мужчины — женщин почему-то в штабе не было совсем — подняли головы. И если Лазарева я увидеть ожидал, равно как и Тилова, то наличие еще двух мужчин оказалось даже для меня абсолютно неожиданным, но, только увидев их, я понял, что теперь мы точно справимся. — Привет, Илья. Здравия желаю, Евгений Сергеевич!

Андрей Романов

Как-то так случилось, что с момента, когда Ленка позвонила мне в кабинет, говоря о ЧП в Тырныаузе, мы с ней толком не виделись. Примчавшись в клинику, попытавшись выяснить, насколько выпал из обоймы Орлов, она сразу же улетела в ЦУКС, почти традиционно снова сбросив на меня весь детский сад, и дальше я только видел ее или ее фотографию на экране, когда в сводках чрезвычайных новостей шли новости из КБР. Я был готов возглавить нашу группировку там, но даже не стал предлагать этого Лене: я был нужнее тут, рядом. Вернувшаяся домой, Ленка все равно была не дома, и я даже не стал пытаться уговорить ее поужинать. Я просто развел костер, налил ей термокружку верескового чая, и ушел наверх, к малышам, куда через пару часов к нам поднялся и дед. Когда я зашел в спальню, Лена уже спала, и только на экране, в беззвучном режиме, шли кадры катастрофы. Я засмотрелся. В хаосе разрушения была своя мощь и даже, наверное, красота — слишком уж величественным был сейчас песчано-ржавый Баксан, облизывающий бетонные плиты берегов, слишком мрачное небо, слишком резкими, словно дополнительно прочерченными кем-то, были линии наших гор. Лена заворочалась, но не проснулась. Я нырнул в кровать, прижал к себе Лену, вдохнул полынно-пряный аромат ее волос, и…

Сергей Гиреев

Возглавляемый Еленой штаб, созданный по указанию Президента, работал не просто успешно, работал так, как никогда раньше, а повидать работу таких штабов мне приходилось не единожды. И я все никак не мог найти этому объяснения, пока на ежевечернем подведении итогов не увидел на мониторе сразу всех руководителей; они даже не говорили, а просто перебрасывались короткими рубленными полуфразами, отдаваемые команды не нуждались в расшифровке, а некоторые просьбы-указания, вообще угадывались раньше того, как были произнесены, по крайней мере Елена явно вычеркнула несколько строк в своем ежедневнике после отчетов коллег. — Докладывайте, подполковник Гиреев, — голос министра прервал размышления, помимо самого меня фоном текущие где-то на заднем плане. — Спасательную операцию предлагаю считать законченной, поисковую — продолжать. Все жители пострадавших домов размещены, данные о пострадавших и функционировании мобильного госпиталя отправлены Гордееву, работа по выдаче документов и оценке причиненного ущерба ведется, планирую завтра обследовать русло Баксана в пределах десяти-пятнадцати километров, а также начать работы по обследованию несущих конструкций пострадавших зданий, включая ТВМК, ГЭС и жилые здания, связь и логистика налажены, работаем в штатном режиме, — доложил я. — Шерстов, свяжитесь с Минфином и руководством КБР, организуйте и возглавьте работу по выплатам компенсаций, а также совместно с профильными ведомствами — подготовку к восстановлению жилой, производственной и вспомогательной инфраструктуры, Гордеев, доложите потребности в транспортировке пострадавших сюда и увеличении контингента мобильного госпиталя, Оболенский, итоговую сводку жду через… — Взрыв на НПЗ в Грозном, данных пока нет, — голос кого-то из аналитиков перебил Емельянову. — Твою ж, — выругался где-то на заднем плане Шойгу, а Елена, на секунду прикрыв глаза, приказала: — Романов, разворачивайся с резервом.

Андрей Романов

— Я твоим бортом, Лен, — я шагнул к жене, чтобы нас слышали не все, но мой голос, усиленный микрофоном Елены, все равно разнесся по залу, — резервом пусть Антонов руководит. — Добре, Андрей, мне нужна информация. И береги себя, — Лена на секунду сжала мою ладонь. — Обязательно, родная, мне есть к кому возвращаться, — я выбежал из зала.

Александр Гордеев

— Сашка, Орлов в себя пришел, а я домой: у Ленки очередное ЧП, Романов улетел куда-то на Кавказ, Лиз с детьми одна. — Лети, — согласился я, набирая Вадима. — Толстый, скажи мне, а ты не хочешь в няньки поиграть? Вот и отлично. Вечером жду. Я допил кофе, бросил взгляд на мониторы реанимации, и пошел к Орлову. Володя не спал. Едва увидев меня, он попытался что-то сказать, не произнеся, впрочем не звука — ему мешал подключенный аппарат ИВЛ. — Молчи, Володь, молчи, — я взял Орлова за руку, — все уже хорошо, все позади. Мы потом поговорим о твоем состоянии, но сейчас все позади, опухоль мы удалили. Ты только в следующий раз, когда решишь поверить шарлатанам, а не врачу, которого сам привел в медицину катастроф, вспоминай, как я упирался у стола в Константиновке. А теперь отдыхай. Глаза Орлова буквально кричали. — Отдыхай, я сказал, — я улыбнулся, — тут ты на пару дней, потом переведу тебя в палату, а через недельку, если все хорошо будет, полетишь к морю, реабилитироваться. Там такая доктор есть — побежишь, сам не заметишь, как побежишь. А теперь спи. Сестра!

Андрей Романов

Когда под крылом самолета четкие квадраты полей сменились первыми отрогами Главного Кавказского хребта, я прильнул к иллюминатору. Почти безоблачная погода — легкие перистые не в счет — предоставляла возможность отличного обзора, и глаза сами находили вершины. Массив между Казбеком и Эльбрусом, знакомый до черточки, до каждого ледника, до каждого перевала заставлял вспоминать. Вот там, там, там, там… Вон там тогда я впервые почувствовал, какой он, воздух вершины. Вон там, нет, отсюда не видно, но я точно знаю, что там, сделали свои первые дуги Сашка с Валеркой, а вон там… — Андрюха, садимся, — голос Игоря вырвал из череды воспоминаний. Я даже потер глаза: слишком уж явными были яркие пятна веревок и железа на леднике, слишком алой кровь. А в кондиционированном бортовом воздухе аэрозольным таким потоком совершенно нелогично и невозможно ощущался аромат летних высокогорных лугов. И даже шум винтов перекрыло журчание Адыр-Су. Несильно заболела рука, так, как ныла иногда к перемене погоды…

***

Встречавший меня на взлетке местный начальник был абсолютно спокоен, но как-то смущен. Не успел я позавидовать титановости нервов коллеги, как он пояснил все: — Зра вас пабэспокоылы, Андрэй Выкторыч, взорвалось старое хранилищэ, ныкто нэ пострадал. — Убью придурков, а Емельянова потом докажет, что так и было, — прошипел я коллеге. — Ладно, коль у тебя тут все нормально, слетаю я в Тырныауз, вертушку мне найди, и борт министра запра… Отставить! — я сам себя оборвал, увидев, как по трапу Ленкиного борта буквально кубарем скатился Игорь, совершенно белый Игорь. — Андрей, в Приморске на жилой район рухнул военно-транспортный борт Минобороны. В переговорах было, наши еще не знают, скорее всего. — Запрашивай небо, топлива нам хватит? — Всегда, — откликнулся Игорь, а я вызвал ЦУКС.

Елена Емельянова

— …да плевать мне, курица щипаная, кто там, хоть сам президент вместе с генсеком ООН! На громкую меня, срочно, идиотка! — я очень надеялась, что в динамиках звучит не Романов, — коллеги, у нас ЧП. — Я в курсе, господин генерал, — я старалась звучать ровно, — вы именно поэтому там и находитесь. Докладывайте! — Тут ложная тревога. ЧП в Приморске. По данным переговоров пилотов — падение военного транспортника на жилой район. Подробностей нет. Прошу разрешения вылететь туда! Зал мгновенно наполнился взволнованным гомоном. — Тихо! — проорала я. — Вылетайте, будьте на связи.

Сергей Шойгу

Информация Романова меня, надо сказать, подкосила, причем именно тем, что пришла она от него, со стороны, а не от моих гавриков. И только через несколько секунд я сообразил, что сам должен был лететь этим бортом… Этих нескольких секунд моей прострации было достаточно, чтобы Лена взяла операцию в свои руки. Когда я пришел в себя, тревожный гул сменился штатно рабочим, на мониторе висели несколько вызовов, причем почти все вызываемые были медиками, Емельяновой нужны были генерал Рождественский, полковник Ковалев, Сашка Гордеев, Варшавский и Петр Рокотов. — Попросите секретаря заварить вам чай, господин генерал, — Лена коротко глянула на меня с монитора, — я тут порулю пока, если вы, конечно, не против. Только сами позвоните шефу, лады? — Командуй, — улыбнулся я, набирая единичку. Мешать генералу Емельяновой сейчас можно было, конечно, она сама прекрасно понимала, что забрела на чужое поле, но она лучше, сильнее меня была «заряжена» — успела собраться за эти несколько дней, и у нее, по сути, произошла замена объекта — вместо Грозного предстояло работать в Приморске. Переговорив с шефом, я набрал Елену, и сказал то, что несколько секунд назад озвучил и ВВ: — Если бы не Тырныауз, этим бортом полетел бы и я, Лен. Реакция Емельяновой была мгновенной: — Шеф, жизнь сослагательных наклонений не признает, — а потом сразу же, без перехода и не сбрасывая меня, прозвучал резкий приказ: — свяжите меня с Нургалиевым и найдите мне Шилова! Федор Дмитрич, замени меня. Шеф, встречайте у себя, поговорим.