Стихийный Дух

Пророк Себастьян спал не часто. Были в его жизни периоды, когда приходилось обходиться без Покоя, и вести совершенно смертный образ жизни, но наличие опыта не заставляло его это любить. Вот и сейчас он скорее осознал, что нект время назад пришёл в сознание, чем проснулся. Всё тело ломило – сперва эта бойня, потом он отключился на полу. Сколько времени прошло?... Он ощутил стыд и уязвлённость за своё состояние. Как вообще он вышел из Покоя, если восстановление не было завершено? Раньше такого не случалось. Наверное, дело в защите дома. Она оказалась настолько совершенной, что отделяла духа от материнской стихии почти полностью, тем самым упраздняя его способности до… «Акаши, наверное, наслаждается ситуацией, - медленно проплыло в туманной полудрёме мыслей. – Она и прежде была по сравнению со мной сверхсуществом. Однако же, не бросила. Но вот хорошо это или плохо? Гость я или пленник? Не схватить бы расстройство кишечника с непривычки, вот она похохочет…» И тут он сообразил, на чём лежит. В комнате стояли молочные сумерки, вечер ли это был, утро, или притушенный свет лампы – не ясно. Не сдвинувшись с места, вампирка так и сидела. Одна её рука покоилась на его плечах, во второй Акаши держала книгу. Её зрение позволило бы читать и в полной темноте. Время от времени, женщина поднимала руку (с тихим шелестом переворачивалась страница) и возвращала её на место. Как.. как она это сказала? «Себастьян, я всё же вспомнила… твой образ…» что-то ещё… Значит, забывала? А потом непонятно почему вспомнила их общее «ничего не было» и сидит, сторожит его сон, возможно несколько часов? Он должен спросить у неё. Узнать правду. Стихийный глубоко вздохнул и поднялся на четвереньки. Беседовать удобнее посадив зад, но когда их взгляды встретились он понял, что ни о чём не спросит. Не теперь. Они так много говорили, и так мало из этого действительно того стоило. А она была перед ним – почти под ним, если быть точным – всё в той же рубашке и… в чём ещё? Она была как подарок. Именно так ребёнок смотрит на коробку в красивой упаковке, когда родители уже извлекли её на свет божий и тайника, но ещё не отдали. Ещё не верит, что это для него. Она – его. Себ поцеловал её. Наклонился и коснулся губами её губ так, будто не было за плечами тех лет, и ночей, и женщин… Уже тысячи лет так не замирало его сердце, не перехватывало дыхание. Наверное его робость неимоверно смешна. В тишине пустого дома звук падающей на пол книги, прозвучал, как челочек курка. Или удар гонга. Он притянул её к себе за шею, ощущая, как она раскрывается перед ним, как поцелуй становится горячим и влажным. Жадным. Под трясущимися от напряжения коленями мягко качнулся пол… «Себастьян, ты тонешь. Беги, Стихийный. Беги от неё, БЕГИ!» И когда она обняла его, он просто поднял её, невесомую, и уложил в стороне от кресла, на кт она опиралась. Стянул с неё трусики, трясущимися пальцами разобрался со своей ширинкой. Когда мужчина вошёл в неё, то ощутил, как она выгнула спину к нему на встречу, маленькая, гибкая, словно кошка, и с нежного рта сорвался почти беззвучный, жаркий выдох. Когда нибудь у них будут романтические встречи со свечами и поэзией. И звериная ёбля с рычанием и синяками тоже будет. Потом, когда они оба перешагнут через эту страшную и желанную, дышащую, живую пропасть первого раза. А может нет. Романтика или трах по тёмным углам рано или поздно бывают у всех. То, что происходило между ними сейчас – не у каждого. Он двигался и целовал её лицо – губы, лоб, трепещущие веки. Шею, сияющие, будто жемчуг, в неверном свете, плечи. Потом просто слушал, как она дышит, глядя в её глаза. А она гладила его по волосам и напряжённым рукам и каждое движение её ресниц казалось ему чудом, никогда не виданным сокровищем. Он чувствовал, что падает. Или летит. Всё быстрее и быстрее, до мышечной боли, до шума в ушах… Когда всё закончилось, лёг на неё всем весом и на несколько секунд сознание будто погасло. Это приснилось ему перед смертью в ослепительном магическом пламени. Этого не могло быть на самом деле. Но было. Стихийный рывком поднялся на локтях и снова впился взглядом в глаза вампирши, будто мог сию минуту прочесть в них ответы на все свои вопросы. « Я твой, Королева. Твой. Я больше не хочу никуда и ни от кого бежать. Никого искать. Потому, что нашёл тебя. Но если. Если ТЫ. МЕНЯ. ПРЕДАШЬ...» Пророк улыбнулся и, склонившись к её уху, прошептал: - Половая жизнь, это чудесно. Но мебель мы всё-таки освоим, я тебе обещаю.