И я говорю тебе... Здравствуй

Над столицей вновь проплыли свинцовые тучи, где-то вдалеке сверкнула молния, подул тёплый ветер, вновь играя с листвой деревьев. Погода менялась чуть ли не каждые полчаса. Казалось, что на улице душно и находиться в этих каменных джунглях просто невозможно, но в тоже время было ощущение, что вот-вот прольёт дождь и смоет эту городскую пыль, грязь с душ людей... Всё это вызывало отвращение у Вадима, когда он, глядя на, теперь уже, родную Москву, вспоминал малую родину – Асбест. Он любил созерцать закат, это море тёмных деревьев, как во дворе качаются на качели дети, и как ночью, на тёмном небе, зажигаются звёзды. Такие красивые, словно алмазы. Их свет всегда манил. И не счесть их количество. А луна... Её серебряный свет, тонкой нитью разливающийся в комнате, завораживал. Мужчина шумно выдохнул, мотнув головой, и перевёл усталый взгляд на спящего Глеба, которого он успел уложить на диван. Младший Самойлов приоткрыл глаза. – Не люблю, когда на меня в упор смотрят. А ты чего не спишь? – спросил он, сонно глядя на брата и пытаясь улыбнуться. Но боль дала о себе знать и Глеб скривился. Всё тело горело и от малейшего контакта с тем участком, где были порезы, становилось хуже. Старший Самойлов готов был взвыть. Он хлопнул себя по лбу и подошёл к младшему. – Я не сплю?! Это ТЫ КАКОГО ХУЯ не спишь?! Столько нервов вымотал! Лежит тут в бинтах, фараон хренов! – начал было возмущаться Вадик, но Глеб тут же рассмеялся. – Историю учи, дуралей! Рамзес Второй, вообще-то, – прыснул от смеха мужчина. Вадим лишь закатил глаза. – Какие у нас познания по всемирной истории! И давно ли ты такой умный? Я думал, что ты мозг заспиртовал уже. Просто ты очень много пьёшь, – съязвил старший, ехидно улыбаясь. – А познания в истории у меня после совместной жизни с Димой. Он же историк, – усмехнулся Глеб. Тут Вадя, как ошпаренный, подорвался с места. – Точно! Змей! Наташа же у него... Так, – Вадик побежал в прихожую, начиная собираться, – Я за нашей не совсем кавказской пленницей, а ты сидишь дома и не высовываешься. Понял, суицидник номер один? Глеб что-то недовольно проговорил. А затем вздохнул. – Вадя. Какая муха тебя укусила? Сиди дома, прижми пятую точку. Ну не маленькая она. Сама придёт. Ей с ним хорошо, понимаешь? Думаешь, у меня за неё душа не болит? Да ещё как болит, – промямлил младший, отводя взгляд, – Она мне как дочь родная... Вадим удивлённо посмотрел на брата, а затем улыбнулся и подошёл к нему. – Ну, ладно... Как скажешь, отец названный, – усмехнулся он и поцеловал Глеба в небритую щеку, на что тот лишь хмыкнул. – Я тебя ещё гулять вытяну, чтоб мыслей о том, как её вернуть домой, не было. ...Стрелки часов подползли к десяти. Всего десять часов утра, а казалось, что прошла целая вечность. Из кухни то и дело доносилась брань. Иногда были слышны гудки и сигнал вызова или же звон стекла. Лишь один раз, за эти шесть часов, раздался вздох. В гостиную поплыло облако табачного дыма. – Дима. Долго ты будешь там заниматься самобичеванием и распитием алкоголя? – поинтересовалась Наташа, заглянув на кухню, держа в руке тетради. Дима сидел, зажав в зубах сигарету и схватившись за голову. Девушка подошла к нему и, положив тетради на стол, обняла Змея. – Всё ведь хорошо? – тихо проговорила она, целуя мужчину. Тот никак не отреагировал, шумно выдохнув. Затем Хакимов взял в руки стакан и собирался осушить, но Наташа выхватила его из рук Димы и поставила обратно на стол. – Ну Димочка. Что не так? Ты только скажи. Не нужно пить. Алкоголь приумножает эмоции. А пить нельзя, когда плохо, – проговорила девушка, вновь целуя мужчину. На этот раз Змей ответил на поцелуй, прикрывая глаза. Затем он отстранился. – Я пью потому, что мне плохо. А ещё от осознания того, что всё это неправильно, – хрипло отозвался Дмитрий и опустил голову. Наташа отвела взгляд, тяжко вздохнув. – Если будешь пить – будет ещё хуже. Ты же это понимаешь? – тихо спросила она и закусила губу, всё ещё глядя куда-то в сторону. Наталья не хотела верить в то, что всё настолько ужасно и лишь из-за этого пьёт Дмитрий. Хакимов мрачно посмотрел на неё и криво улыбнулся. – Иди, учи свои уроки, – невесело усмехнулся он и потянулся за бутылкой, – Пока взрослые отдыхают. А потом я проверю, – после этих слов Змей отхлебнул прямо из горла. Самойлова хотела было огрызнуться, но вовремя прикусила язык и, взяв со стола тетради, направилась в комнату. – Когда я закончу конспекты, то лягу спать. И не смей меня будить, – прошипела девушка. Ей было не по себе, ведь от Змея можно было ожидать чего угодно. Дмитрий фыркнул, вновь припав губами к бутылке. "Алкоголик. Смотри, не подавись," – задумчиво хмыкнула Наташа, наблюдая за мужчиной, но тут же презрительно фыркнула и удалилась в комнату, оставляя Хакимова наедине с бутылкой... Так прошло около двух часов. Раздался грохот и в комнату ввалился Змей, пьяно улыбаясь. – Наташенька, солнышко, – проговорил он, неуклюже сев на кровать, где лежала Самойлова. Девушка недовольно посмотрела на него и тут же отложила книгу в сторону. Дмитрий положил руку ей на колено, начиная поднимать выше, а затем запустил её под юбку Наташи. Наталья взвизгнула и дёрнулась. – Совсем умом тронулся?! Не подходи ко мне пьяным, – проговорила она дрожащим голосом и тут же уткнулась лицом в подушку, всхлипывая. Змей лишь рассмеялся в ответ на её истерику. – Ну давай, поплачь, поплачь, – усмехнулся он, с трудом ложась рядом, и прижимая Наташу к себе, начиная бессовестно лапать. Мужчина уткнулся ей в шею и потерся носом, – У тебя глаза от слёз так блестят... А вообще, – тут же задумался Дима, прикрыв глаза, – Почему ты ломаешься, как девственница? Я же тебе больно никогда не делаю. Ну, подумаешь, один раз. Тебе же нравится всё это, – после этих слов он ухмыльнулся, начиная расстёгивать пуговицы на кофте Самойловой. Девушка неожиданно пнула Хакимова между ног, от чего тот согнулся в три погибели, и быстро встала с постели, направляясь в ванную. – Никуда не денешься! – прошипел мужчина ей след, стиснув зубы, – Не денешься. Сама приползешь и умолять будешь, чтоб трахнул! Стерва малолетняя! А Наталья уже не слышала его слов. Она сидела на полу в ванной и тихо плакала. Девушка уже раз сто прокляла и возненавидела себя за то, что не послушала отца и дядю, а теперь страдает. Домой она возвращаться бы не хотела – позор, ведь она так кричала о их счастье с Димой, но и оставаться с Хакимовым или бросить его она тоже не могла. Вадим в это время уже сидел на качели и ждал брата, который всеми силами уговорил и вытолкал его на этот выгул. Когда Глеб вышел во двор и увидел его, то в первую очередь неприлично заржал. – Кабанчик! Под тобой это конструкция не сломается? Вроде, для детей предназначено, а не для мальчиков, которым за пятьдесят, – сквозь смех поинтересовался мужчина, подходя к нему. Старший Самойлов что-то недовольно промычал. – Зато тебя всё выдержит, умный ты наш. Лучше бы раскачал меня, – буркнул он, доставая из кармана сигареты. Младший Самойлов удивлённо вскинул брови. – А больше ты ничего не хочешь? Умеешь курить – умей и качаться. Только смотри, не застрянь в ней тем местом, на которое обычно ищешь приключения, старичок, – продолжал смеяться младший. Вад несильно пнул его, видимо, чтоб тот следил за языком, отчего Глеб зашипел, держась за ногу. – Козлёныш! Ну держи-иии-ииись, – с этими словами младший Самойлов попытался раскачать Вадима, который сидел на качели и курил, думая, что у младшего не хватит сил. Ещё одно движение – и старший Самойлов поздоровался лицом с асфальтом. Он поднялся, держась за щеку, одновременно с этим ища взглядом брата, но того уже и след простыл. – Пидорас раскрашенный, – единственное, что смог проворчать себе под нос Вадик, ковыляя в сторону скамейки. Вадим вытер кровь на щеке и тихо зашипел от боли. Не каждый день здороваешься с асфальтом, причём, так неожиданно. Старший Самойлов тысячу раз уже поклялся себе прибить младшего, как только тот заявится. Но, как говорится: "Мысли материальны". Из-за угла вывернул Глеб, держа в руках бутылку с водой. – Иди сюда, сволота. Иди, иди, – прорычал Вадик, поднимаясь со скамьи. Понимая, что жить ему меньше минуты, младший приготовился атаковать врага, ибо лучшая защита – это нападение. Открыв бутылку, он тут же выплеснул её содержимое в лицо брату и дал дёру. Старший Самойлов стоял молча, открыв рот от такой наглости младшего, но тут же опомнился и побежал следом, посылая своему любимому брату проклятия и пожелания. Спустя полчаса он всё-таки догнал Глеба – того подвело именно то, что он много курит, и это быстро вывело его из строя. – Пусти! Пусти! – кричал младший, вырываясь. Вадик отвешал ему подзатыльник, тут же хватая за шиворот и таща в сторону дома. – Пусти! Задушишь ведь, – просипел младший, всё ещё вырываясь, – Что ты будешь со мной делать? Насиловать? Бить? В ванне топить? Вадик закатил глаза и тут же посмотрел на брата. – Для начала ты будешь меня лечить, а потом посмотрим, – хмыкнул мужчина, отпустив Глеба. Тот тут же запрыгнул ему на шею и принялся ворчать, что нечестно, и нужно сначала насиловать, а потом лечить. Вад пригрозил выбить ему зубы, но всё зря – младший продолжал болтать по пути до самой квартиры. Войдя в неё, Вадя выдохнул и скинул с себя брата. – Хей, а по-аккуратнее можно? Тем более, с инвалидом, – недовольно проговорил Глеб, встав с пола и нахмурившись, – Я ведь хрупкий! Раз – и умер... – Ты у нас инвалид только на голову, раз ночами режешься. Затмение мозгов, блять... Ничего. Умрёшь – обратно склеим, – усмехнулся Вадим и потрепал Глеба по голове, – Дурашка мой. Младший Самойлов хмуро смотрел на старшего. – Не называй меня дурашкой – я давно не ребёнок, – рыкнул он и направился в гостиную, на ходу раздеваясь. – И даже не мой? – мужчина вопросительно изогнул бровь и скрестил руки на груди, глядя ему вслед. – Нет, – хмыкнул он. Но тут же невесело усмехнулся и опустил голову, обернувшись, – Твой. Всегда твоим был, – Глеб поднял взгляд на Вадима. Мужчины просто стояли и молча смотрели друг другу в глаза. В карих глазах пробежал безумный огонёк страсти, а в ледяных голубых была наивность и любовь. Вадим подошёл к брату и нежно поцеловал в губы. Тот ахнул от неожиданности, но ответил на поцелуй, прикрывая глаза... ...– Который час? – спросила Наташа, неуверенно подходя к Дмитрию. Утренний инцидент она не могла забыть. Ей было страшно. Хакимов посмотрел на дисплей телефона. – Половина пятого. А что? – хрипло отозвался Змей, взглянув на девушку. Та отрицательно покачала головой и вновь вышла из комнаты на балкон. Она смотрела вдаль. На свинцовое небо, на пыльный город, на эти каменные джунгли. Ей хотелось вновь съездить на родину отца и дяди – в Асбест. Там её ждёт бабушка – Ирина Владимировна. А тут что? С отцом она не хочет видится, а дядя – на его стороне. Мужчина, с которым она хочет связать свою жизнь – ужасный человек, которого погубят пристрастия, хотя он и уверяет, что ради семьи готов на всё. И вот ради всего этого стоит жить? Наташа подумывала разыскать свою мать, но раз та оставила её в детском доме и ни разу не узнала о судьбе – это было б зря. Видимо, судьба специально подкидывает ей такие сюрпризы, проверяя на выносливость. И каждый раз Наталья хочет сорваться и уехать ото всех, но в этот же момент она благодарит жизнь за это и проживает ещё один непростой день. К Самойловой со спины подошёл Дима и обнял, положив подбородок ей на плечо. Наташа дёрнулась, но не стала отстраняться. – Прости меня, Наташенька. Прости старого дурака. Ты у меня такая умница. Я тебя люблю, – проговорил он, слабо улыбаясь. Девушка вздрогнула. – Я тоже тебя люблю. Полюбила очень давно, – неуверенно произнесла она, прикрывая глаза. Дмитрий усмехнулся. – Ну и за что же? За красоту? Внешность обманчива, сама же в этом убеждаешься каждый день. Так? – спросил он, – За мудрость, честность и борьбу против системы. Раньше думала, что ты жёлчный человек... А красота... Сейчас я вижу, что даже с годами ты стал краше. Даже серебро в чёрных, как смоль, волосах, украшает тебя... Дмитрий удивлённо посмотрел на девушку. Он искренне не понимал, что Наталья могла в нём найти. Да, Хакимов, может быть, и верил в любовь с первого взгляда и что любви все возрасты покорны, но не в данной ситуации. Его удивило то, что Наташа была умна не по годам и могла разглядеть в предмете своего обожания того, кого не смог увидеть никто. Мудрого человека. Мужчину, у которого было больше положительных качеств, хотя и судить нужно было по поступкам. Всё это льстило Хакимову. – Ты уверена, что я именно такой? – прохрипел он. Змей осторожно поцеловал шею девушки и тут же оставил яркий засос, осторожно прикусив тонкую кожу. Наташа тихо зашипела и отстранилась, потирая место укуса. – Уверена, уверена. Ты чего в ход клыки пускаешь? Клеймо поставить вздумал? – недовольно проговорила она, обернувшись. Дмитрий тут же завлёк Наталью в поцелуй, положив руку ей на затылок и притягивая к себе. Самойлова нехотя ответила на поцелуй, отводя взгляд. Когда Хакимов отстранился, она выдохнула. – Дим, – пролепетала она, – А мне нужно репетировать вальс. Скоро выпускной... – Отрепетируем, моя ты красавица, не переживай, – проговорил мужчина, хитро улыбнувшись. Наташа посмотрела ему в глаза. – Я не шучу. И я хотела бы танцевать его именно с тобой. На выпускном вечере, – девушка выдохнула, а затем слабо улыбнулась и одарила Диму нежным поцелуем, отчего тот стал выглядеть ещё довольнее, чем был. – А вот насчёт этого я не знаю. Ну и как это будет выглядеть? Ладно, если бы на свадьбе, то... Но Самойлова тут же перебила его: – На свадьбе? Ты серьёзно? – с недоумением проговорила она. Когда Дмитрий кивнул и сообщил, что торжество будет в июле, Наталья нервно сглотнула. Она была не готова окольцовывать себя. Её это смутило, ведь она хотела хотя бы просто привыкнуть к Диме, к совместной жизни, а уж потом говорит о помолвке и прочем. Но пути назад не было. ...Вадим и Глеб лежали на полу в гостиной. Младший Самойлов пытался отдышаться, а старший курил, прикрыв глаза. – Каждый раз, как первый, – ухмыльнулся Глеб, целуя брата в небритую щеку, – Такое ощущение, что тебе не пятьдесят шесть, а сорок с чем-то лет, – после этого мужчина рассмеялся. Вадик выдохнул табачный дым и тоже усмехнулся, чуть приоткрыв глаза. – Ну а что ты хотел? Я ещё не совсем стар. Пока молод – трачу силы, – хмыкнул он, затягиваясь вновь, но Глеб отобрал у него сигарету и вкрутил в пепельницу. – Нечего дымить, как паровоз. Не будь как Дима, – недовольно проговорил младший. Старший психанул и поднялся на ноги. – Твою мать! То не делай, так не пиши и далее! Потому что, блять, как Дима! – прошипел Вадим, перебравшись на кресло. Глеб хмыкнул. – Да ладно тебе! Успокойся. Вообще, чего ты так реагируешь? Это твой будущий зять, как никак. У них скоро свадьба, – с улыбкой проговорил Глеб и улегся рядом, – Вааадь, я тоже хочу свадьбу! – Таких зятей за уд – да в музей! – проворчал Вадик. Но тут же вскочил с места, осознав услышанное, – Как свадьба?! Где и когда?! Не будет им свадьбы! – В июле у них свадьба. А ещё и венчание, – проворчал младший, – Вадя, я тоже хочу свадьбу. Ну только не в платье. – Да иди ты нахер, невеста без места! – прикрикнул Вадим, начиная собираться. Через пару минут он уже был в прихожей. Туда выглянул недовольный Глеб. – Ну и куда ты намылился? – поинтересовался он, скрестив руки на груди. Старший Самойлов что-то проворчал в ответ. – Куда-куда? – удивлённо переспросил младший. – К зятю и дочери. А ты пока оденься, пока я тебя за уд в музей не утащил. Ходит, в чём мать родила, – буркнул Вадик, пулей вылетая из квартиры, и побежал вниз по лестнице. Глеб покачал головой и закрыл дверь за братом. Затем мужчина вернулся в комнату и опустился на диван, укрывшись пледом. Вскоре ему наскучило лежать и младший Самойлов не придумал ничего лучше, чем поискать что-нибудь в ящиках. В первом ящике, в шкафу, он обнаружил фотоальбом Вадима и, усевшись на пол, принялся рассматривать фотографии. Его внимание привлекли снимки, сделанные в девяностых. Ведь то время он помнил смутно. Вадик в это время только выехал со двора и собирался ехать к Хакимову. Всё шло хорошо, но по закону подлости мужчина попал в пробку. Проклиная дороги и козлов-водителей, коим сам он являлся, но не собирался это признавать, старший Самойлов достал из кармана брюк телефон и набрал номер дочери. Спустя некоторое время Наташа ответила. – Да? Алло, пап, – в полголоса проговорила девушка, направившись на кухню, чтобы Дима не услышал их разговор. Вадим, услышав наконец вместо гудков голос дочери, облегчённо выдохнул. – Здравствуй, Наташа. Как ты? Как твои дела? Где ты сейчас? – проговорил мужчина, с улыбкой глядя перед собой. В трубке послышался тяжёлый вздох, а затем повисло минутное молчание, после которого Самойлова нехотя ответила. – У меня всё отлично. Жива-здорова. Скоро выпускной. Я у Димы, – всё так же в полголоса ответила девушка, прислонившись лбом к холодному стеклу, и наблюдая за тем, как за окном начинается дождь, – А ты как? Как там Глеб? Привет ему передавай. Очень скучаю. – Наташенька, давай я тебя сейчас заберу. Хорошо? – проговорил мужчина, игнорируя вопросы дочери. – Нет, папа. Я не могу так поступить, – с нажимом произнесла она, сдерживая эмоции, – Я его люблю, несмотря ни на что. – Какая к чёрту любовь?! Ну какая может быть любовь?! Он старше тебя! Намного старше... Одумайся, доченька. Слышишь? Одумайся, пока не поздно, – проговорил Вадим, одновременно с этим проехав прямо и завернув налево. Ещё несколько минут – и он во дворе, где живёт Дмитрий. Увидев около дома машину отца, Наталья вернулась в комнату. – Папа, уезжай. Я всё равно останусь здесь, – пробормотала она, опустившись на кровать. В трубке раздавались просьбы старшего Самойлова, но всё напрасно. Когда все аргументы закончились, мужчина подавил тяжёлый вздох. – Выйдёшь ко мне хотя бы на пару минут? – тихо спросил он, – Доченька, я так давно тебя не видел... Наталья тихо заплакала, опустив голову. – Хорошо, пап. Только на пару минут, – с трудом проговорила она, глотая слёзы. После этого девушка нажала кнопку отбоя и направилась в прихожую. – Малыш, ты куда? – поинтересовался Змей, выйдя следом за ней, – И почему ты плачешь? Кто звонил? – А ты как будто не слышал...– злобно проговорила девушка, зашнуровывая кроссовки, – Я к отцу. Скоро вернусь Хакимов нахмурился, тоже начиная собираться. – Одну я тебя не пущу. Идём вместе, раз уж на то пошло. Наташа удивлённо посмотрела на него. Она чуть прищурилась. – Зачем? Я не маленькая. Тем более, это мой отец. – Он тебя увезти от меня хочет любыми способами. А я этого боюсь. Девушка покачала головой. Наталья взяла его лицо в свои ладони, глядя прямо в серые глаза. – Послушай, меня он не увезёт, уж поверь. Я знаю отца лучше остальных, – хмуро проговорила она, отстранившись, и вышла из квартиры в подъезд. Дмитрий следовал за Самойловой, застегивая кожанку. – Я тоже его знаю, и получше тебя. А если хочешь узнать, на что способен твой папаша – обратись к дяде, – хмыкнул Змей, догнав Наташу, которая уже успела спуститься на первый этаж. Хакимов остановился, чтобы перевести дух, – Глеб его знает, как никто другой. – Да, потому что братья. Но он мне ничего не скажет, – с этими словами девушка вышла из подъезда во двор и направилась вперёд, ища взглядом машину отца. Через пару минут за ней выбежал Дмитрий. – Такое впечатление, что ты хочешь сбежать от меня сама! – крикнул Дима, ускоряя шаг. Наташа показала ему фак, усмехнувшись. – Сбегу – найдёшь. Ты у Самойловых очень часто бывал. Местожительства пока не меняли, вроде, – рассмеялась она. Хакимов покрутил ей у виска, на что Наталья обиженно хмыкнула, – Да куда я от тебя денусь-то? Никуда... Ладно, жди. Если что – позову. Самойлова завернула за угол и обошла ещё один двор, но машины так и не увидела. "Уехал" – подумала она и опустила голову, направляясь в сторону дома. Неожиданно к Наташе подошёл Вадим и мягко положил руку ей на плечо. Самойлова вздрогнула и обернулась, но тут же широко улыбнулась и прижалась к отцу, зажмурившись и визжа от радости. Она почувствовала тот самый родной запах. Запах табака, кофе и парфюма отца. Почему-то именно с ним у неё ассоциировались дом, семья. Сразу вспомнилась квартира отца, этот уют, тёплые тона. Наташа сильнее прижалась к Вадиму. – Папочка, – прошептала она, улыбаясь, – Как же я соскучилась по тебе. Я думала, что ты уехал, так и не дождавшись. – Нет, доченька. Куда же я без тебя уеду? Пойдём, нам нужно ехать домой, – вздохнул мужчина, обняв дочь за плечи, и повёл к машине. Наталья нахмурилась, вырываясь. – Я не могу домой. Уже же говорила, – неуверенно произнёсла она, – Меня Дима ждёт... – Ну ничего, подождёт. А тебе нужно ехать домой, – хмуро проговорил мужчина. Но Наташа тут же покачала головой и сделала шаг назад, как старший Самойлов схватил её за руку и больно сжал запястье. – Повторяю: ты едешь домой. На этом наш разговор окончен, – сквозь зубы процедил Вад, глядя на дочь. Наташа отрицательно помотала головой. – У тебя пластинку заело?! Не поеду. Понял? Не поеду! – после этих слов девушка побежала в сторону дома. Вадим схватил её за капюшон толстовки и потащил к машине, не обращая внимания на её попытки вырваться. Наталья тихо заплакала, пытаясь вырваться. – Помогите! Дима! – изо всех сил кричала она, когда из-за угла показался Хакимов. Он тут же подбежал к ним, но Вад успел запихнуть дочь в машину и закрыть двери. Дмитрий подошёл к старшему Самойлову. – Быстро выпусти Наташу, – почти прорычал он, тяжело дыша. Вадим схватил Диму за грудки и притянул к себе, сталкиваясь с ним лбами. – А ты мне никто, паскуда! – прошипел он, стиснув зубы, – Хватит лезть в мою семью. Ты понимаешь, что дорога для тебя в Агату и Матрицу закрыта, и теперь решил искать другие пути, как подобраться к нам с Глебом. Сначала держал его на игле больше десяти лет. Посмотри, посмотри, что ты с ним сделал, ублюдок, – выдохнул мужчина, а затем продолжил, – Он выглядит старше своих лет, он морально растоптан. И всё это сделал ты. Увёз его в Америку от меня. А теперь решил добраться до Наташки! Нет, не получится. Понял? Я тебя просил по-хорошему отстать от нас, но ты не понимаешь... Дима без труда вырвался из его хватки и нахмурился, сдерживая желание набить старшему Самойлову физиономию. – Шли бы вы лесом, Вадим Рудольфович. И для тебя она не Наташка, а Наталья Вадимовна. Понятно? От неё я не отстану. Потому что люблю, – тут Змей отвёл взгляд, подавляя тяжёлый вздох, – Я хочу ей дать всё, чтоб она забыла о тех кошмарах, которые пережила когда-то. Знаешь, как мне за неё обидно? Когда этот ангелочек говорит, что её так даже родной отец никогда не любил. Если б у меня была дочь, за неё бы порвал любого. Я прекрасно понимаю, почему ты бесишься... – Хакимов отошёл от Вадима, – Ты упустил тот момент. Вад, она выросла. Ей уже скоро двадцать через два года. Наташа должна устраивать свою личную жизнь. Ты свою давно устроил. Живёшь с братом – живи, никто не запрещает. Только дочь оставь в покое и силой не тащи в родное гнездо... Старший Самойлов молчал. Он сглотнул, опуская голову. Мужчина осознавал, что Дмитрий прав и лучше дать дочери свободу, ведь силой он теперь её не удержит, а если и попытается, то Наташа сильнее возненавидит его. Вадим молча открыл дверцу авто, позволяя Наталье выйти.