Торг

      Эсмеральда впорхнула в каморку, подобно яркой пёстрой бабочке. При её появлении Клоду Фролло показалось, что это жалкое полутёмное пристанище, которое освещалось единственной свечой, стоящей на старом деревянном объёмистом сундуке, озарилось более ярким светом, подобным свету восходящего солнца – так ослепила его редкая красота девушки. Всё его существо, как только он её увидел, в мгновение ока будто пронзило наслаждением и болью одновременно.       Дверь за прекрасной цыганкой тотчас же захлопнулась. Послышался скрежет ключа в замке и шарканье удаляющихся шагов старой Фалурдель.       При виде высокой неподвижной фигуры Клода Фролло возле ложа, вместо ожидаемого ею милого Феба, Эсмеральда застыла, как громом поражённая. Тёмные бархатные глаза её в оправе длинных чёрных ресниц широко распахнулись от изумления, яркие сочные губы девушки невольно приоткрылись, чуть обнажив ряд ровных, белых, словно жемчуг, зубов. Роскошные чёрные волосы разметались по плечам, отдельные волнистые пряди падали ей на грудь, бурно вздымавшуюся от волнения. Выражение радости от предвкушения предстоящей встречи с Фебом исчезло с её прелестного личика и взор её потух. Несколько мгновений она пристально смотрела на это подобие призрака. Оба молчали. Некоторое время стояла она так, не двигаясь с места, наконец, вся трепеща, еле слышно молвила:       - Кто вы? О, Небо! Где же… Где мой Феб?!..       Клод хотел отвечать ей и не мог произнести ни слова. В горле его пересохло. Пересилив себя, он, однако, сделал попытку ответить ей, но с уст его не сорвалось ни звука. Тогда он, молча, сделал шаг навстречу Эсмеральде, и тут она узнала его. Священник откинул капюшон. Перед нею было зловещее лицо, которое так давно преследовало ее, голова демона.       - А! - воскликнула она, вздрогнув и закрыв руками глаза. - Это тот священник! Священник, которого я не знаю. Тот самый священник, который преследует меня!       Сразу онемев, она бессильно уронила руки, низко опустила голову и, вся дрожа, уставила глаза в пол.       Священник глядел на нее глазами коршуна, который долго чертил в небе плавные круги над бедным притаившимся в хлебах жаворонком и, постепенно суживая огромную спираль своего полета, внезапно, как молния, ринувшись на свою добычу, держит ее теперь, задыхающуюся, в своих когтях.       - О, Создатель всего сущего! Что вам от меня нужно? Скажите же, где мой Феб, ради самого Неба, скажите, почему его здесь нет?! Как вы здесь очутились? Я ничего не понимаю… Вы пришли сюда, чтобы погубить меня? – воскликнула она со слезами и с ужасом втянула голову в плечи, словно овечка под обухом мясника.       - Я вам внушаю ужас? — спросил он наконец.       Она не ответила.       - Разве я внушаю вам ужас? — повторил он.       Губы ее искривились, словно она силилась улыбнуться.       - Сколько месяцев он травит меня, грозит мне, пугает меня! И он ещё спрашивает! О Боже! Как счастлива была я без него! - Она подняла глаза на священника. - О презренный! Кто вы? Что я вам сделала? Вы ненавидите меня? За что же?       - Я люблю тебя! — крикнул священник.       Слезы у нее внезапно высохли. Она глядела на него широко раскрытыми глазами. Он упал к ее ногам, пожирая ее пламенным взором.       - Слышишь? Я люблю тебя! — повторил он.       Эсмеральда попятилась. Некоторое время она не произносила ни слова. Лишь продолжала изумлённо взирать на него. Было нечто такое в горящем взгляде Клода Фролло, когда он так смотрел на неё, от чего она в страхе отскочила обратно к запертой двери, повернулась, и заколотила в неё своими маленькими кулаками.       - Выпустите меня отсюда! Прошу вас, выпустите! – кричала она. Её отчаянные крики мучительно отдавались в ушах Клода Фролло. – На помощь! На помощь! – звала несчастная.       Никто не являлся. Старуха Фалурдель за щедрую плату, которую получила от священника, добросовестно исполняла его указания.       После безуспешной попытки достучаться, не добившись ровно никакого результата, цыганка повернулась от двери, и в руках её блеснуло острое жало кинжала, который она повсюду носила с собой и без которого не выходила на улицы Парижа.       - Не подходите ко мне! – выкрикнула она в отчаянии. – Иначе, клянусь Небом, я вас убью! Говорите, где мой Феб? Почему его нет здесь?       Клод Фролло медленно поднялся на ноги.       - Твой Феб де Шатопер, моя богиня, – отчётливо и раздельно произнёс он с печалью в голосе, - продал тебя мне не далее как сегодня вечером за пригоршню золотых монет…       - Это неправда! – выкрикнула цыганка с болью. Лицо её стало бледнее полотна. – Ты лжёшь! – она замахнулась кинжалом на архидьякона. Глаза её сверкали. – Феб не мог поступить так со мною. Не подходи ко мне! – повторила она, видя, что он вновь сделал попытку приблизиться к ней. - Не смей, слышишь, иначе я ударю тебя!       - Твой кинжал для меня не страшнее пчелиного жала, - с печалью в голосе молвил архидьякон. – Чему же ты удивляешься, дитя моё? Вспомни: ты находишься в доме старухи Фалурдель. Здесь тело женщины продаётся и покупается, а невинность и целомудрие ничего не стоят. И ты сама… Сама пришла сюда в этот вертеп похоти и разврата! - он окинул её всю испепеляющим взглядом - взглядом, в котором Эсмеральда безошибочно прочла дикую ревность и содрогнулась от осознания этого. - Значит, тебя тоже можно и продать и купить! Быть может, ты здесь не в первый раз?       При этих словах яркий румянец залил бледные щёки Эсмеральды.       - Мой Феб меня любит! – выкрикнула упрямая девушка. - Он любит! Любит!.. - голос её оборвался, и её прелестная головка поникла. Она вновь заплакала, тихо всхлипывая, как дитя, которое незаслуженно и несправедливо обидели.       - Я тоже тебя люблю! – Священник с мольбою вновь опустился перед нею на колени. – Выслушай же меня, красавица! - и необычайный покой вдруг снизошел на него. — Ты все узнаешь. Я скажу тебе то, в чем до сих пор едва осмеливался признаваться самому себе, украдкой вопрошая свою совесть в те безмолвные ночные часы, когда мрак так глубок, что, кажется, сам Бог уже не может видеть нас. Слушай!..