Дементоры на Тисовой

Над ухом кто-то бубнил на два голоса, и Гарри вяло подергал ногой. Рано же еще! Спать хотелось немилосердно, но мозг уже начал пробуждаться и бубнеж трансформировался в частично внятную речь: - Дать… немнож… поспать? - У меня не ночлежка, забирай своего… и убирайся. Потратив некоторое время на сражение с окаменевшими веками, Гарри все же разлепил глаза. Он лежал на чем-то твердом и неудобном, еще и под коленки ощутимо давило, а перед глазами висел гигантский медный диск. «Люстра», догадался Гарри и понял, что лежит на коротком столе, с которого свисают его ноги. Пошевелиться и принять более удобную позу мешало что-то колючее и обвившее его от шеи до лодыжек. От мгновенно накатившей паники Гарри задергался в тесном и душном коконе, и его придержали за плечи. - Ну раз начал трепыхаться, то пора уходить. Дэмиен рывком поднял его в сидячее положение и взялся разматывать плед. Чувствовал себя Гарри странно: то волнами накатывала позорная слабость, от которой мгновенно тяжелели руки и ноги, то появлялось ощущение всемогущества и хотелось взлететь ракетой, с треском взрываясь от избытка силы. От этих перепадов Гарри путался в одежде, пытаясь вскочить на ноги и тут же заваливаясь на Дэмиена. Тот только похохатывал, помогая натянуть рубашку и застегнуть пуговицы. Полностью одевшись, Гарри изнеможенно опустился на стул, чуть отдышался и спросил: - Что это было? - Клиническая смерть, - ответила Бастина, мечтательно улыбаясь склянке с тягучей даже на вид субстанцией угольно черного цвета. - Разве не понравилось? Ответа никак не находилось. Сказать «нет» не позволяла честность. Кроме промелькнувшего ужаса ничего плохого не припоминалось. Но и на положительный ответ слов не находилось. Его убили, пусть и кратковременно, без его на то согласия. И главное — зачем? - Ах, ну неужели не понятно? - Бастина недовольно надула губы, - мне легче работается с мертвыми объектами, живые почему-то орут. А я нервная. Вдобавок у меня скандальные соседи. Тоже частенько орут. - Вот странно-то, - вполголоса пробормотал Гарри, - и с чего бы им орать? Не кожу же с них сдирают? - Иногда без этого не обойтись, - со вздохом признала Бастина, - хотя и не люблю. Человека освежевать это не курицу разделать. Сил не хватает, а помощника нет. - Не было, любовь моя, - рассеянно заметил Дэмиен, - ты же получила эту гадость из головы Гарри. - Бастина тут же разразилась эмоциональной речью о предстоящих трудах и заботах по усмирению слуги. Гарри внимательно слушал, но никак не мог понять, что из него выдрали, и чем ему это грозит. - А что это? - он опасливо ткнул в черноту в склянке. Дэмиен и Бастина переглянулись и одинаково синхронно пожали плечами. По их мнению Гарри просто не поймет нормального объяснения, но для себя он может считать это зародышем чуждой ему сущности. - Тебе подселили эту дрянь при попытке убить. Уверен, что произошла накладка ритуалов. Кусочек настолько слаб, что иного объяснения быть не может. У нормального человека и мысли не возникнет делать ставку на эту кроху. Даже мания величия не позволит считать это полноценной закладкой. А вот случайное расщепление вполне возможно. Только непонятно, почему потеря такой малости привела к смерти этого Ридла. Разве что он успел настрогать кучу таких частиц. Бастина встрепенулась. Она с радостью заберет все найденное. Несколько слуг лучше одного. Дэмиен все так же рассеянно покивал, ему эта штука абсолютно не нужна. У него уже есть ученик, на которого можно взвалить всю работу. Подучить слегка и подкинуть еще немного. Для него важно, что ученик здоров. И несмотря на подгибающиеся ноги Гарри, распрощался с Бастиной, вызвал такси и загрузил в него покачивающегося Гарри. - Иногда детишки где-то достают травку, - туманно пояснил он насторожившемуся таксисту. - Уроды, - согласился таксист. - Если наблюет или обоссытся, то чистка за ваш счет. Может, Дэмиен и был монстром, но он все же дал Гарри отлежаться. Но только из-за смерти, все остальные причины отлынивать от работы и обучения он считал не важными. Иногда Салли-Энн составляла Гарри компанию. Она падала в кресло, закидывала длинные ноги на кровать и меланхолично полировала ногти. На вопросы она предпочитала отвечать только «да» или «нет». Но и с такими ответами можно узнать многое. Гарри попробовал начать с с фамилиаров. - Ты фамилиар? - Да. - Но ты не анимаг? - Нет. Вот тут Гарри затормозил. Что спрашивать? Люди ли фамилиары? Ага. Спросишь вот такое, а тебе руку откусят, если не голову. Он откинулся на подушки и угрюмо уставился в пространство. Хотел скрыться от неприятностей, и далеко добежал? Для начала убили, а то что потом оживили, так с кем не случается? Ошиблись или прониклись внезапной жалостью. А чтобы не было так стыдно за подобный порыв, то завтра приставят к пылесосу и посудомойке. - Зачем я вам? - Мне так даром не нужен, - Салли-Энн задумчиво подула на алый ноготок. - Но у Дэмиена очередной приступ осознания тщетности бытия. Возня с тобой помогает вернуть чувство собственного величия. - И пренебрежительно посмотрев на Гарри, припечатала: - Думал, что интересен ты сам? Считал, что пуп земли, венец творения и как там? Мальчик-который-дожил? Дэмиен уже и забыл, что у него в доме ученик завелся. После ее ухода Гарри долго думал о ситуации и решил напомнить о себе. Наутро он, все еще пошатываясь, выбрался на кухню и принялся за приготовление тостов. На что-то более серьезное не хватало сил. Там и попался на глаза возмутительно бодрого Дэмиена. Он цапнул хорошо промасленный тост, с хрустом надкусил и невнятно спросил: - Что думаешь о будущем? Своем. - И не дожидаясь ответа, поманил в гостиную. - Сядь. А то упадешь, разобьешь голову и испортишь кровью мой ковер. Ковер выглядел дорого, и Гарри поторопился сесть на диван. Дэмиен занял кресло напротив и еще раз хрустнул тостом. - Что ты знаешь о причине возникновения инквизиции? Неожиданный вопрос поставил Гарри в тупик. Костры. Охота на ведьм. Застенки инквизиции. «Молот ведьм». Чушь о Венделине Странной. Это и есть Инквизиция, но вот почему она возникла? Судя по учебнику истории получается, что жили себе волшебники рядом с магглами, от болезней лечили, скот заговаривали, дожди призывали, драконов усмиряли… а потом БАЦ! И люди в рясах рыщут по Европе в поисках черных кошек, душевнобольных и прочих, кто хоть как-то походит на ведьму или волшебника. Но ведь наряду с случайно пойманными несчастными жгли и волшебников. И немало. - Эм… они боялись необычного? Дэмиен поощрительно покивал, но продолжения ответа так и не дождался. Обозвав Гарри бестолочью, принес учебник истории. - Потом прочтешь, а пока слушай. Небрежная манера изложения исторических фактов показывало прошлое в не очень серьезном свете. Казалось, что Дэмиен каждым звуком, словом, движением губ убеждает Гарри, что все случившееся до этого дня такой пустяк, что упоминания достойно лишь в качестве общих сведений. По его глубочайшему убеждению, все дело было в конкуренции. Куда простой мирянин понесет десяток куриных яиц в узелочке, ягненка и первенца? К ведьме, которой и прадеды дань носили, или в церковь, которая еще и не в каждом городе была? Да и доверия к ведьме больше, результат колдовства был, что называется, налицо, а от молитв толк как-то не слишком замечался. С ведьмой говорили напрямую, а молитвы богу передавали суровые мужики в рясах, а вдруг они при переговорах с богом подзабыли суть проблемы? Или вообще неправильно все передали? Вот и бежали по старинке к бабке или ведуну на болото, а в церквушку относили остатки. То, от чего отказался волшебник. Высчитав конкурентов, церковники принялись бойко нагнетать напряженность и жечь всех, кто под руку попадался. Волшебники весело смеялись, рассказывая анекдоты о том, как провели целую толпу инквизиторов. У них же были скрытые поместья, заклинания и волшебные палочки, а у магглов кресты и книги с не очень грамотным рассказом о каком-то их боге. Но в своей гордыне волшебники не заметили проблем, которые назывались магглорожденные. Необученные грязнокровки или шли на костер — ведь что взять с того,кто сам пугается собственных возможностей? Или, те кто посильнее, попадали в монастыри, где из них делали святых местного разлива. Но были еще те, кто закончил школы. Хогвартс, Дурмстанг, Шармбаттон. Закончили, но не попали в сферу интересов чистокровных волшебников. Их просто вышвырнули в мир и забыли. Рано или поздно такие изгои попадались церковникам и получали предложение, от которого не могли отказаться. Выбор-то был невелик: костер или спецотряд охотников на ведьм. Плоть слаба, а возможность отомстить чистокровным снобам вполне себе вероятна. Вот тут волшебники и засуетились. Но на каждое новое охранное заклинание или артефакт находился магглорожденный Пес Господень с ворохом изобретений для взламывания. Те, кто мог, окопались в своих ненаносимых поместьях и затихли. Но как быть одиночкам или тем, у кого не было ни дома ни возможности укрыться? Гоняли их по всей Европе, подбираясь все ближе и ближе. И тут открыли Америку. Вообще тогда ее называли Новым Светом, но это не важно. Главное, что инквизиторы с неохотой восприняли идею ехать к черту на кулички дабы нести дикарям знамя веры. Проще говоря, в Америку приспособились ссылать провинившихся священников, а те как-то не особо горели желанием тыкать пальцем в волшебников, потому что из защитных средств с собой выдавали только крест и библию. И у многих волшебников родилась воистину гениальная мысль — а не уехать ли нам подальше от Инквизиции? Беда в том, что у инквизиторов родилась та же мысль. Не о собственном отъезде, а о том, что у кораблей можно выловить немалое количество чернокнижников. Стоит их только отличить от других пассажиров, тоже несомненных грешников, но бог им судья. Волшебник анатомически тот же человек и как его не верти, темных знаков не обнаружишь. Даже если разрезать на кусочки. От магглов волшебника отличает только то, что он носит в карманах — артефакты, среди которых не последнее место занимает волшебная палочка. Тогда и был изобретен артефакт, отслеживающий магические потоки палочек. Его используют до сих пор, правда уже не Инквиция, а Министерство Магии. - Забавно, не так ли? - Дэмиен закурил и выпустил струйку дыма вычурным зигзагом. - С тебя на первый раз хватит или продолжим? Артефакт созданный Инквизицией, но используемый Министерством потряс Гарри настолько, что он мог только мычать, кивая китайским болванчиком. Дэмиен хмыкнул и продолжил занимательную историю. Итак, у желающих покинуть гостеприимно согретую кострами Европу было два выхода: остаться с палочкой и продолжить гонку от смерти или уйти в новую жизнь голым и босым. Фигурально, конечно. Запасные штаны, а то и полный сундук добра были у каждого. Палочки с треском ломались, артефакты безжалостно топились, а книги прятались. И в новом мире волшебники были так же уязвимы, как и магглы. Можно было бы, разумеется, сделать и палочку и артефакты, но этот путь надежно прикрывал страх и отсутствие необходимости. Основная масса волшебников Нового Света состояла из магглорожденных или нищих, безродных полукровок, а палочки им доставались благотворительные, то есть изготовленные учениками и подмастерьями. Тяжелые, неповоротливые, плохо подходящие к уровню и направленности магии. Они понятия не имели, что значит обладать «своей» палочкой, и предпочитали пользоваться более громоздкими, но менее выматывающими беспалочковыми ритуалами. А страх, что наличие палочки выдаст их Инквизиции, полностью закрыл вопрос об изготовлении артефактов. С тех пор волшебники предпочитали иметь артефакты в «разобранном виде». В кафе Гарри увидел подобное. В карманы можно всегда напихать того, что чужому взгляду покажется мусором, а в нужный момент собрать из этого хлама вполне себе рабочую вещь. Главное уметь. Гарри видел, но его занимал вопрос скорости. Выхватить палочку и наслать проклятие быстрее, чем собрать узелок влияния. Залом, как назвал это Дэмиен. Но пока решил придержать вопросы при себе. Рассказ был интересней. У переселенцев не было ничего кроме обрывков знаний, страха и желания хорошо устроиться. С этим они и начали создавать будущее, для начала перестав называть себя волшебниками. Для их вида магии больше подходило название колдун. Шли годы и столетия, колдуны создавали свои гримуары, закладывали семьи и делили штаты и города. Америка постепенно цивилизовалась, и сюда потянулись настоящие волшебники. С палочками и собственными представлениями о месте волшебников в мире. Первым делом они основали Министерство с МАКУСА и принялись загонять волшебников в рамки законов. Колдуны собрали конклав и поговорили о нововведениях. Ну как поговорили, весело посмеялись и уничтожили пару идиотов желающих присоединиться к общей массе законопослушных баранов. Колдуны не имеют законов, не подчиняются законам и живут так, как хочется им, а не кому-то из Министерства. Их детям не нужны школы, фамилиарам министерские ошейники, а им самим регистрация. - Ты хочешь свободу или мне придется тебя убить? - Дэмиен сложил пальцы каким-то знаком и навел на Гарри. - Пиф-паф. - Недавно же убивал, - пробурчал Гарри, - мне не понравилось. - Хочу научиться делать из носового платка и соплей оружие. - Нет-нет-нет. Я не собираюсь тебя учить повторять фокусы. Я заставлю тебя понять, что магия в тебе, а не в куске дерева с куском чьей-то плоти, не в волшебной побрякушке или в древнем и жутко страшном заклинании. Услышать ее зов в в твоей крови и сам стать своей палочкой. Пробудить в себе силу колдуна. Гарри задумался. Звучало заманчиво, но что-то подсказывало, что метод пробуждения ему не понравится. - Бить будешь? - спросил, уже обреченно понимая, что согласится и в этом случае. - А ты хочешь? - живо заинтересовался Дэмиен. - Чем предпочитаешь? Сам Дэмиен предпочитал затрещины и щедро раздавал их. Ежедневно Гарри медитировал или, как издевательски говорила Салли-Энн, убеждал себя в том, что волшебник. Он заглядывал в анатомический атлас, изучал систему кровоснабжения и изо всех сил представлял, как по каждому сосудику течет не кровь, а магия. Одновременно Дэмиен поил его жутко вонючими чаями, от которых хотелось то хихикать, то есть. Поил и внушал, что у Гарри есть руки, ноги, член, в конце-концов, если ему так уж нужна палочка. - Пропускай силу через себя, собирай ее на пальцах и отсылай. Не можешь сразу — сожми кулак, словно зажал в нем этот сучок! - И выдавал очередную затрещину. После одной оплеухи, Гарри клюнул носом собственное колено и взбеленившись от обиды, потребовал показать, как это выдавать заклинания для палочки без нее. - Не могу, - неожиданно кротко ответил Дэмиен, - в жизни не держал в руках палочку. Поэтому и понятия не имею, зачем ты орешь «ЛЮМОСССС!» когда всего то и надо, что представить свет. - И щелкнул пальцами, высекая на большом крохотный язычок пламени, от которого и прикурил. - Магия плюс кислород и никаких катренов. Гарри был впечатлен и заткнулся, предпочтя помедитировать еще часок, хотя все чаще ощущал тщетность попыток. Однажды он осмелился и спросил Дэмиена, не лучше ли будет научить его таким штукам, как показал в кафе, и успокоиться на этом? Дэмиен недовольно хмыкнул, что хочет сделать из Гарри достойного колдуна, а не банального артефактора. Игрушки он мог бы творить и не напрашиваясь в ученики к человеку с именем. Вот тут Гарри возмутился — он напрашивался? Нет, он рад, что его приютили и учат, но не надо перекладывать ответственность за свой каприз на другого. Немного подумав, Дэмиен принес толстую тетрадь из ближайшего магазина и полный ящик… мусора. Там были обрезки досок, куски металла, несколько камней, кожа, рыбья чешуя и кости. Гарри раскопал даже высохший крысиный хвост. - Делай, что хочешь, но к концу месяца я должен увидеть основу для твоего гримуара. Не нравятся мои материалы — найди свои. В Хогвартсе считалось, что гримуар всего лишь сборник темных заклинаний, у Дэмиена это вызвало недоуменное хмыканье. Частично все было правдой — в гримуаре имелись заклинания далекие от человеколюбия. Но ведь там могли быть уникальные рецепты, философские рассуждения и описания экспериментов. Гримуар был всего-навсего лабораторным дневником колдуна. В него заносились все мало-мальски полезные для колдуна и его потомков вещи. А раз его передавали по наследству, то старались довести внешний вид до идеала собственных представлений о красоте и величии. Отсюда извращения с человеческой кожей, инкрустациями из драгоценных камней, ловушками для чужих и прочим. Свой гримуар Дэмиен обещал показать после того, как Гарри изготовит собственный. На разборку барахла Гарри потратил весь вечер. Сказать, что в коробке не было ничего интересного, нельзя. В отдельную кучку попал кусок чешуйчатой кожи, моток стальной проволоки почему-то треугольного сечения, пара полупрозрачных камней и вырезанная из консервной банки большая восьмерка. Повертев каждую вещь в руках, Гарри принялся раскладывать их на коже. Передвигал, крутил, снова рылся в мусоре и все же остановился на странном сочетании. Центр композиции занимала перевернутая на бок восьмерка, справа и слева в нее легли камни, а проволокой он грубо сшил куски кожи. Получилось ужасно. Но уничтожить красоту Гарри не успел. Дэмиен перегнулся через плечо, присвистнул и накрыл все ладонями. Немного подумал и помотал головой: - Не, так не пойдет. Сам должен. Клади руки и начинай сплавлять все вместе. Ощути структуру каждого кусочка мозаики, услышь их голоса, пойми чего они хотят. Дай имя. - На последнем слове он резко нажал на руку Гарри, вжимая ее в рваный край латунной цифры. Гарри зашипел от боли, но руку не отдернул, вспомнились смутные огрызки школьных знаний о запрещенных ритуалах кровной магии. Только непонятно — он ли приносит жертву или им жертвуют? В темноте закрытых глаз возникла книга так, как Гарри хотел ее видеть. Серебристо- зеленая чешуя древней рептилии, на которой выпуклые стальные нити швов образовали смутное очертание злобной морды с пристальным взглядом белесых, словно слепых глаз. Порезанную ладонь обдало жаром, и вот тут Гарри уже не сдержался, отдернул руку и затряс ею, подсознательно ожидая брызг крови. По ладони змеился тонкий шрам. - А неплохо так вышло. Миленько. Жаль клыков нет. Или ты предусмотрел другой вид защиты? И Гарри с оторопью уставился на угрожающую морду василиска с немигающим взглядом незрячих глаз. Но Гарри откуда-то знал, что под слепыми бельмами ждет своего часа золотое сияние смерти. На изумрудной коже поблескивали острые искры стальных чешуек. - Класс! Из каких книг я должен выписывать сюда заклинания? Или ты будешь диктовать? Дэмиен вальяжно развалился в кресле и свел пальцы вместе. В глазах заплясала издевка. - Впервые вижу подростка горящего желанием учиться. - С Гермионой ты не знаком, - буркнул Гарри, предполагая, что над ним смеются. - Судя по интонации, ты и сам не рад, что знаешь эту особу. Но я о тебе. Лично тебе нравится зубрить заклинания и постоянно хранить зазубренное в памяти? Если да, то будем считать нашу встречу ошибкой. Гарри горячо запротестовал против подобного обвинения. Знать заклинания, конечно, полезно, но учить их было скучно. Кроме самого первого — Гарри до сих пор помнил восторг, охвативший его при виде парящего пера. Дальше пошли будни: зубрить вербальную формулу, со всеми глухими, звонкими и прочими звуками, размахивать рукой, тренируя зигзаги и завитки. Да еще чтобы каждое движение палочки совпадало с надлежащими звуками. И хотя бы раз в месяц повторять зазубренное. Не мудрено, что с таким подходом каждый волшебник имел группу любимых, а проще говоря, чаще остальных используемых заклинаний. Вот Малфой обожал Ступефай и Секо, а Гарри предпочитал обезоруживающее. Довольно сложно выжить во время битвы, если постоянно замирать на минуту, вспоминая что-то когда-то выученное, но со временем несколько подзабытое. Разумеется, были заклинания, в которых не было особой сложности — просто взмах палочки и одно слово, но остальное было карой небесной, а не волшебством. Но что делать? Приходится зубрить и надеяться, что в решающий момент память не подведет. - Зубрить? - Брови Дэмиена удивленно взлетели вверх. - Сколько заклинаний ты знал в младенчестве? А палочка была встроена в погремушку или соску? - Гарри не успел даже неуверенно хихикнуть, Дэмиен вытянул вперед руку и щелкнул пальцами. - Вуаля. - Над пальцем знакомо затрепетал слабенький огонек. - Зачем тебе волшебный сучок, если ты сам волшебство. Магия течет в тебе точно так же, как текла в то время, когда ты невербально, без палочки и без раздумий очищал раздражающий тебя памперс. - Я не… - Ты да. Так же, как и куча других младенцев взлетал, уничтожал тыквенное пюре, перекрашивал игрушки и делал еще массу таких же пакостей. Ровно до того момента, когда ты сотворил нечто настолько ужасающее, что родители перепугались и навешали на тебя кучу блокираторов. Хотя бы для того, чтобы ты не аппарировал в кастрюлю с кипящим супом. Позже, уже в более разумный период, тебя бы начали воспитывать нотациями типа «Ай-ай-ай, какой нехороший мальчик. Такой большой, а а магию удержать не может», и ты бы из шкуры лез, чтобы угодить родителям, которые понятия не имеют, что калечат ребенка так же, как когда-то искалечили их. Потом начался бы шантаж волшебной палочкой: «не будешь кушать кашу, не получишь ПАЛОЧКУ», и ты бы спал и видел, как тебе покупают ошейник и поводок. Вещь, которая привяжет тебя к Системе сильнее пожизненного рабства. Но что это я? Столько негатива в сторону главного инструмента волшебника. Давай найдем положительные стороны волшебной палочки. Гарри задумался. До сих пор он никогда не задумывался о положительных или отрицательных сторонах владения палочкой. Хотелось оглянуться на Гермиону, увидеть ее решительный кивок и расслабиться. Она точно найдет все аргументы и разложит по полочкам. Оглядываться было не на кого и пришлось воспользоваться своим умом. - Быстрее? - Дэмиен поощрительно кивнул, и Гарри приободрился. - Точнее? - Еще кивок. - Э-э-э… О! Через палочку можно одномоментно пропустить большое количество магии, направляя ее в цель узким, но чрезвычайно мощным потоком. - Из учебника? - Дэмиен уважительно поджал губы. - Полностью согласен с твоими словами. И если ты припомнишь еще что-нибудь, то соглашусь и с этим. Палочка молниеносней, точней, экономичней, так как нет распыления энергии. И против всего этого только наша нетерпимость к наличию у себя символа порабощения магов магами. Но ответь мне, в чем ты видишь проявление высшей доблести? Ответов на этот вопрос было несколько, и Гарри высказал самый очевидный: - Защитить близких, пусть даже ценой собственной жизни. И получил не сильную затрещину и ласковое: - Кретин. Высшая доблесть — остаться в живых. - Дэмиен скривился и с участием взглянул на Гарри. - Не хотелось топтаться по твоему сиротству, но это самый лучший пример. Давай вспомним, что тогда случилось. Дверь открылась, и на пороге возник незваный гость. Твой отец выхватывает палочку, кричит жене «Беги», теряя на это драгоценные секунды и падает мертвым. - Он поднял руку, останавливая желающего заговорить Гарри, и продолжил. - Высшая доблесть? Пусть будет так. Что делает твоя мать, которой муж, ценой жизни дал несколько минут? Она мчится в детскую, становится перед колыбелью и уговаривает не трогать ребенка, закрывая его своим телом. И тоже уходит в мир мертвых. Примем за проявление доблести? Следующий на очереди ребенок. Тут пошло немного не по плану. Какая-то накладка и только это спасло тебе жизнь. А был бы ваш темный лорд с цельной душой, то уже через минуту в колыбели остывало бы и детское тело. Две доблести и самоотверженности, две смерти были зря. Опровергай. - Да что они могли сделать? - Гарри вскочил и заорал, ощущая раскаляющиеся кончики пальцев и дикую злобу. - Волдеморт сильнее и опытней моих родителей. - Они могли превратить свой дом в ловушку, из которой предусмотрен выход только в упокоенном виде. Твоего отца я еще могу простить — сработал фактор неожиданности, но твоя мать! У нее была фора в несколько минут. За это время она могла хотя бы клубок под ноги бросить, воду разлить, гребень заговорить! Но она только стояла и плакала. Знаешь почему? Потому что у нее была только палочка. - Дэмиен говорил спокойно, без эмоций и даже без осуждения. Словно проговаривал вслух прописные истины или вообще читал ужасно скучный трактат. Одновременно он осторожно сдвинул свеженький и девственно пустой гримуар Гарри и положил на его место тяжелый том в побуревшей от времени обложке. На старой коже выделялся затейливый узор из более темных линий с резкими углами и переходами. - Это кожа со спины одного из моих наставников. Сильный шаман был. Мог одновременно держать с десяток зомби. С невообразимой легкостью составлял и просчитывал ритуалы. Заломы мог и во сне вязать. Его пристрелил белый охотник, ведь пуля быстрее самого быстрого ритуала. Он умер потому что у него не было палочки. У тебя она есть, но нет связанных с ней страхов и предрассудков, и есть способности к колдовству. Если согласен потратить немного жизни и научиться, то смело сможешь называть себя новым Мерлином. Хочешь? Разумеется Гарри ответил согласием, хотя оставил в памяти решение все же выпытать о причинах Дэмиена взять ученика. Вряд ли ради того, чтобы гордиться им. Покончив с торжественной частью, Дэмиен вручил Гарри свой гримуар, щедро выделил неделю на чтение и предупредил, что пока Гарри должен только читать. Никаких записей, никаких экспериментов. Только пропустить сквозь сознание. Залпом. Лучше всего несколько раз подряд. Милостиво разрешил оставлять закладки на интересных местах и убирать их, если при повторном чтении покажутся не нужными. Но и не забывать о тренировках. Овладение своей магией не давалось Гарри ровно до неожиданного прорыва, когда он испугавшись хлопка короткого замыкания перегоревшего чайника, машинально поставил щит. Выбрасывая вперед в защитном жесте ладонь, он ощутил хлынувшую в пальцы обжигающую силу. Убрав щит, Гарри долго игрался, отделяя от общей массы крохотные искорки магии и заряжая ими ложки. Три он расплавил. Просто потому что смог. Из одной сотворил табакерку с мышиными ушами — в память об уроках Макгоногалл. А в одну вложил заклинание оцепенения и дергался от желания испробовать. Ощущения от первого прорыва тщательно записал в гримуар и ласково погладил прохладную кожу. Гримуар Дэмиена был и толще и знаний хранил много, но своя тоненькая тетрадочка казалось уже такой родной, что из рук выпускать не хотелось. Гримуар Дэмиена Гарри читал уже в четвертый раз. И все равно от некоторых описанных в нем вещей неприятно ныло под ложечкой. Особенно если речь шла об использовании в колдовстве частей человеческих тел, например — жира не крещенного младенца. - Надеюсь, мне не придется спускать шкуру с Дэмиена, - пробурчал он, стараясь открыть том и не коснуться обложки. Салли-Энн закатилась дробным рассыпчатым смехом. Из ее слов Гарри узнал, что спустить с Морда шкуру мечтает большая часть населения Земли, а меньшая может удовольствоваться всего лишь смертью. Но к глубокому сожалению Дэмиен успел повязать всех клятвами, обязательствами и долгами в таких замысловатых комбинациях, что и их правнуки не смогут покушаться на пройдоху. Вошедший позвать фамилиара на прогулку Дэмиен встрепенулся и заметил, что стоило бы и им с Гарри подписать нечто вроде пакта о ненападении. Гарри подпишет от себя и всех своих потомков. После согласия засуетился, припоминая всех, на кого Гарри может иметь влияние, как просто человек и как глава рода. Вышло немало — дети, внуки, правнуки, крестники, племянники, которые гипотетически могли попасть под его власть. На этом месте Дэмиен запнулся и после недолгого раздумья изменил пункт. Теперь обещания Гарри распространялись на всех, принявших его главенство. В конце-концов Гарри поклялся ни прямо ни косвенно, ни магически, ни физически, ни ментально и еще много разных ни не причинять вред Дэмиену Мордрейку, какое бы имя тот не носил и кем бы в тот момент не был. В ответ получил тоже самое, но только от самого Дэмиена. Детей он заводить не собирался, а владел только Салли-Энн, а она не была отдельной личностью. Всего лишь его собственностью. Фамилиаром. Чаще всего Дэмиен выходил из дома в сопровождении фамилиара, но однажды ушел в одиночестве, и Гарри не преминул воспользоваться случаем. Салли-Энн нашлась в гостиной, где мирно хрустела сдобным сухариком и смотрела собачьи бега по телевизору. Присев рядом, Гарри проследил за летящими по дорожкам поджарым телам гончих и неуверенно кашлянул. - На кого-то поставила? Салли отвела от экрана взгляд и недовольно посмотрела на Гарри. - На Седую Молнию. Все же тетя. - Гарри поперхнулся слюной и с ужасом уставился на фамилиара. Одно дело быть помощником колдуна и совсем другое бегать на потеху публике. Хотя, может быть, это у них спорт такой? Полюбовавшись его перекошенным от ужаса лицом, Салли-Энн захихикала. - Поверил? Ну тупоой, мы же разных пород. Что-то хотел? - Ну и шуточки у тебя. Я же серьезно едва не поверил, ведь совершенно ничего не знаю о фамилиарах. - Однажды Гарри читал, что никто не любит отвечать на прямые вопросы, лучше и лучше бы высказать желание узнать что-то косвенно. Журнал был для женщин и в примерах таких отвлеченных вопросов был приведен полный протокол допроса мужа. Некоторые фразы Гарри запомнил, вот и применил одну. В статье убеждали, что после ее произнесения собеседник немедленно воспылает ощущением собственного превосходства и расскажет все. Салли-Энн снова отвернулась к телевизору. Пришлось забыть об умных советах и пойти кратчайшим путем: - Кто такие фамилиары? - ПомощникиИИИ! - Салли-Энн вскочила и потрясла в воздухе пачкой разноцветных бумажек. - ЕСТЬ! - Пока диктор в телевизоре громко перечислял регалии победительницы, Салли-Энн карточным раскладом раскидала по столу бумажки, оказавшиеся какими-то билетиками. Их было много, около двух дюжин, и Салли-Энн быстро тасовала их в одной ей ведомой системе. - Ты можешь посидеть тихо? У меня еще два забега, а после я тебе не только о фамилиарах расскажу, но и познакомлю с парой бесхозных.