дети дорог.

***

У их команды редко когда всё шло по плану. По крайней мере по первоначальному плану, поэтому Чан и продумывал варианты на все буквы английского алфавита, где просчитывал буквально любой исход. Хёнджину в целом нравились все стратегии, кроме плана М, где он умирал. Независимо от дел, коих в их жизни было уже много, в плане М Хёнджин умирал всегда. Чанбин дико веселился с этого факта, так как его смерти не значилось ни в одной из букв. А Хёнджин старался делать так, чтобы до плана М они никогда не дошли. Сейчас они действовали плану F, так как предусмотреть некоторые действия тюремных охранников было невозможно, и Чан скорректировал их, отправив Хёнджина и запустившего игрушечный вертолет на крышу тюрьмы Чонина прятаться в фургоне. Вообще стоило сказать, что они здесь в принципе из-за Бан — грёбанный совестливый подонок — Чана. Нет страшнее лидера команды мошенников, чем совестливый лидер команды мошенников. Который вдруг преисполнился и вместо того, чтобы бежать со всеми с чертового корабля, окруженного полицией, сдался под белы рученьки, лишь бы команду отпустили. Команду отпустили, жест они оценили, но Хёнджин, как и остальные, жутко ненавидел оставаться в долгу. Пусть все и затаили глубокую обиду на действия Чана, но оставлять его гнить в бостонской тюрьме было таким себе поступком. Хёнджин никогда не видел настолько разъяренного Сынмина, который чуть не разнёс офис после первой неудачи. Они приготовили идеальный план-перехват Чана до судебного заседания. Разыграли как по нотам. А Чан вместо того, чтобы сесть в грёбанную машину и уехать с ними в счастливый закат, остановился на пороге суда, улыбнулся виновато и позволил охранникам себя скрутить и вернуть внутрь. Сынмин рвал и метал. Чонин сидел тихо в уголке и не отсвечивал, Чанбин громко возмущался и грозился пересчитать Чану позвонки, как только они его вызволят из тюрьмы. И только один Хёнджин вдруг слишком сильно разозлился на лидера и отказался готовиться к новому плану. Они протянули ему руку помощи, но от неё сам отказался. Чан хотел сгнить в тюрьме? Захотелось грешки свои отмолить? Совесть проснулась? Ну и хер с ним. Хёнджин в этом не участвовать больше не собирался. А за свою свободу они Чана и так поблагодарили. Он прогнулся лишь единожды, когда Сынмин умолил отдать один из командных наушников, чтобы тайком пронести их в тюрьму. В колбасе. Порой нет ничего лучше классики. Правда вернулся Сынмин со свидания ещё более злой и будто бы отчаянный. Хёнджин, конечно, в их отношения не лез, но, если бы Чан у него спросил совета, то он бы сказал ему, что думать иногда надо не только о себе. — Не взял? — Взял. — И? Сынмин лишь покачал головой и ушёл в свой кабинет. Раздавйшися следом грохот дал понять, что пока их любимого мошенника и афериста лучше не трогать. Хёнджин сосредоточился на сборке нового игрушечного вертолета, прошивки программы, чтобы потом приспособить под работу. За этим делом его и застал голос в голове. Точнее в наушнике. Эта чертова привычка всегда быть на связи. Сначала она вымораживала из-за огромного количества голосов, которые порой сливались в дикий гул, но со временем он привык настолько, что когда было слишком тихо, то сразу проверял пальцем на месте ли наушник. Говорил Чан, и Хёнджин сначала почти послал его нахер. Но Чан обратился не с извинениями, а за помощью. Нашёл им дело. В чёртовой тюрьме! Этот человек и на том свете им работки подкинет. Уже вечером они сидели за столом, обсуждая планы. Конечно, их было не так много, как у Чана — они в лучшем случае добрались до J. Но пока ни в одном не умирал Хёнджин, и ему это нравилось. А дальше началась любимая подготовка: слежка, внедрение, составление схем. Схемы тюрьмы они не нашли, поэтому Чан и Чанбин (устроившийся в тюрьму врачом) составляли её по старинке, диктуя Чонину и Хёнджину местонахождения камер, тепловых датчиков, дверей с изолирующим замком и прочего, чтобы под конец иметь удручающую картину — сбежать оттуда было невозможно. — Придумал! — воскликнул Чонин, улыбаясь своей плотоядной улыбкой. — Комната с котлом! Там нет датчиков, потому что там слишком жарко. Там они залезают в отопительные трубы, а оттуда попадут в канализацию! Ха! — Чонин, там же сто пятьдесят градусов, — после секунды молчания задумчиво проговорил Чан, будто действительно всерьёз раздумывал над предложением. На мгновение лицо Чонина озадаченно помрачнело, но затем засияло так ярко, что Хёнджину стало не хорошо. Вообще все идеи Чонина были всегда с такой лёгкой ебанцой. Может, потому что он и сам был с лёгкой ебанцой. И если уже совсем честно, то Хёнджину это даже нравилось. — Человеческое тело может вынести это двадцать семь секунд! — радостно выдал Чонин, скрещивая на груди руки. Его лицо светилось самодовольством. Пока Хёнджин и Чанбин ладонью прикрыли глаза. — Что? План Чонина использовали лишь отчасти. Да и вообще варианты плана, после того как к стратегии подключился Чан, резко разрослись, и опять появился ненавистный Хёнджину план М. Но сейчас они действовали по плану F. Они не учли, что тюремные охранники не так глупы, как казалось на первый взгляд, и быстро просекли все действия. Когда Хёнджин и Чонин чуть ли не кубарем закатились в свой фургон, то вдруг осознали, что не продумали этот план до конца. Спрятав пульт управления игрушечным вертолетом (которым до этого напугали часть охранников на крыше — вот умора-то была), Хёнджин почувствовал вдоль позвоночника вереницу лёгких мурашек, когда услышал дикий топот приближающихся людей в полном обмундировании и скорее всего с оружием наперевес. Чонин же выглядел абсолютно спокойным, лишь губы часто облизывал, будто в предвкушении. И Хёнджину бы подумать о том, как объяснить их (его и Чонина) наличие в фургоне, а не засматриваться на эти манящие губы (он на них и так в офисе засматривался), но это будто было выше его сил. Топот стал громче. Послышалось, как перезарядили оружие. Это же был всё ещё чёртов план F, Хёнджин не должен здесь умереть! Но мозг, лихорадочно ищущий вменяемый предлог, не мог предложить ничего лучше, как «А мы тут решили фургон почистить». В момент, когда дверь фургона потянули в попытке открыть, Чонин вдруг притянул Хёнджина за лацкан серого пиджака и крепко прижался губами к его губам, отключая и без того плохо работающий мозг. Губы у Чонина холодные, твёрдые и настойчивые. В глазах тот же холод и ещё решимость, которая прошила Хёнджина с ног до голова электрическим разрядом. — Пак Ючон! — заорали снаружи, разбивая пелену эмоций от поцелуя. Хёнджин медленно повернулся, боковым зрением замечая, как Чонин очень удобно покраснел, высунувшись из-за его плеча. Паршивец, а ведь ни капли стыда не испытывал. Чонин и стыд понятия несовместимые. — О, простите, — голос главного охранника из грозного стал озадаченным и немного смущенным. Явно не ожидал застать такую сцену. Да и Хёнджин тоже не ожидал. — У нас сбежал заключенный, мы проверяем машины. Хёнджин, отцепившись от бёдер Чонина (когда только успел вцепиться?!), полез в карман пиджака, откуда достал фальшивый пропуск, благодаря которому утром он смог проникнуть в кабинет директора тюрьмы. — Меня зовут Ким Хичоль. Я встречался с директором Паком, — он ткнул пропуском в лицо охраннику. Озадаченность на чужом лице сменилось смятением. — А это… — Хёнджин указал на Чонина, засмотрелся на его красные губы и запнулся, сглатывая вязкую слюну. — Это мой… секретарь. — Хангён… секретарь, ну да, — запыхавшись и добавив воздуха в речь, представился Чонин, как-то совсем бесстыдно прижимаясь к Хёнджину и заискивающе поглядывая на охранников. — Господин Ким, я попрошу вас уехать, — вернув себе, наконец, самообладание чётко проговорил охранник, перехватывая оружие. Хёнджин сглотнул. — Мы заняты. — Конечно! Конечно! — закивал головой Хёнджин и подмигнул, внутренне обмирая то ли от количества пушек на него одного, то ли от руки Чонина, так естественно задержавшейся около его промежности. — Всё. Пошли! — рявкнул охранник, и он со своей ордой быстро побежали дальше по парковке. Оставалось надеяться, что Чан с Ючоном успели разделиться и вернуться на свои позици. Теперь предстояло решить другую проблему. — А мне нравится, — с улыбкой проговорил Хёнджин, облизнув губы, — когда мы притворяемся, что целуемся. — А мы притворяемся? — насмешливо и с толикой удивления спросил Чонин, напоследок сильно сжав правую ягодицу Хёнджина, и откатился назад. Им предстояло уносить ноги, пока охранники не вернулись, поняв, как их одурачили. В итоге они дошли до конца плана F, вызволили Чана, помогли Пак Ючону пересмотреть его срок, посадили начальника тюрьмы и судью, и Хёнджин не умер. По крайней мере физически. Душевно он уже давно разложился, потому как после этого дела смотреть ежедневно на рот Чонина оказалось выше его сил. Как и целовать этот рот, когда Хёнджина в любую свободную минуту затаскивали в какую-нибудь темную нишу и целовали до звёзд перед глазами. Хороший план F. Хёнджину он нравился.