За гранью. Средний мир

      Всю ночь я прокручивала в голове подслушанный разговор. Стало очевидным, что я наткнулась на тайну, куда большую, чем странное поведение Рори Кастидад. Раз за разом вспоминая одни и те же слова, я пыталась выделить главные. Появилось ощущение, что передо мной разложили новые кусочки паззла, но проблема была в том, что у меня не было заранее собранных фрагментов. Ни одного, кроме Рори и их отношений с Сэмом.       Я вновь перебрала в голове все известные мне факты. Даже те, что не казались важными. Рори хорошо общалась с Сэмом. Их семьи дружили. Она старалась защитить его, когда я злилась. Между ними была романтическая связь, которую они скрывали. Он отдал ей письмо. Сэм совершил преступление, за которое его могли казнить. «Века бессмертия» — слова старосты сами вспыхнули в памяти. Глаза Сэма становились красными, когда он переставал себя контролировать. И он получил огнеметку. Я не представляла себе, что мог значить этот последний факт, но цеплялась за единственное слово, как за самостоятельную детальку, вокруг которой могло получится собрать картинку побольше.       — Ари? — окликнула я свою соседку. Она сидела на кровати, расчёсывая длинные алые волосы.       — Что? — Её очки поймали несколько солнечных бликов, когда она приподняла голову, обратив на меня своё внимание.       — Что такое огнеметка?       — Честно говоря, я впервые об этом слышу, — нахмурились девушка. — Даже не знаю.       Я разочарованно кивнула, но вдруг Пит, сидевший на полу рядом с кроватью подруги, произнёс:       — Это как тату. — Парень задрал рукава своей измятой рубашки, обнажив чёрные узоры на обеих руках чуть ниже локтя. Две одинаковые татуировки изображали круг с пентаграммой, внутри которой находилась козлиная голова.       — Пожалуйста, спрячь этот ужас, — Ари шутливо пнула парня коленом. Пит весело усмехнулся и продолжил.       — Некоторые не могут сделать себе обычную татуировку, как у меня, если их тела быстро исцеляются и отвергают чужеродное, например, чернила, думая, что это яд. Поэтому наносят себе огнеметки. Рисунок выжигают с помощью специальных волшебных чернил, раскалённых до высокой температуры. Такие раны мало, кто способен залечить, поэтому рисунок остаётся и вскоре становится похож на татуировку. Только мороки с ней меньше. Один раз и навсегда, яркая и чёткая. Красота. Я бы хотел сделать себе такую, — мечтательно произнёс Пит.       — Но это же, наверняка, очень больно, — ужаснулась соседка.       — Ужасно больно, — подтвердил парень, интенсивно кивая. — Говорят, что ты чувствуешь, как твоя кожа горит заживо.       — Кошмар, — заключила Ари. — Пойдёмте, а то опоздаем на завтрак.       Пит, пыхтя, словно старик, медленно поднялся с пола и принялся разминать длинные ноги.       — А преступникам делают какие-нибудь особые огнеметки? — Выпалила я напоследок, прежде, чем выйти из комнаты.       — Хм, — Пит задумался. — Об этом, к сожалению, ничего не знаю. Но такое вполне может быть.       В итоге, утро встретило меня очередным тупиком.       Печально известная Рори Кастидад сидела за полюбившемся нам столом и что-то горячо обсуждала с Йеном и близнецами Фоули. Её лицо приняло прежние очертания, хотя синяк всего за сутки не смог сойти полностью, несмотря на старания госпожи Будби, но стал немного бледнее, расплывшись практически по всей левой половине лица.       Как только мы присели за стол, Йен, произнёс:       — Ну, я, пожалуй, пойду.       Ари закатила глаза на его очевидные попытки её избегать, а Рори наградила его грозным взглядом.       — Мне правда нужно идти, Звёздочка. Увидимся, — и парень встал из-за стола, широко улыбнувшись напоследок.       Йен с подносом в руках побрёл в сторону студентов Порримы. Он так часто присутствовал на одних и тех же с нами лекциях, что в какой-то момент я начала забывать о том, что мы учимся на разных факультетах.       — Как-то он туда не вписывается, — прокомментировала я вслух, замечая, как парень присаживается за стол, за которым помимо него находилось лишь ещё двое представителей мужского пола. Это не было правилом, но в ряды Порримовцев издавна принимали преимущественно девушек.       — Ну, он не жалуется, — широко улыбнулась Рори.       — И я бы не жаловался, — отозвался Зейн. Брат моментально с ним согласился.       — Поррима – факультет для тех, кто имеет связь с духами. Раньше так было, — тут же осеклась Рори, — В любом случае, в прошлом, — с нажимом отметила девушка, — на него зачисляли ясновидящих, медиумов и всех тех, кто способен контактировать с умершими или с Подземным Царством. Тобишь предрасположен к тёмным искусствам. Ну, а Йен — некромант. Так что он более, чем вписался. Если, конечно, на миг предположить, что прежнее распределение продолжает работать.       Я задумалась, вспоминая историю, рассказанную подругой о легенде, связанной с нашим факультетом, и решила заняться тем, что получалось у меня лучше всего – задавать вопросы.       — Слушай, Рори, ты ведь говорила, что на Хару определяют оборотней, так?       Она нахмурилась, задумчиво кивнув, в ожидании последующих вопросов, но затем добавила:       — Так было раньше.       Да-да, но... Это ведь и сейчас так. Ведь на нашем факультете лишь те, в ком живёт сущность зверя.       — Ари не оборотень, — как бы невзначай отметила девушка, запутывая мои мысли.       — Она может обращаться в кошку, — не сдавалась я.       — Я не оборотень.       — Они просто не знали, куда тебя ... — Я осеклась, не решаясь продолжить фразу, вылетевшую из моего рта.       — Не знали, куда меня... Что? — Рори лукаво улыбнулась, что придало её лицу какое-то хищное выражение. Я сбилась, никогда не ожидая увидеть чего-то подобного в её исполнении. За столом повисло молчание.       «деть».       — Салдалмелик до сих пор отбирает всех магов погоды, — вставил Нейт, проигнорировав повисшее между нами напряжение.       — А теперь ещё и технопадов, — поддержал Зейн.       — Странно, что они их не сжигают, — прокомментировала Рори, сразу же забыв обо мне.       Я прочистила горло.       — А кого отбирают на Фафнир?        Рори запихнула сэндвич в рот и пожала плечами.       — Говорят, демонов, — угрожающе понизив голос, произнёс Нейт, но довольная улыбка мешала воспринимать его всерьёз. Заметив снисходительные улыбки на лицах друзей, он попытался говорить более серьёзно. — Нет, правда. Я слышал, что вплоть до прошлого века там учились лишь демонокровные.       — Демонокровные? — Уточнила я.       — Ага, — кивнул Нейт, обрадовавшись тому, что кто-то всерьёз его слушает. — Так называют смертных детей, рождённых от союза демона и живого существа. Они не могут попасть в Ад до своей смерти, но после становятся полноценными демонами.       — То есть здесь учили демонов? — Спросила я ошарашенно.       — Ну, кто-то должен. Куда же их девать, — сухо ответила Рори, дожёвывая завтрак.       — Но это же опасно! Они злые...       — Что, прямо-таки все? — весело поинтересовалась подруга.       — Демонокровные и демоны — не одно и тоже, — пояснила Ари, обратившись ко мне. — Дети часто растут в обычных семьях, где никто не учит их злу. Просто они действительно бывают опасны, независимо от их желаний. Поэтому их учили отдельно.       — А сейчас?       — Подземное Царство и Правый мир больше не поддерживают отношений, — произнёс Зейн, пережёвывая завтрак. — В то время как граница устанавливалась, демоны воспользовались ситуацией и нападали на целые селения забавы ради, в общем, устраивали полнейший хаос, зная, что всё внимание властей направленно на защиту империи. Гиперборея разорвала все мирные соглашения с Подземным Царством. Демоны были изгнаны с наших земель, а Демонокровные дети проходят тщательную проверку. Неугодных казнят, отсылая тем самым домой.       — Да уж, ловко. Правительство собственными руками куёт армию озлобленных чертей, — вновь отозвалась Рори.       — И как же узнать демонокровного? — Спросила я, нехотя проигнорировав пугающие слова подруги.       — Да никак, наверное... — растерялся Зейн. — Они же все разные. Кто-то выделяется, кто-то – нет.       — Ведьмы — демонокровные! — Вдруг выпалил Нейт.       — И вовсе нет, — тут же стал отрицать его брат.       — Почему нет-то? Они же... как их там? Невесты Люцифера?       — Ведьмы в обмен на силу продают свою душу Дьяволу, но в их венах нет и капли тёмной крови, — объяснила Рори, обращаясь к Нэйту, но и я внимательно её слушала. — Все ведьмы, как раз, – студентки Порримы.       — Получается, любая может стать ведьмой? — Спросила я, на что Рори отрицательно покачала головой, отхлебнув чая.       — Ведьма родится лишь у той женщины, что уже продала душу однажды. Поэтому они так чтят самую первую ведьму, хоть никакой информации о ней не сохранилось. Зовут её Мать - прародительница. Никто не знает, почему Дьявол пошёл на такую сделку, но с тех самых пор не появилось ни одной ведьмы, не принадлежащей к древнему роду. Поэтому же они рожают много детей, боясь что кто-то из потомков откажется продать душу и ветвь прервётся.       — Значит, если ведьма отказывается от сделки, то лишается своих сил?       — Ну, большей их части, — Рори неопределённо обвела руками воздух. — Они продолжат чувствовать и видеть волшебство, все его следы, понимать все принципы его работы и помнить рецепты снадобий. У некоторых даже остаются какие-то крупицы силы, но их хватает, может быть, на то, чтобы поднять перо в воздух. Тут уж кому как повезёт.       — А что будет с душами тех, кто согласился? — Жадно спросила я, заинтересовавшись рассказом.       Рори вновь потянулась к чашке и отпила, пожав плечами. За неё ответила Ари.       — У разных ковенов свои поверья на этот счёт, но точно никто не знает.       — Но ведь узнать легко, раз уж Ад существует, — сказала я тихо, и сама поразилась тому, как испуганно звучал мой голос.       — Смерть – это великое таинство, — на этот раз дейстаительно серьёзно произнёс Нейт. — Никому не положено знать, через что проходит душа после того, как её земная жизнь закончится.       — Лишь сам Господь да Дьявол ответят тебе наверняка, — весело произнёс Зейн.       — Это тот чувак, что вчера устрил погром? — Неожиданно спросил Нейт, привлекая наше внимание к выходу из зала.       В столовую вошёл Сэм. Он выглядел совершенно незаинтересованным в происходящем вокруг, игнорируя внимательные взгляды, обращённые к нему.       Рори отвернулась и нахмурилась каким-то своим мыслям. Она не видела того, что произошло вчера. Ари тут же коротко пересказала ей события ужина, и та лишь отстранённо кивнула, вновь задумавшись о чём-то.       «Салдалмелик до сих пор отбирает всех магов погоды».       Слова сказанные недавно, вдруг навели меня на мысль, которую я поспешила озвучить.       — Ветер считается погодным волшебством?       — Думаю, да, — ответил Зейн, Ари и Нэйт согласно кивнули. Рори никак не отреагировала на вопрос, ковыряя вилкой в полупустой тарелке. Я бросила на неё подозрительный взгляд, но продолжила.       — Значит, Сэм должен учится на факультете Салдалмелик, логично?       Рори открыла было рот, готовая отвечать, но Нейт её перебил:       — Того парня зовут Сэм?       — У-гу, — в один голос подтвердили мы с Ари.       — На самом деле, не думаю, что кто-то до сих пор мыслит прежними категориями. Какая разница, на каком факультете он учится? Ты можешь приударить за ним, несмотря на подобные мелочи, — Рори улыбалась каким-то собственным выводам, пока я возмущённо хватала воздух раскрывшимся ртом.       — Я вообще в нём не заинтересована! В этом смысле, — попыталась оправдаться я, наконец обретя дар речи.       — Ну, он симпатичный, — ввязался в разговор Нейт, тоже широко улыбаясь.       — Точно, красавчик, — поддержал брата Зейн и высунул изо рта кончик языка, пошло коснувшись им острого клыка.       Казалось, даже мои уши покраснели от смущения. Я сокрушённо опустила голову на сложенные на столе руки и слабо протянула:       — Всё не так.       — Перестаньте её смущать. Она слишком умна, чтобы обратить внимание на этого кретина, — на моё плечо легла холодная ладонь Ари. Я не могла увидеть лица Рори в этот момент, но, к моему удивлению, она промолчала.       — Ребята, поторопитесь! Вы опоздание на занятия! — Громкий голос старосты Фафнира привлёк всеобщее внимание. Он бодро улыбаясь стоял у небольшого возвышения, где обедали профессора, и после своего короткого объявления продолжил общаться с вечно угрюмым старостой Эсклавом. Студенты же начали послушно расходиться, готовые приступить к занятиям.       «Основы управления энергией» – курс, который вёл Декан Хорн, – включал в себя постоянные медитации. На протяжении получаса мы сидели неподвижно, прислушиваясь к незримой энергии, окружающей нас. Ну или как-то так. Это происходило на каждом занятии, и мои ноги и шея с ужасом ждали новой пытки.       На этот раз декан привёл нас в сад. В середине ноября, он уже выглядел опустевшим из-за обилия голых веток и отцветших растений, но ровные ряды самых разных хвойных деревьев придавали цвета серому пасмурному дню. Я поглубже зарылась подбородком в тёплый шарф и вслушалась в слова профессора.       — Я приготовил вам пледы, но они не должны помешать вам как следует прочувствовать землю и все энергетические потоки, которые проходят через неё.       — Ещё немного и моя задница онемеет настолько, что я в жизни больше ничего ей не почувствую, — пробубнил Нейт справа от меня, вызвав у меня улыбку.       В нашу сторону обернулся светловолосый парень, сидящий впереди, и подмигнув Нейту, сказал:       — Не бойся, сладкий, я найду, чем ещё тебя побаловать.       Студенты вокруг расхохотались и даже сам Нейт заметно повеселел, отвесив парню подзатыльник.       — Вставай в очередь. Я очень избирателен, – пошутил лис, после чего резко развернулся в мою сторону и серьёзно прошептал, — если что, я девушек люблю.       Он так сильно хмурил свои тёмно-рыжие брови, что в этот раз и я не удержалась от смеха.       — Господин Фоули, подробностями вашей сексуальной жизни можете поделиться в любое другое время, а сейчас дайте товарищам послушать землю. Уверен, многие сочтут это более интересным, чем ваша болтовня, — произнёс декан Хорн, чем вызвал новый шквал веселья среди студентов. Когда все успокоились он продолжил.       — Закройте глаза. Расслабьтесь. Старайтесь ни о чём не думать. Просто почувствуйте, как едва заметно дрожит воздух рядом с вами. Он заряжается вашей энергией.       Я честно старалась не думать, но мысли снежным комом катились по сознанию, постепенно увеличиваясь в размерах. Прежние вопросы перемешались с новой информацией. Сэм должен был попасть на другой факультет. Чтобы не говорила Рори, в этом я была совершенно уверена. Но он попал на факультет для демонов. То есть для демонокровных. Его глаза становились красными.       — Попробуйте открыть глаза и посмотреть друг на друга. Увидеть энергию своих сокурсников. — Голос профессора отвлёк меня от размышлений.       Открыв глаза, я увидела всё ту же картину, что и пятнадцать минут назад.       — Если вы ответственно подошли к медитации и были сосредоточены, то можете увидеть цветные потоки энергии, что окружают каждого из нас. У кого-то получилось?       С десяток рук взлетели в воздух в ответ на вопрос профессора, и какого же было моё удивление, когда ещё одна ладошка, выглядовавшая из длинного рукава свитера не по размеру, неуверенно поднялась вверх.       — Прекрасно, Рори, — довольно кивнул декан. — Что ты видишь?       Рори смутилась, не готовая говорить перед скоплением студентов, но всё же, произнесла:       — Я вижу свет. Он будто исходит из тела. У каждого он разного цвета или их сочетаний.       — Отлично, — вновь кивнул профессор, — какого цвета моя энергия?       — Ярко-зелённая, профессор. Но постепенно переходит в золотой, — описала Рори, краснея.       — Хорошо. Каждый раз используя магию, мы оставляем магический след. Он быстро исчезает, но какое-то время можно чётко видеть частицы энергии того, волшебника, что прибегнул к магии. Они соответствуют цвету его энергии.       Я слушала профессора, но не могла отвести взгляда от смущённой, но довольной собой Рори. Ей действительно удалось увидеть энергию, а значит, очевидно, в ней сокрыта магия. И её проявление – лишь вопрос времени. Я почувствовала как губы растягиваются в радостной улыбке.       Вплоть до самого ужина мы возвращались к обсуждению академического успеха Рори. Алан при встрече искренне поздравил её, от чего та смутилась настолько, что не смогла чётко произнести слова благодарности заплетающимся от волнения языком.       Мне же так и не удалось ничего увидеть до конца занятия, но это совсем меня не расстроило, все мои мысли были заняты другим. После ужина я задумала тайком от соседок наведаться в библиотеку и поискать какую-нибудь информацию о факультете Фафнир. Что-то подсказывало мне, что Рори с подозрением отнесётся к проявленному мной любопытству. Мне уже хватило того, что она уловила в моих действиях некий совершенно абсурдный романтический интерес.