Три минуты тишины

Володя Орлов

Я позвонил Дмитрию Николаевичу и теперь ждал его. Ждал с ужасом. Ждал, не представляя, как сказать, что квота на близкородственную пересадку печени для Зайницкого пришла. Пришла эта чертова квота спустя пятнадцать минут после того, как я констатировал его смерть. Климов, выдернутый из дома в его законный выходной, информацию воспринял спокойно, даже выпил глоток моего остывшего кофе. А потом, посмотрев в карту, быстро набрал номер. — Станислав? Это Климов. Я сожалею, но…

Дмитрий Климов

Я договорил с Зайницким, сбросил звонок и попытался прийти в себя. Один раз, второй, третий. Попытки не удались. И благодарить было не за что. На этот раз мы не успели… Мысль о том, что надо корректировать законодательство с целью ускорения получения квот скользнула в мозгах как ночной воришка, но я зацепил ее за самый кончик хвоста. Зацепил и стал думать. И в этих размышлениях здравого было меньше, чем эмоций. В них были наши бесконечные бодания с Минздравом по поводу экспериментальных методик. В них был испуг Лазаря, натуральный такой испуг, способный свалить с ног военного врача, испуг, что квоты для Мишки не будет. В них была уверенность Емельяновой, что мне квоты не нужны. Я с трудом сжал эмоции, что-то невнятно пробормотал Володе, прыгнул в машину и помчался по Москве, прорываясь сквозь извечные пробки на Симферопольку. Мысль о том, что надо Елене позвонить, пришла мне в голову только на КПП. Елена встречала в дверях. Она посмотрела на меня, что-то негромко проговорила Андрею, стала подниматься наверх, в кабинет. Я последовал за ней. Всю безумную ситуацию я умудрился втиснуть в несколько предложений, и тут зазвонил Ленкин телефон. Голос Шубина, отчетливо разносившийся из динамика, я узнал мгновенно, а потому несколько отстраненно слушал возмущенные вопросы Егора. — Вот что, Его-гошка, перестань копытом бить, бери за шкирку этого твоего Кролика и приезжай. — Зайца, — расхохотался в трубке Шубин, а потом полетели короткие гудки разорванного соединения. Мгновенно переварившая все вводные Емельянова посмотрела на трубку, послушала короткие гудки, а потом набрала еще один номер. — Вероника, привет, — негромко поздоровалась она.

Елена Емельянова

Мой ор на тему скорости квотирования Вероника выслушала спокойно, пообещала разобраться и отключилась, а я посмотрела на Климова. — Пойдем-ка на кухню, друг мой. Чую я нашествие голодной саранчи, надо бы что-нибудь этакое придумать. Но придумать я не успела. На кухне уже царил Андрюха, творящий из запретных сосисок, остатков картофельного пюре, яиц и овощей какие-то совершенно сумасшедшие морские звезды, а потом мне перезвонила Вероника. Министр орала хлеще меня. Орала, что прежде, чем воспитывать ее подчиненных, не худо было бы воспитать Климова или его подчиненных. И записывая дату оформления квоты, я понимала, что она на такой ор право имеет. Подумав секунду, я позвонила Рудину.

***

То, что Егор появится не один — было ясно еще в момент моего с ним разговора. Но то, что увидев Климова, он не сделает ни одного движения, равно как и его друг — меня шокировало. — Имеем задачку с одним неизвестным, — спокойно проговорила я, расчерчивая вводные на листе ежедневника. — Егор, смотри. Гошка склонился над моим блокнотом, быстро пробежал глазами, подумал, а потом решил меня поправить: — С двумя. — С одним. Второго мы уже вычислили. — Подонок! — сверкнул глазами Гошкин друг, Заяц. — Цитата Лаврова, — бросила, словно сплюнула я. — Не марайся, изничтожать можно и иначе, умножением на нуль, например. Хотя я понимаю, это сложно, — я на секунду прикрыла глаза, а потом, распахнув их, не сразу поняла, почему я на собственной кухне, почему Андрюха накрывает на стол, и где Кольцов, который только что сказал мне, что Егор своего обещания не исполнит — настолько ярким было видение. — Тоже мне, математик нашлась, — огрызнулся Заяц. — Юрист, — огрызнулась я в ответ, и тут одновременно распахнулась дверь веранды, и тренькнул домофон.

Юлия Сергеевна

Мы вошли на кухню, где оказалось неожиданно людно: кроме Лены с Андреем, там нашелся Дима, заведенный донельзя Шубин и какой-то неизвестный мне персонаж, почему-то расхаживающий по кухне гигантскими шагами. Почему-то персонаж был в легком белоснежном кашемировом пальто. — Сестренка, открой калитку, — бросила я, выключая домофон. — Привет, дамы и господа! Гулять пойдем? Погоды стоят предсказанные! — Без нас сегодня, — мотнула головой Лена, — у нас тут дела нарисовались срочные. Поговорить надо спокойно. Так что забирайте малышню — и вперед. Только обойдитесь без покорения сосен, пересечения болот и полнощных служб в церкви, ладно? — Обижаете, господин генерал, — резанул Роман и тут же изменился в лице, увидев гостя, с которым вернулась Ксю. — Объяснись! — Вы полегче на поворотах, юноша! — вклинился неизвестный персонаж, вставая между Емельяновой и Романом. — Нашли у кого объяснений требовать! — Здравия желаю, товарищи офицеры! Здравствуйте, дамы и господа! Вензель, тебя там Лорд ждет, планетина, когти спрячь! — мгновенно и со всеми разом поздоровался Рудин, виновато глянул на Шилова и подошел к Елене. — Что стряслось? — Поработать надобно, Артем! Быстро и коротко и снова в рамках медицины, — ответила Лена, тяжело потирая лоб. — А вам, товарищ заместитель министра, я хотела бы напомнить, что у вас расширенная коллегия на носу и ДРОНД вместе с ней. Помним сие? Роман молча кивнул, яснее ясного понимая, что Лена сейчас не остановится. — Вот и занимайтесь ими! Если бы я лично снимала каждого кошака с деревьев, у нас страны бы не было. Сomprends? — Oui, — согласился Шилов. — А если оui, то собирай всех и марш отсюда! Думать и говорить мешаете! Кстати, уважаемые Егор и Станислав, вы тоже погуляли бы. Ну или баньку затопите, если хотите. Не мешайте, право слово! Ужинать будем позже! — Ужином мы с мужиками и займемся, у деда, — усмехнулся Андрей. — Надеюсь, никто кроме гриля не возражает? Гаврики, у вас на прогулку час. Егор, где банька помнишь? Вперед! За работу! Общественный труд для всеобщей пользы облагораживает!

Дмитрий Климов

Рухнувшая на кухню тишина буквально оглушила, я пожал плечами, потер лоб и прислушался: Елена Емельянова звенящим шепотом ставила задачу Рудину. И самое страшное в этом шепоте было то, что Лена просила установить всех пострадавших. Артем что-то переспросил, Лена, хмыкнув, перешла на смесь юридического и латыни, которую мы понимали все, но я, в отличие от юристов, понимая суть происходящего, совсем потерялся в юридическом водовороте. — Не грейся, Дим, — увидела мою растерянность Лена, — а то накосячишь, и придется тебе пельмени на всех лепить! — Отличная тренировка мелкой моторики, — ответил я. Емельянова расхохоталась. Отсмеявшись, и вытерев слезы, она доверительным шепотом призналась: — Я тут давеча просила Гордеева его мелкую моторику потренировать. Правда, другим способом. — Это каким же? — поинтересовался я. — А вышивкой, — ответствовала Лена, — без нее новая пижамка смотрелась скучно. Он отказался, заявив, что он ее в операционных тренирует. С упорством, достойным лучшего применения. В итоге, вместе с дедом и малышней они творили мои любимые хичины, а потом еще хинкали, манты или пельмени всю неделю. Бунтовала Юлька, ибо ее кухня напоминала филиал мукомольной фабрики, да Роман с Андрюхой — они муку мешками закупали. — И почему меня в это время тут не было? — грустно облизнулся Артем. — Я тоже хинкали люблю. — Есть или лепить? — доверительно усмехнулась Елена. — Всё. Теперь тебя не отпустят, — пошутил я. — Так и тебе ещё вольную не давали. Оставайтесь оба! Гриль у нас тоже знатный! А заскучаете — ещё один мешок муки в кладовке стоит.

СК

Лена со своими гостями на ужин пришла задумчивая, несколько дерганная, нестабильная. Она улыбалась, глядя на наши шуточные перепалки и перестановки посуды за огромным столом, но временами морщилась, как от боли. И я знал, от чего ей больно: смиряться с наличием подлецов она все никак не могла, и в бой с каждым из них вступала яростно. Сейчас она как раз в стадии такого боя и была, да только главный удар еще не нанесен. Заметив мой пристальный взгляд Елена усмехнулась, а потом одними глазами показала на младшую дочь. И я увидел то, что Елена просчитала парой секунд раньше: всю необычность Ксю. Дщерь щеголяла с невероятным осенним венком на голове и почему-то краснела — я был абсолютно убежден, что она этого не умеет — вступая в отдельные диалоги. А спустя некоторое время я заметил, что «дергается» в диалогах и Станислав. «Дожили…» — пронеслось у меня в голове. Улучив момент, я выдернул Ленку из-за стола, затребовал пояснений, а получив их вдруг нелогично поинтересовался: — Лен, а Станислав… Он вообще на чьей стороне? — Он Заинька, он серенький, — непонятно рассмеялась Ленка. — На нашей он стороне, на нашей, — успокоила меня через секунду Емельянова, — не грейся! Все будет хорошо!

Роман Шилов

Права была Ленка: мне было не до индивидуальных расследований. Документ и мероприятие, о котором она напомнила мне походя, отнимали все мое время. Вечером перед коллегией я запросил помощи подруги и тестя. Оба щедро делились своими воспоминаниями о своих мероприятиях, при этом Лена умудрялась еще и читать наш доклад, что-то корректируя на полях, а я тихонечко зверел: хитросплетения политических интриг для меня давно были ясны, но вот ворохи бумаги — изматывали. — Привыкнешь, — по очереди успокаивали меня два министра, а я зверел.

Елена Емельянова

— Ленка, ты где? — Шилов вибрировал. — Не хочешь кофейку попить в Шоколаднице? — Хочу, но шоколада, — мгновенно ответила я. Кофе я пить боялась: слишком много его я выпила за последние дни, стараясь побороть последствия глобального недосыпа. — Буду там минут через десять. — А ты где? — насторожился Роман. — Не у вас, не бойся. В Минюсте. Но мы закончили тут уже. Я выхожу, подходи. — Иду!

***

Шилов появился спустя почти полчаса после того, как мне принесли первую чашку шоколада. — Не боишься, что липка спопнется? — ехидно поинтересовался он, услышав, что я заказала вторую чашку. — Иди ты в баню, — беззлобно огрызнулась я, — для меня это не сладкое, а энергия. Слишком много я ее сегодня потратила. Но зато мы разобрались с Гошкиными проблемами, да и я блок своей нормативки закрыла. — Ну поехали тогда домой, — предложил Роман, — в дороге поговорим. — Успеем, — отказалась я, — ты же зачем-то меня звал? — Да просто, — смешался вдруг Роман, — просто… — Я поняла, — остановила я его, — не продолжай. Я на самом деле понимала его. По себе я знала, что после серьезных мероприятий сил не было на эмоции и близких. Хотелось относительного покоя. У нас на дачах его получить, конечно, можно было бы, но Шилов любил толпы, и в кафе, пусть даже и со мной, а не с Юлькой, он хотел побыть сам-на-сам. Ему принесли блинчики, мне — шоколад, и мы молча принялись за еду, даже не сделав второй попытки заговорить. Доев, Роман расплатился, помог мне надеть плащ, проводил к машине. — Домой, — скомандовал он водителю, а я, устраиваясь на сиденье поудобнее, понимала, что забыла что-то важное, но тут негромко зашуршали шины, и, уже проваливаясь в сон, я подумала, что мне надо кому-то позвонить, но сил открыть глаза не было совсем.

Роман Шилов

Лена уснула еще по дороге, она привалилась к моему плечу, засопела, а я получил ту самую передышку, о которой мечтал, приглашая ее попить кофе: хотелось побыть в тишине, но не одному. Я, неловко покопавшись в кармане, достал свой телефон, отключил звук и уставился в окно, за которым Москва плавно перетекала из сумерек в темноту. На удивление пробок не было, и машина быстро удалялась от центра. Мы доехали до дачи, водитель заглушил движок, а Ленка так и не проснулась. Зато в моей руке завибрировал телефон. На экране возникла Андрюхина морда. Я принял звонок. — Роман, ты идёшь? Отпусти водилу и топай к нам! Нам твои розыскные навыки нужны — у нас министра пропала! — Я не могу, меня придавило. — Чем? — Грузом ответственности, Романов, грузом ответственности, — тихо прошептал я и, переведя Андрюху на видеозвонок, показал в камеру уснувшую на моем плече Ленку, которую все почему-то почитали пропавшей. В это время Лена завозилась, повела плечом и, так и не открыв глаза, со всей дури влепила мне пощечину. — За что? — взвыл я под дикий хохот Романова. Ленка дернулась, узнавая голос, но она не была бы Емельяновой, сдай она позиции! — У тебя своя Ленка есть для обнимания! — в стиле своего мужа ответила она, рванула дверь машины и вышла прямиком в его объятия. — Виктор Александрович меня убьет, — сообщила она уже из этих объятий. — Впору принимать ставки: кто кого в следующий раз и где забудет, — ехидно усмехнулся Андрей, с удовольствием глядя на мою красную щеку. — Ну да, ты-то с беспамятством тоже отметился, как и Егор. Ну и Гордеев в числе избранных. А оставшиеся вполне поспорить могут! Удачи!