Торг

      Клод Фролло, торопясь, подошёл к лачуге старухи-сводницы Фалурдель. Эту старуху и эту лачугу в определённых кругах хорошо знали в Париже. Старая карга неплохо наживалась на тех, кто частенько нарушал седьмую заповедь Ветхого Завета и не был чужд греха сладострастия, хотя по внешнему виду её самой и её ветхого старого жилища, предоставляемого за определённую плату для любовных утех страждущих, нельзя было этого сказать. Жадность её была широко известна.       Архидьякон тоже знал эту лачугу - понаслышке, разумеется: он вступал сюда впервые и не без волнения, считая это жилище средоточием блуда и разврата. Он испытывал некое чувство брезгливости, которое было скорее инстинктивным и не осознаваемым до конца им самим: он вряд ли отдавал сам себе в этом отчёт. К тому же, все мысли его были заняты в эту минуту лишь прекрасной танцовщицей-цыганкой. Он испытывал невольный трепет при мысли, что, возможно, скоро будет иметь счастье видеть её возле себя, говорить с ней, и, несмотря, на свою твёрдую решимость сделать то, что задумал, то бледнел, то краснел, подобно неопытному юнцу, который впервые шёл на свидание с понравившейся ему женщиной.       Дверь ему открыла сама старая сводня. На устах её застыла льстивая благообразная улыбка, которая вместо того, чтобы добавить её облику приветливости, напротив, ещё более безобразила её. Отсутствие зубов, по- видимому, совсем не смущало старуху.       - Входите, сударь, входите же! – прошамкала она беззубым ртом, проницательно оглядывая высокую фигуру архидьякона и инстинктом опытной сводницы сразу почуяв, что на этот раз её ждёт хорошая пожива.       Клод Фролло не стал терять даром драгоценного времени. Он сунул в морщинистую ладонь Фалурдель золотую монету, отчего старые подслеповатые глаза её широко раскрылись: чутьё не подвело её - она не могла обмануться в достоинстве монеты.       - Ах, прошу вас, любезный сударь мой, - заговорила она сладким приторным голосом, - располагайтесь, прошу вас… Чувствуйте себя, как дома. Любая девушка будет к вашим услугам, вам стоит только пожелать и...       - Мне не нужна любая, - хрипло прервал её архидьякон. – Сейчас сюда придёт цыганка Эсмеральда, которая обычно исполняет свои дьявольские танцы на площади перед Собором Парижской Богоматери…       Старуха закивала трясущейся головой.       - Так вот, она придёт сюда, так как у неё назначена здесь встреча с капитаном королевских стрелков Фебом де Шатопером. Мне доподлинно известно, что он не придёт на эту встречу. Вместо него я буду иметь удовольствие видеть эту плясунью. До поры до времени она не должна об этом знать: ни об отсутствии здесь капитана, ни о моём присутствии вместо него… Вы меня поняли, сударыня?       Старуха, не переставая, энергично кивала, соглашаясь с каждым его словом.       - Как вам будет угодно, милостивый государь, - сказала она.       - Мне угодно вот что: как только она придёт сюда, вы проводите её в комнату будто к Шатоперу… Ни слова ей о том, что его здесь нет! – глаза его сверкнули из-под надвинутого капюшона.       - А на самом деле я провожу эту девушку к вашей милости, не правда ли? – произнесла догадливая старуха.       - Да, непременно. За это вы получите от меня ещё одну такую золотую монету. Вы запрёте за нею дверь снаружи. Вы сейчас отдадите мне запасной ключ от этой двери! Что бы там ни происходило за этой дверью, где будем я и она, вы останетесь слепы и глухи ко всему! Поняли ли вы меня? Подождите же… Это ещё не всё! – он удержал старуху, показывая роскошный плащ Феба де Шатопера. – Вы должны сделать так, чтобы цыганка, выйдя из комнаты, подумала, что владелец этого плаща капитан Феб де Шатопер посетил и осчастливил в этот вечер другую девицу, всё равно какую… Ведь он часто бывает здесь, в вашем заведении, не так ли?       - Бывает, бывает, - закивала старуха. – Мне всё понятно, сударь… Я всё сделаю, как будет угодно вашей милости… Не беспокойтесь… Девчонка и вправду очень хороша! У вас превосходный вкус, господин!       - Если всё пройдёт гладко, вы не пожалеете об этом: вы получите третью золотую монету.       - Согласна, я на всё согласна! – поспешно зашамкала старая ведьма.       Она проводила Клода Фролло в каморку, дала ему запасной ключ от неё и оставила его там одного до прихода Эсмеральды.       Клод Фролло, войдя в тесную каморку, и оставшись один, тяжело опустился на ложе и, переведя дух, как будто бы поднимался сейчас на высокую гору, утёр пот со лба. В висках у него стучало, сердце колотилось, как бешеное… Но отступать было уже поздно. Он решился на всё.       Архидьякон стал дожидаться прихода Эсмеральды. Долго ждать ему, впрочем, не пришлось…       Вскоре за дверью послышались лёгкие шаги Эсмеральды, которые он узнал бы тотчас из тысячи других шагов.       - Сюда, милая… - услышал он глухой слащавый голос Фалурдель. – Проходи вот в эту дверь. Не бойся. Твой господин ждёт тебя…