Часть 9
4 сентября 2018 г., 19:49
Семейные встречи всегда очень неловкие. Там куча людей, которых ты скорее всего не встречал с самого рождения, или каких-то далёких родственников, с которыми ты видишься только по особым случаям и уже позабыл их имена. Но я никогда ещё не был в ситуации, когда мне приходилось неловко сидеть с братом, сестрёнкой и Усаги. Хотя я не должен быть удивлён тем, как всё сложилось, да ведь? Многое произошло.
— Может чаю? — слабо предложил я, и Усаги окинул меня красноречивым взглядом.
— Мисаки.
— Это я должна была предложить чай, — сестрёнка засуетилась, двинувшись к двери. — Это ведь мой дом. О чём я только думаю?
Она уже поднялась и почти покинула комнату. К счастью, прежде чем я вообще успел хоть как-то среагировать на её слова, братик схватил её за запястье.
— Манами.
У него было какое-то особое напряжение на лице, которое я не мог расшифровать, и, казалось, что сестрёнка тоже не могла. Они замерли на пару секунд, смотря друг другу в глаза, в надежде быть понятыми. Наконец сестрёнка всё же решила сесть на место.
Я глянул на Усаги, который как всегда выглядел бесстрастно. Но я мог сказать по морщинкам в уголках его глаз, что ему было страшно. Мы оба были в ужасе — суть в том, что так чувствовал себя каждый в комнате. И в то же время, как звёзды в созвездиях, мы зависели друг от друга в составлении полной картины. Каждому из нас надо приложить усилия, иначе мы разойдёмся в тишине и больше никогда не увидим друг друга. Я должен.
— Брат, — я обратился к нему максимально формально, как будто это помогало мне чувствовать себя взрослее. — Я не знаю, почему ты так против того, чтобы мы с Усаги были вместе, но я… Он правда важен для меня. Я люблю его. И мы всё равно будем вместе, что бы ни случилось.
— Мисаки-
Как я это ненавидел.
Потому что это звучало так, будто меня вновь отчитывали за то, какой я идиот. Но я должен наконец всё решить.
— Такахиро, прости меня.
Мы все повернулись к Усаги, который сидел, слегка опустив голову.
Его искреннее извинение выбило всех из колеи, и я почувствовал, как в глазах собираются слёзы. Почему это он был тем, кто извиняется? За что? Он не сделал ничего неправильного.
— Я влюбился в твоего брата после того, как влюбился в тебя.
— Что-
— И с тех пор, — продолжил он, — все эти четыре года я только влюблялся в него всё больше. Я не думаю, что смогу жить без него. Именно поэтому я изменился; я стал тем, кто живёт ради Мисаки. Только для него.
Как можно держать свои чувства под контролем, когда ты слышишь настолько искреннее выражение чувств от человека, которого любишь больше всего на свете? Невозможно.
— И я знаю, что ты тоже любишь Мисаки, так что пожалуйста, не усложняй всё для него. Не важно, что ты думаешь обо мне, хотя бы подумай об этом.
— Отмотай-ка назад, — запинаясь проговорил брат, покачивая головой в неверии. — Ты что?
— Такахиро-сан, — сердито заговорила сестрёнка с грозным взглядом. — Поверь мне, когда я говорю, что ты не очень наблюдателен, когда дело касается чувств людей вокруг тебя. Усами-сан всегда был рядом с тобой с тех пор как погибли твои родители до этого самого момента. Он был больше, чем лучшим другом для тебя. Ты когда-нибудь вообще задумывался, почему он делает это? И он так хорошо заботился о Мисаки всё это время.
— Но он-
— Ты не доверяешь ему? — надавила она, не позволяя ему перебить себя. — Этому человеку, который отказывался от своих собственных чувств ради людей, которых он любит? Разве он не тот человек, с которым Мисаки должен быть?
После этой речи мне пришлось прикусить губу, чтобы взять себя в руки. Почему люди так сильно обо мне заботятся? Это так поражает. Я бы хотел сделать то же самое для них.
— Манами, Усаги, Мисаки, вы знаете, что я сильно волнуюсь о каждом из вас, — с дрожью в голосе начал он. — Вы знаете, что я люблю вас. Вы знаете, что я бы никогда не смог ненавидеть вас.
— Тогда-
— Манами, можешь выслушать меня? — коротко попросил брат. — Сейчас просто дайте мне высказаться. Все вы.
Он взглянул на каждого из нас по отдельности. Когда он встретился с моими глазами, затуманенными от слёз, это показалось таким важным. Показалось, что он готов был сказать что-то проникновенное. Я бы ни за что не прервал его, как и сестрёнка и Усаги.
Что-то изменилось в атмосфере вокруг нас, и я видел, как сестрёнка заметно расслабилась. Он поставил локти на стол, сцепляя свои руки в замок, как какой-нибудь бизнесмен, и глубоко вдохнул. Он посмотрел на Усаги.
— Усаги, я знаю тебя очень давно. Я знаю, что ты не сделал бы ничего, что причинило бы боль мне или моей семье. И конечно, я верю, что ты любишь Мисаки и что Мисаки любит тебя. Это не так сложно принять. Но, — он сделал паузу, будто давая нам недолгое время порадоваться, — ты знаешь, в каком мире мы живём. Мы взрослые люди. Ты знаешь, как отношения, подобные вашим, притесняются.
В его взгляде была любовь, и он по-настоящему выражал симпатию, но я не мог ничего поделать с чувством, будто я жертва, будто он всё ещё мне в чём-то отказывал. Я снова почувствовал себя маленьким, хотя он и обращался со мной как со взрослым.
— Я никогда не хотел, чтобы мой брат или мой лучший друг проходили через это. Кто-то другой мог бы справиться с этим. Но вы двое важны для меня. Мне страшно подумать, что будет, если другие люди-
— Это не касается никого другого, — резко возразил я, не позволяя своим мыслям вновь спутаться. — Мы спрашиваем тебя, брат.
— Нет, Мисаки, касается, — Усаги перебил меня. — Это касается всех.
Что? Почему он меня не поддерживает?
Нам не надо афишировать наши отношения. Наши жизни принадлежат нам. И они могут быть приватными, если мы захотим.
— Мисаки, вам всё равно придётся столкнуться с этим однажды, — братик вздохнул. — И меня это тревожит. И даже если это Усаги- нет, особенно из-за того, что это Усаги. Я слишком хорошо знаю вас обоих.
— Тогда ты должен знать, что мы справимся с этим, — продолжил спорить я. — Усаги и я не так слабы как ты думаешь.
— Вы оба эмоционально уязвимы. Разве прежде всего не поэтому вы сошлись?
Вау.
Брат сегодня не сдерживаясь бьёт по больному. Удар за ударом. И я даже не знаю, что должен чувствовать. Мне было больно, безусловно, но больше за Усаги, чем за себя. Как он может это говорить? Видимо шок перекрыл все остальные эмоции, так как я просто уставился на него, лишившись дара речи.
— Так ты переживаешь о нашем будущем? — уточнил Усаги, будто все эти комментарии его совсем не волновали.
Я не мог этого вынести.
— Прошло четыре года, Такахиро.
— Кто знает, что случится завтра?
— Мы с Мисаки не изменим своего мнения.
— А что если однажды он решит, что он хочет завести свою собственную семью и остепениться? — спросил брат, снова повышая голос. — Что ты тогда будешь делать, Усаги? Это ранит тебя так же сильно, как и его. И тогда мы все снова будем здесь.
— Я не позволю этому случиться.
У меня вырвался тихий вздох облегчения. Хотя бы Усаги мог сказать это вместо меня. Не было ни единой части меня, которая хотела бы покинуть его. Разве вообще возможно, что я мог бы резко перепрыгнуть с одного на другое? Любовь — это не так уж просто, я знаю, но она определённо и не такая уж изменчивая.
— Этого недостаточно, — ответил брат.
— Такахиро-сан, — предупреждающе произнесла сестрёнка, но он не отрывал своего взгляда от Усаги.
Я уже не знал куда смотреть.
— Если это и произойдёт, — тихо ответил Усаги. — Я отпущу его.
— Усаги.
Мой голос был таким слабым.
— Если это будет то, чего ты действительно захочешь, — он повернулся ко мне. — Тогда ты знаешь, что я поддержу тебя. Но если в твоём сердце будет хоть малейшее сомнение, ты никуда не уйдешь.
— В моём сердце нет ни малейшего сомнения в том, что я люблю тебя.
Мои слова застали всех врасплох, даже меня самого.
Но как они могли продолжать отмахиваться от меня? Мои чувства важны, и они сильнее, чем кто-либо думает. Это грустно, но они не понимают и, скорее всего, никогда не поймут, как бесконечно сильно я люблю Усаги.
Мир несправедлив. Так что я должен бороться за свою собственную справедливость.
— Я всё ещё могу иметь семью, брат. Она не будет такой идеальной, как твоя, но у меня может быть моя собственная семья с Усаги. Я никогда не планировал быть с кем-то другим. И я с радостью приму этот риск.
— Это не просто риск, — брат нахмурился, его глаза были наполнены беспокойством. — Мы говорим о всей жизни. Всё меняется, когда отношения открываются — не важно какие именно.
— Мы справимся.
— Усаги, — брат отвернулся от меня. — Тебя это однажды уже сломало, так с чего ты взял, что ты справишься с этим с Мисаки?
Я тоже взглянул на Усаги.
— Потому что это Мисаки. Он единственный.
— Усаги, это-
— Я знаю, что не существует такой вещи, как родственные души, но Мисаки — любовь всей моей жизни, потому что мы оба прилагали усилия, чтобы дойти до этого. Если он не откажется от меня, то и я уж точно не откажусь. То же самое насчёт тебя, Такахиро. Я бы пошёл на многое, чтобы вновь заслужить право быть твоим другом, если ты мне позволишь.
Всегда доверяю Усаги последнее слово.
Брат был заметно ошеломлён, и я просто наслаждался этим, как произведением искусства. Я не понимал этого, но тем не менее это было прекрасно.
Я аккуратно положил руку на колено Усаги, слегка сжимая. Он не взглянул на меня, но успокаивающе накрыл мою ладонь своей. Это было всё, в чём я нуждался.
Брат всё ещё ничего не сказал.
— Скажи «да», Такахиро, — нежно прошептала ему сестрёнка. — Перестань так тщательно всё обдумывать, послушай своё сердце, хоть раз.
— Манами…
Его глаза были влажными.
— Мне жаль.
Сестрёнка улыбнулась ему с таким сочувствием и пониманием, что я не мог не придвинуться ближе к Усаги. Я чувствовал, будто вмешиваюсь в какой-то очень личный момент.
— Я знаю, — мягко сказала она. — Теперь скажи этим двоим, что ты поддерживаешь их несмотря ни на что. Это ведь то, чего ты хочешь, правда?
А затем его лицо на секунду вспыхнуло. Это было как предупреждение для меня, что пора искать укрытие — я часто видел это выражение лица раньше. Я вновь сжал колено Усаги.
— Не совсем.
Сестрёнка выглядела такой же потерянной, как и мы, но Усаги всё ещё не разорвал зрительного контакта с братиком. (Его глаза вообще в порядке после такого?) Казалось, что они были на одной волне, потому что Усаги сжал мою ладонь крепче и произнёс:
— Я прошу у тебя разрешения встречаться с Мисаки, жить вместе, как пара.
— Тогда сделай это как следует, — коротко ответил брат.
Я не мог не вмешаться в то, что для меня сейчас выглядело как деловая транзакция.
— Братик, ты не должен-
— Хорошо.
Я медленно развернулся к Усаги, потеряв дар речи от того, что он так легко согласился на эту глупость. Их вообще волнует, что мне нужно? Я ведь не какая-то девица в беде; я могу принимать свои собственные чёртовы решения.
— Усаги.
Мне как будто перекрыли воздух, но я изо всех пытался звучать уверенно.
— Если это заставит Такахиро поверить в нас и одобрить наши отношения, то я сделаю это — за исключением того, если ты мне не доверяешь.
— Не говори так, — я насупился. — Ты знаешь, что доверяю. Но ты не должен-
— Пока ты веришь мне, разве это имеет значение?
Я ненавижу, когда он начинает пылинки с меня сдувать, а это постоянно. И я каждый раз ведусь на это. Я ничего не могу с этим поделать, как всегда.
Я повернулся, чтобы посмотреть на сестрёнку, на лице которой было сочувствующее выражение, как всегда. Затем я посмотрел на брата, который выглядел сурово, но всё ещё потрёпанно с прошлой ночи.
Эти люди вокруг меня имеют такое большое влияние на мою жизнь, и я люблю их так сильно, но как я мог не злиться на них, когда они обращаются со мной как с ребёнком? Что я должен был сделать?
— Прекрасно. Делайте что хотите. Вы, ребят, видимо всё равно отлично знаете, что делать, — раздражённо заговорил я. — Мне пора на работу.
— Мисаки, я подвезу тебя-
— Я сам справлюсь, — огрызнулся я и, хоть раз, совсем не пожалел об этом.
***
Как оказалось, идти на работу в том же, в чём ты был вчера, заставляет людей сторониться тебя, но мне так было даже легче. Всё, чего я хотел, это сходить в душ, умыться и забыть обо всём. Или поспать. Мне просто нужно было поспать. Я даже не знал о чём думать. Мой разум заволокла дымка. Но я знал, что тем, что я чувствовал, было разочарование. Конечно, возможно я слишком драматизировал, но какого чёрта? Брату нужно «передать» меня или типа того? Передать Усаги, которому тоже кажется, что это хорошая идея. Неужели вообще всем плевать, что я думаю? — -саки-кун! Мисаки-кун! — Ах! Я почти упал со стула, от громкого возгласа своего имени. Прямо над ухом. Айкава-сан стояла, упираясь руками в бёдра, отблеск её алой помады был слишком ярким для моих слезящихся глаз. — Никак докричаться до тебя не могу. Ты в порядке? — спросила она, теперь беспокоясь. — Ага, извините. Тяжёлая ночь. — Это из-за сенсея? — А? Она раздражённо вздохнула: — Что вообще происходит в последнее время? Ты не в себе эти несколько дней, и сенсей медлит с работой даже больше, чем обычно. — Ох, простите. Я не хотел- — Нет, нет, — она быстро покачала головой. — Я не это имела в виду. Мне просто интересно, в порядке ли всё у вас. Знаешь, я рядом, если тебе нужно поговорить. — Серьёзно, Айкава-сан, всё хорошо. Я просто не выспался. Она посмотрела на меня с подозрением. Затем она развернулась и заявила, что забирает меня на обеденный перерыв. — Айкава-сан, я правда- — Да ладно тебе, я знаю очень милое местечко. Оно было не просто милым. Кафе было драпировано шёлковыми занавесками, отделяющими каждый столик друг от друга, дающими полную приватность. Официант подал нам восхитительный цветочный чай. Я не мог перестать глазеть. — Мисаки-кун, — медленно начала Айкава-сан, опуская фарфоровую чашку с чаем. — Я не хочу, чтобы ты воспринимал меня как коллегу или как редактора сенсея сейчас. Весь этот бред насчёт разделения личной жизни и работы не важен сейчас. Я хочу, чтобы ты мог рассказать мне, что захочешь, и чтобы ты знал, что я ни в коем случае не стану использовать это против тебя. — Я бы никогда так не подумал- — Я знаю вас обоих так давно, — продолжала она, не позволяя себя прервать. — Вы оба заслуживаете счастья, и я хочу поддержать вас. Я прикусил губу. Ещё один отзывчивый, добрый человек, который хочет помочь. Каждый раз одно и то же. Когда же я начну учиться? — Мисаки-кун, что происходит? У тебя такое болезненное выражение лица. Правда? — Это вина сенсея, да? — она вздохнула. — Конечно же да. — Нет, нет. Это не так, — хрипло проговорил я. — Не так. Вроде того. — Тогда в чём дело? — Я просто… Я рассказал брату, о нас. — О. О мой Бог. — Ага… — О мой Бог. И что произошло? — Всё… нормально. Всё нормально. Утром брат сказал, что готов принять нас. — Это прекрасно! — Айкава-сан просияла. — Какие потрясающие новости. Так что же с лицом? Я поборол сильное желание мучительно простонать и просто уплыть под стол. Всё равно никто меня не видит. Но мне не хотелось разочаровывать Айкаву-сан. Я не хотел заставлять её думать, что она зря в меня верила. Из уважения, я просто закрыл глаза на пару секунд и тихо вздохнул прежде чем продолжить. — Брат думает, что Усаги должен проявить себя или типа того. Не понимаю зачем. Он так давно его знает. Он прекрасно знает, какой Усаги на самом деле. Почему он думает, что Усаги мне не подходит? На удивление, на лице Айкавы-сан появилось серьёзное выражение. Я ожидал, что она полностью меня поддержит. — Мисаки-кун, конечно ты не понимаешь; ты не знаешь, как сильно ты изменил сенсея. — А? — Наверное мне не стоит об этом говорить, — она застенчиво улыбнулась. — Но сенсей был абсолютно другим человеком до того, как встретил тебя. Это клише, я знаю, но это правда. И возможно твой брат был просто слишком занят, чтобы понять, что произошло. Когда ты в отношениях, это тебя меняет. — Но Усаги это Усаги, — глупо пробормотал я. — Он не так сильно изменился. — Я уверена, что твой брат думает по-другому. Или возможно он просто переживает за своего младшего брата и лучшего друга. Ему кажется, что всё может плохо закончиться. Я снова вздохнул. — Я просто не понимаю, что он хочет чтобы мы — или скорее Усаги — сделали, чтобы доказать, что у нас всё отлично. Айкава-сан понимающе улыбнулась. — Ясно. Сенсей выражает свою привязанность немного по-другому, чем обычные люди. Я кивнул, соглашаясь, и уставился в чашку. Сверкающая медовая глубина чая была такой гипнотической, будто смотришь на мираж. Это дало моему разуму небольшую передышку от всех этих размышлений. — Мне просто это не нравится, — честно прошептал я. — Я хочу, чтобы брат относился к нам, как обычно, и чтобы Усаги был рядом как и всегда. — Так и будет. Просто нужно немного подождать. В этот раз я не сдержал стона. Конечно я знал это. Всё ведь так хорошо складывается. Братик теперь знает, что мы пара. И мы с Усаги не расстанемся. Похоже, что не осталось никаких препятствий. Я просто рассердился ради того, чтобы рассердиться. — Я просто хотел бы быть более вовлечённым, — признался я. — Но вместо этого я чувствую, будто я ребёнок, которого передают в чужие руки. — Тебе следует сказать сенсею об этом. — Ага, следует. — Он поймёт. — Да. — Я уверена, он уже думает о том, как поговорить с тобой. Я оторвал взгляд от стола, чтобы взглянуть в добрые глаза Айкавы. Со всей искренностью, на которую был способен, я улыбнулся. — Вы не могли бы сказать в офисе, что я- — Всё схвачено, — она ярко ухмыльнулась. — Теперь иди. Я заплачу за обед. — Ох, нет, Айкава-сан, я- — Скорее! Так что я побежал; меня в очередной раз благословили.***
— Братик?! — тяжело дыша, воскликнул я. Я бежал всю дорогу от станции до дома, только чтобы быть встреченным взглядом брата, стоящего посреди гостиной. — Что ты тут делаешь? Где Усаги? — О, Мисаки. Ты рано. Я просто пришёл, чтобы забрать некоторые вещи Манами, — спокойно ответил он. Всё было так нормально, что я даже не понял, что происходит. Разве я был здесь не ради того, чтобы дать понять Усаги и брату о моих чувствах? — Эм, ладно. Я просто- Я искал Усаги. — Он недавно ушёл. Я думал, он будет с тобой, — он пожал плечами. — Кажется, я ошибся. Я не мог не заметить смысла, скрытого за этой фразой. Просто что он ожидал от Усаги? — Он не обязан постоянно находиться рядом со мной. — Хм. — Брат, я серьёзно, — я начинал выходить из себя, устав от этих игр. — Что ты хочешь, чтобы мы сделали? Чтобы мы устроили тебе целую церемонию с выступлением или что? Угостили тебя ужином? Он скривился на мой сарказм. — Просто докажите, что вы сможете справиться с миром вокруг вас, Мисаки. — Мы отлично справлялись несколько лет. — Прячась от своей семьи. Ладно, тут он меня подловил. — Усаги никогда не был против, — коротко сказал я. — Чего? — Публичного выражения чувств. Братик покачал головой, почти как учитель, который разочарован, что студенты не понимают, что он хочет до них донести. — Я не это имею в виду, Мисаки. Я не хочу, чтобы ты превозносил этот роман, думая, что пока вы любите друг друга, вокруг будут радуги и бабочки. Это тяжёлое путешествие. Что. Как он может говорить такое? Он понятия не имеет и о половине случившегося. Воспоминания о том, как мы справлялись, с целым семейством Усами, нашими собственными сомнениями, об изменении наших отношений до любовников, о множестве падений, которые привели нас туда, где мы есть, пронеслись в моей головы, и всё это привело меня в ярость. — Да знаю я это! — закричал я. — А ты не думал, что у нас было множество проблем последние несколько лет?! Брат даже бровью не повёл. — Конечно я понимаю. Но как много из них были действительно проблемами реального мира? Что ты будешь делать, если люди на работе станут относиться к тебе по-другому из-за этого? Что если ты закончишь тем, что начнёшь строить семью, но не получишь желаемого? Всегда так. Всегда он думает, что знает, чего я хочу. — Всё, чего я хочу — это Усаги. Всё остальное идёт после. Прямо как было всегда. Боже, теперь чувствую себя глупо. Конечно так было всегда. — Мисаки, я говорю это потому что люблю тебя. Иногда нам приходится быть рациональными и планировать наперёд, не обращая внимания на свои чувства. Может быть ты просто слишком молод, но Усаги уже сталкивался с этим. Он спланировал всё своё будущее годы назад. Я нахмурился. Что он имеет в виду? Как это Усаги спланировал своё будущее? То есть будущее без меня? Будущее, в котором он откажется от меня ради чего-то, что он хочет? Это не имеет смысла. А затем знакомая прохладная ладонь опустилась на моё плечо. — Я бы предпочёл сам говорить за себя, Такахиро. В тот же момент, как я услышал голос Усаги, я почувствовал, как бушующая злость уходит. Я чувствовал, как сомнения тонут в глубине моего сердца. Это будто чувствовать, как сначала эмоции полностью связывают тебя, не давая двинуться, а потом почувствовать любовь, которая заполняет тебя до краёв. — Усаги! Я взволнованно обернулся, готовый просто кинуться ему на шею. Я просто хотел сесть и поговорить с ним, сказать ему всё, о чём я думал. Но он смотрел прямо на брата, протягивая ему папку. — Вот твоё доказательство.
