И что же могло пойти не так?

Ни тот, ни другой не поставили будильники, поэтому с утра бессовестно проспали, и собираться пришлось бегом и без завтрака. Хорошо, что Вульф был на машине. Тем не менее, к тому моменту, как они появились в съёмочном павильоне, Эйса не ответил уже на два звонка биг босса. Получили выволочку и занялись делом. Сегодня, как ни странно, всё получалось превосходно. Эпизод с выбором названия для их панк-группы сняли на одном дыхании, несмотря на то, что один из операторов уже просто похрюкивал за камерой. В обед Вульф отвёз Эйсу в больницу, где после КТ ему подтвердили, что всё уже практически в порядке и бинты можно снимать. После обеда были сцены Оффермана, поэтому ребят отправили репетировать песни. Вульф уже три дня как сам учил Эйса игре на бас-гитаре. Как выяснилось, он пишет слова и музыку, так что его творчество даже включили в репертуар «The Rash». Эйс всё никак не успокаивался, что для ИХ ГРУППЫ выбрали такое нейтральное название. «Куриная сперма», «Ногтегрызы» и «Месть прыщей» нравились ему гораздо больше. - Эйс… Вульф почему-то смущён так, что яркие пятна вспыхивают на скулах. - Я тут ещё песню написал… Не закончил, правда, хотел сначала тебе показать… - Класс! Дай посмотреть! Эйса выхватывает листок, на котором, почему-то, вместо чёткого столбика идут подряд строчки без знаков препинания: Из года в год он шёл по снам их покровитель и творец коснулся здесь коснулся там смягчил биение сердец ушёл к другим и там ускорил а третьим дрему прописал он доктор он сенсей он воин он всё чем кто-то в жизни стал закрой глаза и ты увидишь звук серебра его следов иди за ним иди ты слышишь он к свету вывести готов Эйса потрясенно взглянул на Вульфа и осторожно спросил: - Алекс, ты, вообще, в курсе, что это ни разу не панк? Пламенеют уже не только скулы. - Это тебе, бро. Про тебя. - Ээээ… Ты же это не всерьёз? - Увы. Ты, как солнечный ветер, Эйса. Летишь себе по своим делам, и знать не знаешь, что люди оборачиваются вслед тебе и с замиранием сердца любуются северным сиянием, которое ты им оставляешь… Эйс резко помрачнел. - Долго речь готовил? Слышь, ты, поэт недоделанный. Меня уже один деятель называл солнечным. Ничем хорошим это не закончилось. *** После съёмок Вульф поехал домой, собирать вещи, а Эйса – освобождать половину шкафов от своего барахла. Ну, а чего? После такого кто-то из них просто обязан на ком-то из них жениться. Понять бы ещё, кто женится, а кто замуж выходит… У двери собственной квартиры Эйса с изумлением увидел тёмную фигуру, сидевшую, уткнувшись лбом в сложенные на коленях руки. «Алекс? Что-то случилось?» Паника мгновенно поставила торчком все волоски на теле. Но тут сидевший поднял голову, и на Эйсу глянули измученные карие глаза. Отчётливо пахнуло алкоголем. - Том, вот дерьмо, ты это чего с собой сотворил? Он открыл дверь, подхватил сидящего под локоть, помог встать и добраться до кухни. - Посиди здесь, я пока тебе чай сделаю. Минут пять, пока Эйс бегал по кухне, Холланд просидел в прежней позе, уткнувшись лбом в собственные предплечья. Потом откуда-то из-под опущенного затылка глухо прозвучало: - Баттерфилд, что со мной не так? - Ты о чём, Том? Холланд с трудом поднял голову и посмотрел на присевшего напротив Эйсу. - Вроде, не урод, язык подвешен, общие интересы, всегда рядом, что тебе ещё нужно?! Я раньше себя успокаивал, что ты просто по девочкам, поэтому и не обращаешь на меня внимания, но теперь... Я заходил вчера, хотел приглашение на вечеринку Эллы занести, у неё день рождения скоро… А тут… Дверь открыта, и вы… прямо в коридоре… В голосе Холланда – невыразимая горечь. Лицо Эйсы горит так, что, кажется, сейчас вспыхнет. - ПОЧЕМУ НЕ Я, Эйса?! Почему этот латинос?! - Он не латинос, Том. - Да мне до одного места, кто он там! Хоть мавр цыганского происхождения! Он просто пришёл и взял. Пришёл и забрал то, что должно было принадлежать мне! То, что мне нужно больше жизни... Сука! Ненавижу! - Том, я никому не принадлежу. Это моя жизнь, и я распоряжаюсь ею сам. Прости, но для меня ОН нужнее жизни. Эйс уже сам чуть не плачет от дикой, разрывающей когтями грудь, жалости, но нужно всё прояснить раз и навсегда. - Вот, значит, как... Эйса с ужасом видит, как в затуманенных глазах оформляется какая-то мысль. Как хмурятся брови, сжимаются в нитку губы и обостряются скулы. - Том, только, пожалуйста, я очень прошу - ничего с собой не сделай... Тот вздыхает и ласково касается ладонью его щеки: - Хорошо, Эйса. Я ничего с собой не сделаю. Обещаю. Уходит, пошатываясь. Чёрт, почему его слова оставили такое сосущее чувство тревоги? Если Холланд что-то пообещал, то он это сделает. В чём же тогда дело? Эйса не находит себе места. Позвонил Фину, но тот вне зоны доступа. Позвонить Вульфу? И что сказать? Что волнуется за Холланда? Эйса в красках представил все эпитеты, которые может получить от язвительного Алекса в награду за такую новость. Позвонить в полицию? А там что сказать? Что друг напился в какашку? Не нужно было его отпускать. Пусть бы здесь ложился, на диване в гостиной. Реакцию Вульфа на это, правда, нетрудно предсказать, но всё же… Сел за стол. Глянул в твиттер. Залпом выпил нетронутый Томом чай. Нервы натянуты так, что даже автомобильный гудок за окном заставляет подпрыгнуть на стуле. Да что ж такое-то?! И тут до него доходит. Холланд обещал ничего не делать С СОБОЙ. ТВОЮ МАТЬ! Эйса хватает телефон и лихорадочно ищет номер Вульфа. Нашёл. Набрал. Нервно меряет шагами кухню. Слава Богу, взял трубку! - Алекс! - Эй, бро, погодь, я тебе через пару минут наберу – тут кто-то в гости пришёл. - Нет, Алекс, не открывай! Но трубку уже положили. ФАК!!! Хватает бумажник, телефон и ключи, и выскакивает на улицу. Хорошо, что такси подъезжает практически сразу. Ехать не меньше получаса, и то, если повезёт. Смотрит на часы – Холланду потребовалось сорок минут. Может, ничего не случится. Может, это вообще не он, а разносчик пиццы… Только бы успеть… *** Вульф открывает дверь и не сразу узнаёт стоящего за ней человека в мятой одежде и с безумным взглядом. - Поговорим, Вульф? - Холланд?! Ты это чего с собой сделал? Том горько усмехается – у этих двоих даже реакция одинаковая. Проходит в гостиную. Замечает открытое окно, забранное москитной сеткой. А квартира-то на шестнадцатом этаже… Что ж, возможно, купленный на развале тесак сегодня не понадобится. - Минералки? Выпить не предлагаю. Тебе, похоже, уже достаточно. - Отдай мне его. Ты же поиграешься и уйдёшь. А в нём – вся моя жизнь. - Холланд, он не вещь, чтобы вот так передаривать. Он сам решает, с кем ему быть. И нет, я не уйду. Никогда. Если он захочет, он сам уйдёт, но это будет его выбор. - Если бы ты не появился, я бы всё равно его добился. У меня уже начинало получаться. Как думаешь, почему он вообще на тебя внимание обратил? Потому что это Я его потихоньку приучал к мысли, что в мире есть не только девушки. Он уже даже от своего гомика-модельера плеваться перестал. Я ведь больше года хожу на курсы практической психологии. Я столько усилий приложил, а ты пришёл и всё у меня забрал. Как ты мог, Вульф? Я потерял всё. У меня ничего больше нет. У меня даже меня больше нет. Ты забрал мои сердце и душу. Подходит к окну, словно пытаясь скрыть слёзы и глотнуть свежего воздуха. Нет, не словно. Просто сейчас это ещё и очень ему на руку. Опустив голову и ссутулив плечи, опирается ладонями о подоконник. Оглядывается. Вульф стоит недалеко. Хорошо. Одним движением локтя выбивает наружу москитную сетку и делает вид, что пытается прыгнуть вслед за ней. Ух, какой ты умница, благородный парень, бросаешься к окну, спасать «самоубийцу», хоть и ненавидишь его... Холланд резко ныряет вниз, хватает Вульфа за ноги и, всего лишь добавив импульса к уже набранному ускорению, перекидывает через себя в открытое окно. Что ж, вдолбленные бесконечными тренировками умения так быстро не пропьёшь. Короткий крик прозвучал и резко оборвался. Неужели всё? Неужели этой сволочи больше нет? И тут, словно кувалда, на него обрушилось осознание того, что он только что сделал. Холланд согнулся от невыносимого ужаса, как от пинка в живот, задыхаясь, хватая воздух ртом. «О Боже, нет-нет-НЕЕЕЕТ!!!» Вот теперь действительно потеряно всё. Всё кончено. Всё. Для всех. Он опустился на пол и обхватил голову руками.