Как рассказать брату, что ты встречаешься с его лучшим другом

      Кто-то умный однажды сказал: время относительно. Я не уверен как это работает, но я вполне уверен, что мы стояли там добрых десять минут — что вроде бы казалось недолго, но это было не так. (И видимо именно так это работает.)       Я не чувствовал ни собственного биения сердца, ни бьющего в лицо ветра — только руку Усаги. Она удерживала меня на земле, напоминая, что я не один, иначе я бы уже сошёл с ума. Но кроме этого я действительно не чувствовал ничего.       Я хотел нарушить тишину, засмеяться, притвориться, что это всё было шуткой. Но это было бы просто неуважительно и по отношению к Усаги и к братику. И я бы в любом случае не смог бы этого сделать.       Усаги похоже тоже не собирался ничего говорить.       Мы оба молча следили за выражением лица брата, на котором застыла ледяная улыбка. Но глаза его выдавали. Я почти мог услышать его мысли: «Вы шутите?» — Я…       Это вырвалось с тяжёлым выдохом. — Я нехорошо себя чувствую. Я пойду домой.        И затем брат отвернулся и начал уходить от меня. От нас.

***

      Я вернулся на работу, и мне даже не пришлось уговаривать Усаги, чтобы он поехал домой. Я пообещал приготовить ужин, раз уж наши планы провалились, и это было тем, что помогало мне оставаться на связи с реальностью.       Может сходить в супермаркет? Может приготовить что-нибудь мясное? А может просто что-нибудь заказать?       Вскоре мой первый рабочий день подошёл к своему унылому завершению. Я потратил время на благодарности своим коллегам, за то что они приняли меня в коллектив, а затем спустился вниз, к выходу. И первое, что я увидел, была красная спортивная машина. — Ты же не думал, что я позволю тебе идти обратно пешком, да?       Усаги звучал так повседневно, что я ненадолго отвлёкся от своих мыслей, пока мы ехали домой.       Дома я заглянул в холодильник. Только подарки с выпускного? Должна же была остаться хотя бы лапша. — Ты голоден, Усаги? — Нет. — О. Я тоже.       Между нами повисла тишина, но сейчас было не время обсуждать проблему. По крайней мере я не хотел. — Я в душ тогда, — проговорил я, поднимаясь наверх. — Работа в офисе удивительно утомляет. Подумаю об ужине позже.       Усаги не ответил, но я видел, как он доставал сигареты из ящика. У меня даже язык не повернулся, чтобы возмутиться. Но только сегодня. Только сегодня.       Вода лилась, пока всю ванную не заволокло паром. Я думал, что тепло поможет мне прийти в себя, освободиться от сдерживаемого расстройства. Но никакого облегчения не пришло.       Я подставил голову под воду, тёр себя мочалкой, сменил воду на ледяную, но всё ещё ничего. Я был далеко от всего этого.       Я знал, что это плохо, но что я должен был делать? Серьёзно, какой тут выбор? Пусть кто-нибудь скажет, что мне делать. Пытаться спасти свои отношения с братом? Спуститься вниз и выводить из себя Усаги?       Если это мои варианты, то я предпочту прыгнуть с обрыва.

***

      В итоге мы так и не поужинали. Усаги работал допоздна, и я пошёл спать.       Я проснулся слишком рано, так что я приготовил завтрак и отправился на работу, решив не будить Усаги. Я даже как-то обрадовался, что он так крепко спал, хотя скорее всего он просто вырубился в своём кабинете.       Всё было нужным отвлечением: садиться на поезд в час-пик, убираться на своём столе, приветствовать коллег, привыкать к рабочему месту, бороться за право пообедать. Не было времени думать или даже смотреть в телефон. Это в любом случае было бы непрофессионально. Я был уверен, что много сообщений всё равно не получу.       Я собирал бумаги, чтобы сделать ксерокопии, когда кто-то окликнул меня. — Айкава-сан?       Я услышал цокот каблуков даже прежде чем увидел её. Но это была Айкава-сан с приятной улыбкой на лице. — Как дела? Хорошо освоился? — спросила она, осматривая мой стол. Я хотя бы прибрался. — Да. Всё отлично. Думаю работа на полставки до этого действительно помогла. — Понятно. Это прекрасно. Обращайся, если тебе понадобится помощь. — Спасибо, обязательно. — Как там сенсей?       Я молчал несколько секунд.       В общем? Или по работе? Ну то есть, Усаги в принципе никогда не имеет «хороших» дней как таковых, и Айкава-сан сама прекрасно об этом знает. — Он пишет? — перефразировала она, видя как я замялся. — А, ну вроде того?       Я имею в виду, что он постоянно сидит в своём кабинете, так что я никогда не могу быть на сто процентов уверен, чем он занимается. Плюс я же не могу вечно контролировать его.       Айкава-сан тяжело вздохнула. — Он наверняка снова бездельничает. Я загляну на следующей неделе. Принести тебе чего-нибудь? — Нет, нет. Всё в порядке. Вы постоянно что-нибудь приносите. О, кстати. Огромное спасибо за подарок на выпускной, — я слегка кивнул в признательности. — Да ладно тебе. Ты уже поблагодарил меня, когда получил его, — она отмахнулась. — И ты определённо заслуживаешь всего этого за то, что умудряешься уживаться с сенсеем, и за то, что работаешь здесь.       Я нервно рассмеялся, и мы договорились встретиться позже. Но теперь мою голову заполнили мысли об Усаги. Это лучше, чем думать о братике, но просто мысль о том, что Усаги сейчас совсем один пялится в пустой экран, заставила меня чувствовать себя… одиноко.       Когда тебе одиноко, ты просто хочешь сбежать. — Айкава-сан, как думаете, я могу отпроситься?       Она нахмурилась, посмотрев на меня.       Что? Не могу? Потому что это мой второй рабочий день? Ну то есть это справедливо, но не обязательно выглядеть настолько удивлённой. — Я думала, что ты уже закончил. Поэтому я пришла проведать тебя. Сенсей ждёт внизу.

***

      Я нёсся вниз по лестнице, чтобы наконец увидеть эту чёртову машину, припаркованную прямо перед Марукавой. Серьёзно. Кому бы ещё хватило наглости припарковаться в подобном месте? — Как работа? — спросил он, когда я плюхнулся на переднее сидение. — Как долго ты тут был? — воскликнул я. — Айкаве-сан пришлось идти ко мне. — Недолго. — У тебя что, нет работы? — У меня нет настроения.       Я закатил глаза. Ну ещё бы. И если уж у Усаги нет настроения, то никакой работы не будет. — И я соскучился по тебе.       Грудь затопило теплом, и я отвернулся к окну, чтобы избежать взгляда Усаги. Я не мог произнести, что чувствовал тоже самое. Я мог только надеяться, что он и так это знает. После всего этого быть вместе стоило того.       Целая минута была наполнена комфортной тишиной пока мы ехали. Я не знал, что говорить. Казалось, будто мы были так близки, но при этом так далеко друг от друга. — Мы должны увидеться с ним, — резко произнёс Усаги.       Что.       Что он имеет в виду? Он должно быть шутит.       В моей голове началась паника, но я попытался успокоиться. Я должен. (Или хотя бы притвориться.) Не было смысла терять голову, так что я пытался держать голос как можно увереннее. — Давай просто поедем домой.       Но он определённо не собирался разворачиваться. Я начинал терять терпение, несмотря на то что был так собран минуту назад. Может из-за всего этого расстройства, но я был просто зол. Почему он просто не может послушать меня? Почему он не воспринимает меня всерьёз? — Усаги, он не хочет нас видеть. — Ты не можешь этого знать. — Могу, — я почти кричал. — Я знаю, что он не хочет нас видеть. Он мой брат!       Ох.       Так вот о чём я думал.       Я предал своего брата в некотором роде. Я разорвал нашу связь в некотором роде. Я подвёл его в некотором роде.       Влюбившись.       Но он отвернулся от меня.       Братик отвернулся от меня.       Моя единственная семья отвернулась от меня.       Он не хочет меня видеть.       Он ненавидит меня.       Он- — Он мой лучший друг.       Слова были сказаны приглушенным тоном, что заставило их звучать слишком горько. Но боль заставила меня осознать, что я всё-таки бросился в истерику. Я повёл себя как маленький ребёнок. Я снова тот, за кем надо присматривать, а Усаги вынужден играть взрослого. Всегда он так, и никогда не жалуется. А я… — Прости, — прошептал я. — Я не имел в виду… именно это. Прости, что я такой эгоист.       Чёрт возьми, я не буду плакать. Я обещал.       Это в любом случае всё из-за меня. Я был тем, кто захотел сделать это, в тот момент, таким образом. Какое право я имел сожалеть? Если уж на то пошло, то Усаги был жертвой.       Я выбрал это. Я поставил Усаги превыше брата. И это делает меня самого дерьмовым братом.       Я должен это принять. Мы уже обсуждали это.       Но чёрт побери, это так больно. Я правда люблю своего брата. — Мисаки.       Ненавижу, когда он это делает. Правда ненавижу. Почему он просто не может разозлиться на меня за то, что я так ужасен в отношениях?       Я взглянул на него.       Он был полностью спокоен — уставшим, но не напряжённым. И я ненавидел, когда он так выглядел, будто улыбался через боль. — Поехали домой.       Да разве я мог?       Я уверенно покачал головой. — Мы должны поехать. Мы на полпути всё равно.       Через минуту Усаги остановился на тихой улочке, где вокруг не было никого кроме нас. Он устало опустился головой на руль, так что я не видел его лица. И когда он посмотрел на меня, я наконец осознал насколько уставшим он выглядел. Такие синяки под глазами обычно появлялись только когда он несколько ночей подряд проводил за работой.       Я прикусил губу.       Насколько эгоистичным и незрелым я могу быть? Конечно Усаги не мог уснуть. Конечно он волновался. Конечно это разбило ему сердце.       Кроме меня братик наверняка был самым важным человеком для него. Поэтому он так любил его. Это было тем же самым. — Я совсем не думал, — признался он. — Если Такахиро не захочет видеть нас сейчас, тогда- — Захочет.       Теперь была очередь Усаги удивляться. — Он увидится с нами. Если не сейчас, то потом. Ему придётся. Ты его лучший друг, и он волнуется о тебе.       Я старался выглядеть как можно увереннее. Я хотел быть источником комфорта для Усаги. Как он для меня. И должно быть это его достигло, потому что он слегка улыбнулся мне. — Ты прав. Он волнуется о нас обоих.       И всего от небольшой похвалы я покраснел. — Н-но, — нерешительно проговорил я. — Всё-таки давай дадим ему немного больше времени.       Усаги нахмурился. Он знал, что медлить с этим не стоило. Чёрт, даже я знал. И я был уверен, что братику было даже хуже. Это было плохо для всех нас. Так мы все закончим в больнице от недосыпа или недоедания. — Однажды он образумится и сам найдёт нас. — И до этого мы ничего не будем делать? — Не то чтобы у тебя не было работы, — отметил я. — Айкава-сан напомнила мне надавить на тебя. Ты ничего не писал с тех пор как мы вернулись, так ведь? — Мы вернулись всего два дня назад. — Я работал два дня!       Он снова слегка улыбнулся. — Т-так что тебе лучше написать что-нибудь, когда мы вернёмся домой. А я приготовлю ужин. Ничего… Ничего не изменилось. И не изменится. — Ладно, думаю я нашёл немного вдохновения.

***

      Усаги не нашёл никакого вдохновения.       Я молча убирал со стола после ужина. Ааргх, фрустрация. И это не была фрустрация от готовки. — Просто скажи вслух, — проговорил Усаги, делая глоток кофе. (И как он умудряется пить столько кофе и всё ещё спать?) — Сказать что? — я нахмурился, убирая последние тарелки. — Что ты чувствуешь. По поводу этой ситуации, прямо сейчас. Что ты хочешь сделать?       Так, что-то новенькое.       Усаги на самом деле никогда не обсуждал проблемы со мной. Мы обычно просто решаем их в лоб. Но я думаю, это было совсем другим случаем. — Я… Ты тоже должен будешь сказать! Это странно делать одному. — Ладно. — Я хочу поговорить с ним. Он даже не слышал всей истории.       Усаги довольно ухмыльнулся. — У нас есть история?       Я вспыхнул. — Ты понял, что я имел в виду. Он не знает, как мы… пришли к этому. Я думаю, он мог неправильно понять. И я хочу, чтобы он принял это и всё вернулось на круги своя.       Я глубоко вздохнул.       Я почувствовал себя немного лучше, если честно. Это навряд ли произойдёт, но всё равно было приятно произнести это. — Что насчёт тебя, Усаги? — Тоже самое.       И он снова глотнул кофе. — Ты не можешь просто красть мои слова, — возмутился я. Он и так уже достаточно делает этого в своих новеллах. — Но это лучший исход событий: поговорить с ним и двигаться дальше. — Да… — Я думаю, ты всё слишком преувеличиваешь. — Как и ты… — Такахиро никогда не бросит свою семью, но я не семья, — спокойно произнёс он. Так спокойно, что я не мог поверить, что он действительно сейчас сказал это. — Ты семья! Ты единственный человек, кто имеет право быть частью нашей семьи. Ты всегда был рядом, всё это время.       Усаги слабо улыбнулся. — Это не тоже самое. И даже как друг, я совершил довольно плохой поступок. Украл его любимого брата. Я был бы зол.       Я прикусил губу.       Всё это время вот о чём он волновался. Я чувствовал, как моё сердце сжимается.       С тех пор как они встретились, он думал о братике, дорожа им. Теперь же делать всё наоборот из-за меня, должно быть разрывало его на части. Такая резкая смена приоритетов наверняка очень болезненна.       Я должен думать лучше о том, что сказать дальше. — Как ты и сказал. Может ты и не семья, но я выбрал тебя превыше кого бы то ни было. Даже превыше брата. Мы оба это выбрали. Я никогда не оставлю тебя. Ты ведь мне веришь?       Он поднялся со своего места и подошёл ко мне, смотря в сторону, так что я не мог увидеть выражение его лица. Но он крепко обнял меня. — Не важно верю ли я тебе или нет. Ты никуда от меня не денешься. — Знаю, — мягко ответил я, обнимая его. — Возможно нам придётся жить без него.       Мой голос дрогнул: — Знаю. — И мне жаль, что я сделал это с тобой и Такахиро. — Знаю. Мне тоже жаль. Я… Я люблю-       Телефон зазвонил. — Тц, я думал, что отключил его. — Кто может звонить так поздно? — нахмурился я, смущённо отстраняясь от объятия. Но должно быть это важно, раз звонят так поздно. Я мог только надеяться, что это не с работы. — Алло? — Мисаки-кун? — Сестрёнка, — я удивленно выдохнул. — Привет. — Добрый вечер. Ты занят?       Она звучала… разбито. — Нет. Всё в порядке?       Она издала короткий смешок — совершенно на неё не похожий. В моей голове зазвучала тревога. — У вас бы не нашлось комнаты для меня и Махиро на ночь? — Конечно, — незамедлительно ответил я, и вопрос «зачем» почти сорвался с языка. Но я понял, что скорее всего это связано с братом — это из-за меня. Вместо этого я спросил: — Всё хорошо? Вы где? Я мог бы приехать, если хочешь. — Всё хорошо, Мисаки-кун. Я скоро буду. Поговорим, когда приеду. — Ладно. Сестрёнка, всё точно в порядке?       На другой стороне была тишина, и мои ладони начали потеть. — Я в порядке. Махиро поскорее хочет увидеть тебя. Мы скоро приедем. — Хорошо. Я всё приготовлю для вас. — Спасибо, Мисаки-кун.       И она повесила трубку.       Я развернулся и направился к лестнице, чтобы подготовить гостевую комнату, но Усаги перегородил мне дорогу. — Что случилось? — спросил он, выражение лица было как обычно непроницаемым. — Я… Я не знаю, — пробормотал я. — Они скоро приедут. А, они останутся на ночь. Я уже сказал да, надеюсь ты не против. Она больше ничего не сказала. — Мисаки, успокойся. — Я должен принести постельное бельё для них. — Мисаки. — И чай. Надо приготовить. — Мисаки. — Усаги, ты должен помочь- — Мисаки! — крикнул он, схватив меня за плечи. Теперь я мог видеть огонь в его глазах, неприкрытые эмоции. — Всё хорошо. — Это из-за нас, — задушено пробормотал я. — Это точно из-за нас, без вариантов. Мы втянули сестрёнку в это. Это даже хуже чем- — Мисаки, мы справимся с этим вместе, — мягко проговорил он, сжав мою руку в своей. Его холодная ладонь, успокоила меня. — Мы же семья, да?       Я прикусил губу и кивнул.       Но я чувствовал, как дрожала его рука.