любите, любите, любите

Ичимацу сидел на корточках и наблюдал за тем, как его любимый рыжий котенок с удовольствием слизывает с крышки от ланч-бокса свой паштет. Мальчик заботился о всех бездомных котах, что обитали в его городе, но именно за этим он следил внимательнее всего, ведь у нее еще молоко на усах не обсохло; она была еще слишком мала, чтобы суметь прокормить себя самостоятельно. Ичи назвал эту девочку Ведьмочкой за яркий рыжий цвет шерсти. У Ведьмочки были голубые глаза, но Ичи думал, что со временем они станут зелеными. Ему не в первый раз приходилось наблюдать за взрослением животных. Если бы Мацуно мог, он бы забрал кошечку к себе, чтобы защитить от всех бед, что ждали ее во взрослом жестоком мире, но родители, к сожалению, не разрешали ему тащить всех своих бездомных животных в дом, они каждый раз говорили, что от них будет много грязи, шерсти, а весной те станут полностью неуправляемыми. Ичимацу несколько раз извинился, но Ведьмочке пришлось остаться жить в этом грязном закоулке. Ичимацу нежно погладил котенка по голове и, аккуратно приподняв за лапки, отнес в угол в коробку, где еще неделю назад обустроил домик для Ведьмочки и ее погибшей сестры. Совсем недавно та выбежала на дорогу и какой-то ублюдок на машине сбил ее. Остальные же котята из помета вместе с их матерью были загрызены бездомной собакой, что уже месяц как лазила по такого рода свалкам в поисках добычи. Ичимацу видел их растерзанные тельца, там же и нашел двух выживших девочек. Он не притронулся к ним, а на следующий день какой-то дворник смел всех троих с дороги. Трупы животных четко отпечатались в памяти девятилетнего мальчика, Ичимацу был впечатлительным ребенком. Ичи осознавал проблему и внимательно следил за тем, чтобы у Ведьмочки всегда было надежное укрытие, откуда она не выходила бы, но та вряд ли что-либо могла понять из его каждодневных наставлений, ведь она не знала японского. И все же, когда каждый раз кошечка встречала его радостным мяуканьем, Ичи не мог сдержать слез радости. Ичимацу также мог всегда поговорить с Ведьмочкой, выплеснуть накопившиеся эмоции. Он рассказывал ей о своих успехах в учебе, о разговорах с одноклассниками, обо всем, о чем не мог поговорить со своими родителями, потому что те в ответ на его увлекательные, как ему казалось, истории из школы обычно просто кивали и продолжали заниматься своими остальными делами. Ичимацу вечно перебивал кто-то другой, и мама с папой почему-то предпочитали выслушивать их проблемы. А Ичимацу хорошо знал биологию, писал тесты лучше всех в классе, никто не мог сравниться с ним в естественных и гуманитарных науках. И Ичи, как и любой ребенок, нуждался в похвале, и только Ведьмочка каждый раз награждала его. Своим мурчанием. Он просто спрашивал у маленькой кошечки: «Хорошие результаты, не правда ли? Правда? Правда? Ну я же хороший ребенок? Я милый? Да? Да? Я хороший, да? Мне больно, эй». Ичимацу нуждался в котенке, как ни в ком другом, а Ведьмочка не могла прожить без Ичимацу. И это было самое главное. Ичимацу не раз предлагал кому-нибудь из своих братьев заходить после школы на помойку вместе с ним из личных эгоистичных соображений — чтобы не чувствовать себя так хреново. Но все пятеро по очереди отказывали ему; только Осо один раз согласился, подкрепляя это своим любимым выражением: «услуга-за-услугу». Но через пять минут он уже оттаскивал Ичи от Ведьминой коробки, жалуясь на то, что здесь воняет помоями. После этого случая старший еще несколько раз вежливо предлагал свою помощь Ичимацу. Тот просил его подождать за углом, где Осомацу не чувствовал бы никакого неприятного запаха, чтобы Ичи мог подольше посидеть со своим другом, не чувствуя на своей шее никакого проклятого ошейника. Но после того как Осомацу несколько раз сбежал с места событий, упорно не признавая своей вины, Ичи отвергал его любые предложения делать что-либо вместе, он говорил, что Осо своим присутствием только мешает ему сосредоточиться. В один день Ичимацу оставили в школе после уроков, потому что тот никак не мог понять пройденную несколько уроков назад тему, а без этого продолжать обучение было невозможно, и его задержали на час. Никто из горячо обожаемых братьев не удосужился подождать его после уроков, и Ичи поплелся домой один. Он старался идти по самым людным улицам, пусть и дворами было намного быстрее. Хобби Ичимацу было подслушивать чужие разговоры на улице: создавалось ощущение, что все они разговаривают с ним, с Ичимацу Мацуно. Также из разговоров людей на улице он узнал очень много интересного, такие вещи, о которых не расскажет ни один родитель, но о которых так любят болтать на переменах третьеклассники. В какой-то момент Ичимацу все же пришлось свернуть в знакомый тупик, чтобы проведать свою Ведьмочку. Только Ичи не нашел ее в коробке, начал злиться, что она вышла, хотя он всегда говорил ей оставаться в надежном укрытии. За своей агрессией Ичи попросту прятал страх. Мальчик буквально залезал в каждый мусорный бак, хотя и понимал, как глупо это, наверное, должно выглядеть, он звал кошку по имени, но она так и не откликнулась на его голос. Ичимацу побрел вниз по улице, чувствуя как задыхается, и тревога охватывает его тело. Он завернул в ближайший переулок, где тоже раньше жили дикие коты, пока все не исчезли куда-то в один день… как исчезла сейчас Ведьмочка. Ичимацу не так сильно переживал тогда, как переживает сейчас. Он то и дело нервно сглатывал, а руки у него начали нервно трястись. Ичимацу вдохнул и выдохнул, тщетно пытаясь успокоиться. Он больше не мог продолжать поиски из-за физического состояния, потому извинился перед молодой кошечкой и скорее убежал домой, едва сдерживая выступающие слезы. Ичи пришел сюда же, в знакомый закуток, и на следующий день. Он с надеждой потрогал мягкую тряпочку, которую заботливо постелил в кошачьем домике в свое время, на которой спала раньше Ведьмочка, но кроватка оказалась предательски холодной. Ичимацу позволил себе заплакать. Не было необходимости скрывать свои настоящие чувства, ведь знакомых, которые могли это увидеть, поблизости не было. Но Ичимацу все же вытер слезы, поспешно встал и решил пройтись еще в несколько мест, хотя он не думал, что Ведьмочка могла бы когда-нибудь уйти так далеко, она не выходила раньше за пределы своего домика, что уж говорить о соседних помойках. Ичимацу довольно быстро добрался до еще одной свалки и полностью осмотрел её, но не нашел ничего интересного. В этом же квартале находился еще один узкий переулок, Ичи поспешил туда, сохраняя надежду; туда выходили двери одного кафе, поэтому кошки иногда бегали туда за едой, но никто, насколько знал Ичи, там не жил. Парень боялся туда ходить, потому что многие ребята рассказывали о неком педофиле, обитающем там. Поэтому Ичимацу достал нож из кармана брюк. Он взял его еще утром с кухни для самообороны, надеясь, что мама не заметит этого до вечера, ведь у нее было так много разных приборов, только Ичимацу не понимал, что каждый нож предназначен для разных продуктов питания. Он осторожно приблизился к узкой щели между домами, держа перед собой оружие острием вперед. Он приставными шагами зашел вовнутрь, но никого там не оказалось: ни Ведьмочки, ни преступника. Только белая пятнистая собака, единственная дикая собака в этом районе. Ичимацу не знал, радоваться ли ему, волноваться или злиться. Но Мацуно знал, что это от этой собаки и было столько проблем. Мацуно знал, что это она убила семью Ведьмочки. Мацуно казалось, что он знает, кто убил саму Ведьмочку. Мацуно не знал только одного: почему этот пес до сих пор жив. Ичи надеялся, что до утра никто не зайдет на помойку, и он знал, что иногда приезжает мусоровоз, как правило, в шесть утра, но парень хотел успеть раньше него. За ужином Ичимацу внимательно осматривал каждого из присутствующих на предмет того, чтобы взять завтра с собой, но понимал, что никому здесь не может доверить свое горе и признаться в том, что совершил. И все же Ичи не мог идти один, он нуждался в ком-то, кто будет сопровождать его, как верный пес, поэтому мальчик решил попробовать поговорить с Джуши: он знал, что младший, если его правильно попросить об этом, ничего не расскажет родителям. И тот, как и ожидалось, запросто согласился и в три часа ночи выйти «погулять», и ничего не рассказывать остальным. Ичимацу мог легко манипулировать им. Когда Ичимацу поздней ночью решился выйти из дома, убедившись, что все крепко спят, он разбудил и потащил за собой Джушимацу. — Ты умеешь закапывать трупы? — Заманчиво спросил он у брата, когда оба вышли из дома. Джуши отрицательно покачал головой, хотя Ичимацу ничего другого от него и не ожидал. — Будем учиться. Бери лопату. Младшенький покорно сбегал в гараж за огромной папиной лопатой, которую отец обычно не разрешал трогать детям. Ичимацу загадочно улыбнулся и повертел вещицу в руках. — И мешки для мусора, что-то я забыл об этом, — добавил он, указывая Джушимацу на дом. Когда все было собрано, мальчики выдвинулись в путь, они открыли калитку, но та скрипнула, и еще с минуту стояли в ожидании, что кто-то проснется и поймает их. На улице уже давно наступил комендантский час, поэтому Ичи рекомендовал Джуши идти как можно тише и избегать других людей, особенно полицейских. Джуши сказал, что ему хочется выйти на проспект. «Зачем нам люди, когда мы есть у друг друга?» — посмеялся старший, но второй его не понял, ведь он никогда не знал проблем Ичи. Джуши просто боялся темноты, а на главной улице всегда пестрели неоновые вывески. Ичимацу дошел до того самого переулка, где накануне зарезал большую беспородную псину, которую ненавидел всей душой. Она до сих пор валялась на том же месте, где Ичи кинул ее вечером, только теперь она была намного холоднее, и пахло от нее гнилью. Мацуно криво улыбнулся. Он почувствовал примерно то же, что и во время самой расправы — удовлетворение. Ичи вручил младшему брату марлевую повязку и показал, как правильно ее надевать. Она все равно пропускала запахи, но было всяк лучше, чем наслаждаться этим трупным запахом. Вдвоем братья поместили бездыханное тело в мешок, и Ичи плотно завязал его. На вопрос брата, что они делают, он помотал головой. Вдвоем мальчишки втащили мешок с трупом на высокую гору и занесли его в лес. Они остановились на лужайке, где Ичи раньше любил отдыхать и читать хорошие книги, а теперь он закопал здесь ненавистного ему пса, что отобрал у него последнюю причину жить. Ичи вручил лопату Джуши и приказал копать землю. «Ты сильный, я знаю» — ободряюще похлопал он Джуши по плечу, а сам присел на небольшой камень неподалеку. Красивая ночь была: ни одного облака на небе, множество ярких звезд. Когда Ичи смотрел вверх, ему казалось, что он сейчас может прыгнуть туда и провалиться в эту заманчивую пустоту. Но что будет с ним дальше? Он будет просто пролетать километры и никогда не упадет, потому что у космоса нет конца, им это недавно на уроке астрономии объясняли. Ичимацу закрыл глаза, представляя себе иные миры и планеты. Ветер приятно обдувал его кожу и путал густые волосы. Деревья вокруг мерно качались, шуршали. Ичимацу нравилась эта мелодия природы. И звуки вскапывания земли гармонично вписывались в общую картину. Пока в какой-то момент его братец Джуши не остановился. Ичимацу недовольно взглянул на него из-под челки. — Может ты? — жалобно попросил Джуши. — Не, я заебался. Джушимацу грустно вздохнул, отвернулся, взялся за лопату и продолжил копать огромную яму для немаленького животного, оставалось ему, кстати, совсем немного. Через полчаса мальчик торжественно вскинул руки вверх и прокричал три раза «ура». Ичи шикнул на него и оглядел свежевырытую яму, прикидывая, какого размера она должна быть, чтобы собака туда поместилась, а после одобрительно кивнул, и, хлопнув в ладоши, приказал Джуши помочь ему переместить мешок в яму. Вдвоем Мацуно скинули тушу животного и Джуши начал вновь закапывать могилу, с кое-чем на радостях Ичимацу даже помог ему. Сделав свое грязное дело, Ичи почувствовал, что справедливость наконец-то восторжествовала. Ичи пнул посильнее ногой могилу пса. Он не заслужил похорон, ведь у Ведьмочки такого никогда не будет. Ичимацу решил на следующий день зайти и возложить цветы на домик своего ненаглядного котенка. Он завернул за угол, как вдруг услышал знакомое мяуканье. Ичи машинально достал из пиджака запасной пакетик корма, благо не стал выкладывать его вчера. Навстречу ему вышла его ненаглядная голубоглазая Ведьма. — Привет, — зачарованно прошептал он, присаживаясь, как обычно, на колени