ResetTale

      — малышка, чего ты сдулась так быстро? — слова скелета прозвучали словно насмешка.       Девушка фыркнула, не встала с земли, продолжая наслаждаться своим маленьким отдыхом. Она лежала, раскинув руки в стороны и прикрыв глаза. Рядом слышалось журчанье речки, капанье воды и тихий шёпот эхо-цветов. Фриск не прислушивалась к словам, что твердили раз за разом цветы — она выучила их наизусть.       — Я уста-а-а-ала, — протянула девушка, зевая.       — это не повод для отдыха.       Шутник тут же, даже не намереваясь давать девушке и шанса на свободную минутку, создал кости, щёлкнув пальцами, а после указал на шатенку.       Чёртова тренировка!       Фриск тут же вскочила, словно её ошпарили кипятком, попятилась, а после, резко развернувшись, ринулась бежать. Она до сих пор боялась этих атак, боялась, когда глаз скелета загорался разноцветным пламенем, когда на неё была направлена его магия. И пусть это была тренировка, страх всё равно засел глубоко в сердце. И поняв, что кости скоро настигнут её, девушка остановилась, обхватила себя руками.       — Прекрати! — прокричала шатенка.       Кости позади неё тут же раскололись, словно они были сделаны из самого хрупкого хрусталя. Сама девушка мелко, но заметно дрожала.       — ладно, понял, на сегодня лучше хватит, — протянул скелет, почесав череп. — и чего ты только боишься, я же тебя не убью...       Так было каждый раз, когда он думал переходить к более сложным тренировкам. Да, Фриск неплохо уже справлялась с контролем магии, но скелет так и не смог разглядеть в девушке рвения использовать приобретённую силу даже для самозащиты. И потом, где-то на половине урока, Санс каждый раз создавал кости и направлял их на девушку, надеясь, что та сможет их разбить, уничтожить или контратаковать, но… Она просто начинала бежать, страх появлялся в её душе, — причём сильный, что даже Шутнику иногда, крайне редко, казалось, что и он чего-то словно боится. И после она останавливалась, как сейчас, и разрушала созданные Сансом кости. И даже сам скелет не мог понять как именно она это делала, Папирус — тоже самое. А он ведь был немного знаком с научными исследованиями Санса, даже когда-то помогал старшему брату, но это дело оказалось запутанно для любого из них. Кроме того, это магия изначально принадлежала им, братьям скелетам.       — Шутник, — она присела на колени, взяв руками бутон эхо-цветка. Молчала некоторое время, собираясь с мыслями, — это всё слишком сложно, да и вспоминать не хочется, — наклонив голову, разглядывая лепестки цветка, произнесла Фриск.       Она говорила правду — это было сложно для неё — морально. А ещё она не хотела даже близко вспоминать те перезапуски. Ужасные, пыльные, единственный, кто выживал, — она. И он, кого она никогда не могла победить, сдавалась в бое с ним. Фриск помнила каждой клеточкой тела те ужасные моменты, когда её тело пронзала ужаснейшая боль, разум и взгляд мутнели, отпадало желание, решимость.       Всё прочее — она помнит это смутно, но бой со скелетом всегда оставался чёткой картинкой в голове.       Словно кто-то насмехался над ней.       — но тебе надо побороть этот страх, малышка.       Шутник присел рядом, положил руку на костлявое колено, другую ногу распрямив.       — Не могу, — тут же ответила Фриск.       Девушка покачала головой.       — может, всё же расскажешь? не буду злиться, обещаю, — нежно проговорил скелет.       Он словно бы читал мысли, ведь она как раз думала, что тот будет злиться. Нет, даже не смотря на обещание, которые, как ей казалось, он готов давать только ей, Фриск всё равно думалось, что он будет зол. Непременно.       Она сначала убивала всех, кто был дорог Шутнику, хотя ей и не хотелось то делать, а после нападала на самого скелета, так ни разу и не выиграв у него.       Скелет был непобедимым боссом.       — Будешь, Шутник.       Она снова покачала головой и посмотрела в его глазницы.       До сих пор она боялась этого делать, ведь...       Ведь что?       Она и сама не знала, чего именно боится. Скелета, который убивал её множество раз, самой себя — она не помнила своего прошлого, не могла остановить Геноцид, порою боялась даже своих желаний.       Фриск боится того, что не может выбраться, что не может помочь никому из жителей Подземелья выбраться на Поверхность.       В этой параллели она заново познакомилась со всеми монстрами, узнала то, что и так знала, а так же задавала каждому один и тот же вопрос: «Хочешь ли ты увидеть Поверхность?». Вечный вопрос, который надолго засел у неё в голове.       Гриллби ответил, что просто хочет и дальше владеть своим баром.       Андайн лишь сказала, что хотела бы поглядеть на мечи и оружие людей.       Альфис желала увидеть то, как изменился мир с тех пор, как они живут под землёй.       Папирус мечтал выбраться и завести много друзей.       Фриск даже поинтересовалась у Флауи и Чары — те просто хотели мира и спокойствия. Азриель даже не хотел снова становиться собой: сыном Короля и Королевы, козлом-подростком, мальчишкой. Ему было хорошо быть цветком, иметь возможность общаться с Чарой — больше ничего ему не требовалась, как и самой девушке.       Псы высказывали своё желание понюхать Поверхность.       У многих были простые до невозможности желания, а кто-то привык жить так, как живёт сейчас, — всех вполне устраивает жизнь в Подземелье, хотя Фриск прекрасно понимала, что те лукавили, отвечая подобным образом, — все они желали повидать Поверхность, если подобная возможность всё же будет.       — фриск...       Шутник заставил девушку вздрогнуть.       Пожалуй, она слишком увлеклась своими мыслями.       Фриск покачала головой, как бы говоря, что она в порядке — девушка чувствовала беспокойство скелета.       — Шутник, если ты действительно хочешь узнать, то, — Фриск говорила впервые так нерешительно, растягивая слова и саму фразу, словно бы растягивая время, — то так и быть, я расскажу. Но ты точно уверен, что, какая бы не была причина, злиться ты не будешь?       Фриск отвернулась, услышав вздох со стороны Шутника.       И тут же почувствовала, как костяная ладонь легла на её голову, поглаживая, словно успокаивая. Решительной это даже нравилось, отчего она улыбнулась.       — не буду, малышка, я ведь обещаю.       Скелет подмигнул, провёл рукой по всей длине теперь коротких волос, словно бы расчёсывая.       — Тогда... Знаешь ли ты о всевозможных концовках? — спросила, даже боясь говорить прямо.       Её голос стал до невозможности хриплым, тихим, как шептание эхо-цветов. И в тоже время в этом было нечто завораживающе, несмотря на суть всех тех слов, что она хотела сказать Шутнику.       — ну, подобное исключать было бы неправильно, конечно, — ответил он, задумавшись, — но что конкретно ты имеешь в виду?       Она вздохнула.       Будет чуть... труднее.       — Скажу сразу: мне обо всём рассказали Чара и Флауи, так что сама я точно ничего сказать не могу... В основном, — всё же одна концовка ей известна на отлично. — Есть, так сказать, Нейтральный путь, когда ты можешь не со всеми подружиться. Есть путь Пацифиста, где ты дружишь со всеми — счастливая концовка, грубо говоря. И третья, последняя, Геноцид — уничтожения всего и вся.       Она замолчала, поджала губы и сильнее прижала к себе колени.       — как-то всё это странно звучит, — нахмуренно ответил Шутник.       — Есть такое, — со слабой улыбкой произнесла Фриск.       Неожиданно для самой себя, она утыкается лицом в куртку Шутника, сжимая ещё не потрёпанную временем ткань, и едва слышимо всхлипнула.       И что с ней только творится? Прежде она упорно и храбро выдерживала все проблемы, что наваливались на неё, а теперь её голову нежно гладят, утешая.       Фриск уткнулась скелету в куда-то в районе плеча, тихо всхлипывая и пытаясь не заплакать навзрыд.       Девушка слабо помнила Геноцид, почти не видела той пыли и крови, что была повсюду, но даже это не вызывало у Фриск ничего, кроме сочувствия, а теперь словно бы все накопленные временем эмоции готовы были выплеснуться наружу.       — Геноцид, — всхлипнув, начала снова Фриск. До этого тихий голос стал внезапно более резким и чуть более громким. Девушка была благодарна Сансу за то, что он просто её безмолвно успокаивает. — Прости, Санс, прости! Я не хотела, правда не хотела устраивать резню!       Она уже кричала, сильнее ухватившись за белую куртку, как за спасительный круг.       — милая, — нежно произнёс скелет, черепом зарывшись в пушистые и короткие волосы девушки, — это была не ты, не стоит себя винить…       — Нет! Это была я! Это я держала нож!       Она сильнее прижалась к нему. Кажется, словно бы кости его рук, за которые она хваталась, слегка хрустнули.       Фриск ухватилась за Шутника слишком сильно.       — нет, милая, — он покачал головой, — держала кое-кто другая, кто может изредка брать контроль над твоим телом.       Он замолчал, продолжая поглаживать Фриск уже по спине. Скелет заметил, как девушка мимолётно дёрнулась, а после понял, что что-то словно бы не так. Словно бы чувства Фриск, сожаление и раскаяние, что она испытывала, заменились на какие-то другие.       Негативные.       — А ты быстро всё схватил, костный, — и мерзко захихикала, противно, до тошноты.       Одёрнув Фриск, Шутник в непонимании уставился на заплаканное лицо девушки.       — С-санс?       — ты не понимаешь даже того, что происходит с тобой.       Он резко перебил девушку, которая, всхлипнув, помотала головой.       Это было правдой, она и правда не знала, что с ней происходит.       Хотя, он ведь даже не спрашивал. Скорее констатировал факт.       — милая, послушай, геноцид — не твоих рук дело. и... ты правда её не слышишь?       Он чуть помедлил, взял в свои костлявые руки нежное лицо Фриск.       Она не торопилась с ответом, не понимая, о чём тот говорил. Лишь отчасти. Редко, очень-очень редко, но она слышала какой-то тихий голос, принимая его за «голос разума».       Фриск без опаски, не желая врать Шутнику, рассказала ему про это, на что он сначала нахмурился, а после прислонился ко лбу возлюбленной, прикрыв глазницы.       — милая, не слушай её. хорошо? именно она тебя сюда затащила, будь с ней аккуратна.       Фриск кивнула, а после, призадумавшись, отпрянула от Шутника, непонимающе на него глядя.       — Она затащила? О чём ты?       Он не говорил ей о сне, что видел. Не говорил с того дня о причине, почему она оказалась тут, в Подземелье, и что за чертовщина лежит на ней.       Шутник лишь стал больше времени проводить вне дома, засиживаясь по долгу на работе, то есть в лаборатории, куда вход был перекрыт для любого, — даже для Альфис или самой Фриск. Или для Папируса. Он словно бы закрылся ото всех, вечно отшучивался, когда они пытались хоть что-то разузнать у старшего скелета. И только. Он словно бы закрылся даже от Фриск, что, фактически, не возможно.       Закрыться от человека, с которым связал жизнь, невозможно.       Никак.       Он помедлил с ответом, но рассказал о том, что повидал в её прошлом. Всё. Он ничего не скрыл, а после утешал Фриск, которая не могла поверить ни в одно слова Шутника, не могла ничего вспомнить и ужасалась от того, что она совершила.       Она сделала всё то намеренно, она имела цель. Цель убить всех. И Фриск это сделала, а после решила покончить с собой. Она, маленькая, худенькая и потрёпанная жизнью девочка, который руководил кто-то, кого она не знала и знать не хотела.       Но теперь решительная чётко осознавала, что этот голос, та, кто во всём повинна, — не только она, Фриск, но и тот демон. Правильно её звали ведьмой, правильно её все боялись — она... Никто из них не заслуживает даже капельки счастья.       — Фриски,что ты хочешь сделать?       Она задумчиво наклонила голову, а после резко выпрямилась, сделавшись необычно серьёзной. Улыбнулась: слабо, с долей радости и печали, но весьма уверенно.       Поднявшись с земли и взяв за руку Шутника, девушка медленно двинулась куда-то в сторону Хотленда, обходя причудливые лабиринты и водопады Вотерфолла. Она имела сейчас чёткую цель, точно знала свой путь. И шла прямо, уверенно шагая, ведя за собой отчего-то печального Шутника.       — фриск, — позвал он её тихо.       Но никто не ответил.       Она покачала головой, продолжала путь, не останавливаясь ни на миг. Она слышала его, слабо улыбнулась, всё же обернувшись.       — милая.       Он не оставил попытки, почувствовал, как ладонь сжали сильнее.       Они проходили дальше и дальше, нигде не останавливаясь и почти ни с кем не говоря: лишь с Метатоном пришлось перекинуться парочкой слов.       Он и дальше её звал, пока они не дошли до Зала Суда. Он не знал, сколько прошло времени. Не знал, сколько звал её. Но никто не приходил, не слышал его. Но он всё же слепо доверял ей, продолжал следовать за девушкой.       Светлое и яркое помещение, освещённое непонятно откуда взявшимся слишком ярким светом. Он знал эту залу, а Фриск теперь не боялась этого светлого помещения — она даже улыбнулась слишком радостно, а решимость подскочила выше положенной ей точки.       — фриск!       Он уже крикнул, заставив девушку всё же остановиться.       Наконец!       Она медленно обернулась к нему, схватила вторую его руку, сплетая их пальцы. Фриск подошла ближе и так нежно, со всей возможной любовью поцеловала улыбку скелета. Отошла, не отпуская обеих его рук, слабо улыбнулась.       Она ведь не..?       — Санс, убей меня.       Она всё же произнесла такие страшные для него слова.       Он помотал головой.       нет! нет-нет!       — не буду! милая, в этом не будет никакого смысла…       Она прервала его, покачала головой, играясь с его костлявыми пальцами, порой переплетая со своими.       — Шутник, я знаю как её победить, — она чуть сжала его ладони, — знаю как. Это просто.       — ты не выживешь. это убьёт тебя, фриск, не её!       Она снова покачала головой и звонко рассмеялась, разводя их руки в стороны.       — Как знать!       Глаза скелета померкли, он был непременно в замешательстве. Такую Фриск ему не приходилось видеть. Никогда.       малышка, что с тобой?       — Ты этого не сделаешь, Фриски, — мерзкий голос звучал спокойно, размеренно.       Но голос не смеялся. Она не смеялась.       — Я сделаю это тут, — словно она говорила это не скелету, а демону, сидящему в ней, — избавлюсь от неё, тогда и барьер будет сломан, и круг будет разрушен. Ты обещал мне, что поможешь независимо от способа решения проблемы. Ты обещал, Шутник.       — Ты ничего против меня не имеешь, Фриски, — она заговорила снова, не давая скелету и ответить.       — Молчи лучше, — тихо ответила ей вслух девушка.       Она поджала губы и искоса посмотрела на скелета. Тот был всё также молчалив. Это наверняка выглядело со стороны странно.       Фриск лукаво склонила голову, понимая, что напрочь позабыла о манерах и что всё это некрасиво и странно смотрится. Она использует Санса, использует её любимого скелета, дабы наконец завершить эту игру. Как же низко она пала. Ещё и общается с… Этим склизким демоном!       Но нет другого выхода.       — вот потому я не люблю давать обещания.       Она чувствовала кошек, что скребли его душу, чувствовала эту жгучее чувство, которое не в силах описать.       Он чувствовал её сомнение, её страх и её решимость. Он дал очередное невыполнимое обещание, зная, что ни к чему хорошему не приведёт.       И он понимал, что если затянуть с этим, то мир может перезапуститься снова, этот склизкий демон может выйти из-под контроля магии, что окружает Фриск и всё подземелье. Но если бы было ещё немного времени, если бы оно только было, то он, возможно, успел что-то придумать. Мог дать хоть какую-нибудь надежду.       Он не хотел её терять. Не хотел!       — Шутник, — улыбка исчезла с её лица, руки мелко дрожали, а по щекам медленно текли беззвучные слёзы.       Ну вот, снова она расплакалась. Плакса.       — Я тоже, чтобы ты знал, не люблю обещать, — она слабо усмехнулась, заметив его лицо. В глазницах отсутствовали огоньки. Вытерев непрошеные слёзы, девушка улыбнулась, прижалась к его лбу, как сделал это ранее скелет. — Но я обещаю, что постараюсь вернуться. А ты просто жди, хорошо? — она улыбнулась сквозь слёзы. — Я люблю тебя, Шутник!       Он чуть сжал её руки, прикрывая глазницы на пару секунд, а после открывая один, показывая своей возлюбленной горящий разноцветным пламенем огонёк.       почему, фриск? почему ты так добра ко всем? ты убила многих лишь по той причине, что тобой руководил демон. ты никому и никогда не желала зла, но все были против тебя.       Его вопрос канул в пустоту, остался без ответа, без намёка.       Хруст костей эхом раздался по зале. Кровь медленно стекала по замершему с улыбкой лицу.       милая, я буду ждать. я обещаю, что дождусь тебя.       Мерзкий смех, постепенно затихающий, был смешан с болезненными стонами и тихим «Спасибо».       не благодари меня, слышишь? прибереги любые слова, что хочешь сказать, на потом.       ты ведь слышишь меня ещё, верно? милая, скажи, что ты вернёшься.       хочу услышать ещё раз твой голос. такой звонкий и милый. знаешь, мне нравилось слушать твой прекрасный голос: он успокаивал меня лучше любой сказки или мелодии.       нет, твой голос для меня и был мелодией.       Мёртвое, всё ещё тёплое тело медленно сползало с костей. И магия была развеяна в одну секунду, глаз полыхал разноцветным, наполненным разными чувствами, пламенем.       скажи, милая, как долго ты скрывала свои чувства? я помню твой взгляд в лесу сноудина, когда мы впервые с тобой встретились. по крайне мере, для меня впервые. ты была так очаровательна, а ещё добавлял шарма факт, что ты любишь каламбуры. я в них действительно плох, да? но ты любила их, милая, шутила со мной и подбадривала, находясь там, по ту сторону двери. и я помню, как ты заикалась, нервничала, находясь рядом со мной. а ещё твоё сердце начинало учащенно биться, стоило мне подойди ближе к тебе. ты милая, до невозможности милая.       Скелет поймал тело, присел на колени, склонив череп к мёртвой возлюбленной.       знаешь, а ведь я не обязан был тебя даже защищать или чего ещё. меня никто об этом не просил, я сам решил, только увидев тебя. да и мы ведь были с тобой знакомы, так какая была разница в том, что ты человек? да никакая.       — милая… фриск…       Прозрачные капли быстро скатывались по черепу скелета, падали на волосы девушки. Он плакал. Впервые.       как же хочу однажды увидеть тебя снова, увидеть твою улыбку и услышать твой звонкий смех.       Вдали послышался треск, звук разбитого стекла, а позади неясный шум, похожий на гул голосов.       милая, ты меня ещё слышишь? прошу, если слышишь, прости мне мою ложь — я желал тебя защитить. прости, что был столь глупым и не понимал твоих страхов, настаивал на своём.       — я люблю тебя, фриск.