Дементоры на Тисовой

После охоты в Гарри что-то изменилось. Не полностью, но он все же понял и даже принял философию Мордрейка. Он уже смотрел в глаза смерти, и сам убивал, но ни разу не думал, что смерть может принести выгоду, а необходимость убить вырасти из прагматизма. Для начала Морд в очередной раз соврал. Или, как он возмущенно поправил, просто слегка не договорил. Отправив охотников разбираться, как убитая девушка провела последний день, сам позвонил в отдел по работе с несовершеннолетними и узнал, есть ли в городке приемные дети. Противиться легкому ментальному воздействию собеседница не смогла и радостно разболтала тайны усыновления. Дэмиен искал девочку и нашел ее. Очаровательную, по словам чиновницы, крошку нашли в Остине, где ребенок бесцельно бродил по улицам и плакал. Год ее продержали в приюте, а потом передали в хорошую семью. К ним Дэмиен и направился. Приемные родители Кэтрин настороженно встретили гостей, но уже через минуту возмущенно опровергали клевету гипотетических соседей. Они в жизни не оставляли ребенка без присмотра и на время редкого отсутствия дома по вечерам нанимали соседскую девушку. Очень ответственную и скромную. Позавчера она тоже следила за малышкой, уложила спать и ушла почти под утро. - У нас была годовщина свадьбы, - смущенно призналась приемная мать Кэтрин. Дэмиен покивал и выразил желание посмотреть на комнату ребенка и саму девочку. Ребенок нашелся там, где и должен быть - в маленькой розовой спаленке с куклой и розовым рюкзачком. Дэмиен приятно улыбнулся, присел на корточки и добродушно заглянул в глаза девочке. - Хорошо покушала? В этот момент Гарри удивленно понял, что родители Кэтрин мирно спят на полу гостиной, дверь заперта, а у него в руках мачете. Девочка пронзительно взвизгнула и кинулась вперед. - Руби ноги, - спокойно посоветовал Дэмиен и взмахнул мачете. Ног оказалось внезапно много — восемь или даже больше. А между ними тяжело свисало раздувшееся черное с алыми пятнами брюхо. - Не подставляйся под клыки, - тем же деловым тоном продолжил Морд и легко отсек ногу справа. На отделение всех ног от туловища потребовалось не больше четверти часа. После чего Гарри вспомнил урок с Люпином и боггарта Рона. Только у этого паука было человеческая верхняя половина и искаженное лицо с длинной прорезью рта и торчащими хелицерами. Осмотрев распростертую на полу девочку-паука, Дэмиен отложил мачете и извлек из воздуха длинную тонкую рапиру. - Не волнуйся, милочка, будет совсем не больно. - И плавным движением погрузил острие рапиры в тонкую щель между хитиновыми пластинами головогруди. Одновременно буднично пояснял Гарри, что именно в этом месте у кудо располагается нервный узел, прокол которого полностью парализует тело, как при наркозе. Затем он оглянулся по сторонам и взял со стола линейку, которую плашмя сунул в щель рта, разжимая челюсти до хруста. Или хруст вызвал разрыв связок, когда Морд выдирал нижнюю челюсть? Поднеся добычу к лицу, он скупо улыбнулся и показал Гарри на два свисающих мешочка: - Слюнные железы. Почти пустые, но мне хватит. Вот тут в дом и ввалились злющие охотники. Дэмиен щедро оставил им тело и связанные с его утилизацией проблемы, хотя великодушно подтер память владельцам дома. Теперь они думали, что Кэтрин ушла в школу вместе со своей няней. Вдвоем и пропали. Дома Дэмиен внимательно посмотрел на Гарри и налил ему четверть стакана джина, разбавив тоником. То, что требовалось. Перед глазами стояли заплаканные глаза ребенка. Он понимал, что убийство людоеда было необходимо, но не так. Он ожидал, что Морд снесет девочке голову, проклянет да хотя бы пустит пулю в сердце, но обездвижить, парализовать и хладнокровно выломать челюсть. У еще живой! Так нельзя. Он залпом выпил напиток и высказал все, что думал, закончив совершенно убито: - Зачем? Дэмиен снова посетовал на чрезмерную концентрацию совести в организме ученика, предложил еще джина и швырнул Гарри красивую книгу в глянцевой обложке. - Почитай на досуге. Полно нужных фактов о существах. В том числе и о полезном использовании частей их тел. Слюнной фермент кудо естественный антитоксин против укуса оборотня, поэтому пользуется повышенным спросом в среде охотников. Нюансом в добыче сырья является необходимость извлечения желез из живого объекта. Я парализовал кудо, охотники бы этим не озаботились. Девка была обречена, я всего лишь воспользовался возможностью заполучить ценный продукт и по мере сил облегчил ее переход в мир иной. В любом другом случае, встреть я кудо даже в толпе ее потенциальных обедов, прошел бы мимо. Кота не разучить ловить птичек, а тварей — жрать людей. Немного подумав и глотнув еще джина, Гарри понял, что в словах Дэмиена есть свой резон. Но извиняться не хотелось, и он опустил голову, делая вид, что чрезмерно заинтересован книгой. И пренебрежительно фыркнул: - Бестиарий? Маггловская книга? Что я почерпну из нее, домыслы и сказки? И тут же схлопотал книгой по макушке. Напечатанная в обычной типографии и продаваемая в обычном магазине книга не привлекает внимания, и нормальные люди принимают ее за порождение фантазии автора. А вот не нормальные, к числу которых относится большая часть охотников, колдуны и остальные осведомленные о существовании иных рас, используют книги, как учебное пособие. Меньшая часть слишком консервативна, чтобы принять современные реалии и поделиться с остальным миром записями в потрепанных блокнотах. - К тому же рисовать умеют хорошо если пара из сотни, и разобрать в их каракулях, как выглядит очередной урод, невозможно. А еще путаница в названиях. Вот кудо, как их только не называют. Сольпуга, черная вдова, арахна, катипо… Они называют себя кудо, так почему во избежание путаницы не использовать самоназвание? Книга оказалась неожиданно захватывающей. Гарри понятия не имел, что рядом с людьми мирно и не очень проживает такое количество существ. Из них людьми в том или ином виде питается всего процентов сорок. А вот в виде ингредиентов используется все сто. Читать мешал Дэмиен. Ему снова было скучно, и он пытался развеяться, занимаясь с учеником. К этому времени Гарри уверенно ощущал свою магию и мог оперировать парой потоков. Но только для самозащиты и то слабенькой. Дэмиен никак не мог понять, что мешает, и всячески провоцировал Гарри, в попытках найти отклик. - Куда руку тянешь? За палочкой? Забудь! Сколько еще повторять — магия в тебе, а не в деревяшке с частью очередного убиенного существа. Надо было прихватить лапу кудо и сделать тебе отличную волшебную биту. Порой он прекращал орать и переходил на доверительный тон дедушки, рассказывающего сказки о своей молодости. - В твои годы я уже мог напустить дурмана или морока на пару армий, - «А ты не можешь и порчу завязать» повисло в воздухе, но от того не стало менее правдиво. Гарри вздыхал и снова вчитывался в записи Дэмиена. Он с точностью до запятой повторял заклинания и получал пшик. Было обидно и немножечко страшно, ведь Морду вполне может надоесть нерадивый ученик. По вечерам, если Дэмиен не уходил в какой-то клуб, он усаживался на террасе, разливал по бокалам вино и предавался блаженному ничегонеделанью и расспросам. Гарри нравилась приходящая с сумерками расслабленность, и он с удовольствием говорил о себе и своих приключениях. В тот вечер он вспомнил о Макгоногалл и взахлеб рассказывал о первом уроке у нее. Профессор-кошка надолго потрясла его детское воображение, и он еще долго мечтал о собственной аниформе. Морд посмеивался, но когда Гарри припомнил еще и Риту Скиттер, лениво отсалютовал ему бокалом. - Эти женщины способны изменять свое тело буквально на атомном уровне. Не только форму, но и массу. А ты не в состоянии даже повторить... - он повертел кистью, так и не закончив предложение. - Кхм, кажется, я сглупил. Начнем с другой стороны. Зачем я дал тебе свой гримуар? - Чтобы я выучил твои заклинания? - Гарри растерялся. Может, стоило переписать? Дэмиен лениво бросил в него фисташковой скорлупкой: - Тупица. Каждого ребенка учат, как выглядят буквы, но почерк он вырабатывает сам. Мой гримуар — всего лишь азбука для тебя, потому что повторить мои заклинания у тебя не получится. Ты не я. Если можно сказать — говорить взахлеб, то можно сказать, что Гарри слушал взахлеб. Магия есть в каждом волшебнике, но магия своя собственная, уникальная, не похожая на другие. В качестве примера Дэмиен привел желудок. У всех людей он примерно одинаков, но то, что спокойно переваривает один, может привести к неприятностям у другого. В свое время Дэмиена учили, что управление магией дело больше интуитивное, чем подкрепленное разумом. Если не знаешь как — начинай подбирать ассоциации. Возьмем для примера, крысу. Гарри поморщился, и Дэмиен назидательно помахал пальцем: - Вот-вот, у тебя эти очаровательные зверьки вызывают лишь омерзение, я считаю их весьма домовитыми и хозяйственными, а для среднего японца они вообще символ достатка. Поэтому моя защита дома, укрепленная узлом из крысиного хвоста, сработает у тебя абсолютно непредсказуемо. То же и с заклинаниями. Перестань их зубрить, разбери на действия и слова, а потом подумай, чем своим заменить. - Дэмиен лениво повозился в кресле, расширяя его и уютно устраиваясь с намерением немного подремать, и уже совершенно сонным голосом закончил: - Если бы меня учили по каким-то книгам и чужим заклинаниям, то я уже давным-давно покоился бы в безымянной могилке. - Голос Морда становился все невнятней и тише, - у моего наставника был всего один способ обучения. Охаживает за каждую ошибочку плетью и верещит: «Желание и воображение — вот все, что тебе надо! Колдуй, паршивец». - Слова сменились невнятным бормотанием и умиротворенным сопением. Гарри прикрыл его пледом и пошел на кухню. Там обнаружилась Салли-Энн, что с чрезвычайно задумчивым видом смотрела в холодильник. Увидев Гарри, скривилась и с шумом захлопнула дверцу. - Я жирная? - Что следует говорить на подобные заявления, Гарри не знал, поэтому промычал что-то отрицательное. Салли-Энн злобно фыркнула и впилась зубами в яблоко, - ненавижу траву. Снова пробурчав нечто невнятное, Гарри поспешно схватил последнее яблоко и откусил огромный кусок. Если занять рот, то не придется отвечать на странные вопросы. Злобный хруст терзаемого крепкими зубами яблока навел Гарри на мудрое решение сбежать от чем-то раздраженной девушки. Но не успел он сделать и шага, как Салли-Энн отшвырнула большой огрызок и уперла руки в бока. - Слушай сюда, мелкий недоумок. Когда до тебя дойдет мысль, что ты позоришь Морда? От неожиданной нападки Гарри спазматически глотнул и тут же закашлялся от попавшего в дыхательное горло яблочного сока. Салли-Энн от души хлопнула его по спине и с недовольным видом дождалась конца приступа. - О чем я и говорила, - со злобным удовлетворением протянула она, глядя на шумно втягивающего воздух Гарри. - Мало того, что одеваешься во что попало, так еще и вести себя не можешь. Еще и застольные манеры! С такими только из моей миски в уголке жрать — брызги во все стороны. Ты бы еще и прискуливал от наслаждения. Решено, с этой минуты я начну воспитывать из тебя достойного члена общества. Угроза оказалась не пустой. Салли-Энн с азартом взялась за дрессуру. Любой прием пищи в ее присутствии превращался в пытку — требовалось не только аккуратно есть, но и пользоваться правильными приборами, а количество вилок, ложек и ножей, не говоря уже о других приборов не поддавалось подсчету. Одних разновидностей вилок насчитывалось больше десятка, и их надо не только различать, но и правильно пользоваться. От всей муштры был только один плюс — Гарри перепробовал чертову уйму блюд. От некоторых остался в откровенном восторге. Но все самой любимой едой остались острые такос — их можно было есть руками, откусывая прямо от лепешки. Кроме застольных манер Салли-Энн взялась и за вкус в одежде. Она часами таскала Гарри по дорогим магазинам, требуя собирать комплекты для различных случаев. Вот тут Гарри откровенно пасовал. Никак не мог понять, почему эту розовую рубашку в полоску можно надеть к серому костюму, а точно такую же, чуть иного оттенка — уже моветон. А еще его чуть ли не силой гоняли по утрам в парке, на тренажерах и пугающем приборе с ремнями, шлепающими по мягким тканям. Салли-Энн называла его спасением от целлюлита и массажером запредельной полезности. Дэмиен перешел к зельеварению. По его словам, если у Гарри нет таланта к чарам и колдовству, то он, как наставник, обязан дать придурку хотя бы один способ заработать. И угрожал сдать в аренду Бастине для проклевывания способностей к некромантике. Гарри угрюмо кивал головой и понимал, что он полное ничтожество. Золото Дэмиен сдал самостоятельно. Оба его вида. Ждать, пока Гарри наберется опыта, не стал — на бирже что-то происходило. Что именно Гарри так и не узнал, просто его первоначальные полмиллиона долларов каким-то непонятным образом превратились в полтора. Через полгода стало ясно, что преподавательским талантом Дэмиен не обладает, зато Салли-Энн преуспела. Гарри, почти не задумываясь, выбирал из шкафа наиболее подходящий к случаю костюм, легко отличал Гуччи от Версаче и видел разницу в полмиллиметра в толщине полосок на рубашке. Еще проникся некоторым количеством ненависти к клетчатым рубахам и влечением к классическим мокасинам. Гриффиндорскую тягу к ярким цветам удовлетворял в пижамах. Алая фланелевая была наиболее удобной, хотя появиться в ней перед потенциальной девушкой Гарри бы не решился. А под новый год в дом пожаловал оборотень. Тот самый, из чьих зубов Дэмиен намеревался сделать ожерелье. Зубы были тщательно очищены от крови и сложены в полотняный мешочек. Шамкающий оборотень демонстрировал в широкой ухмылке голые десны и хвастался, как лихо облапошил охотников. Парочка оказалась совершенными новичками и забрали только когти и клыки кудо, полагая остальное мусором. А вот оборотни собрали все, вплоть до последней щетинки, и заработали неплохие денежки для общины. Еще они отыскали ближайшее гнездо кудо и сообщили скорбное известие о гибели неизвестного ребенка. Женщины-пауки признали необходимость уничтожения собрата и заверили оборотней, что не испытывают к ним вражды. Заодно просили передать это и Морду. Вместе с флаконом фермента в благодарность за облегчение смерти ребенка. И странную фразу. Оборотень встал в торжественную позу и четко проговорил: - Вернулся тот, чьи кости не дают тебе покоя. То, что фраза что-то значит для Морда, выдали только секундно сузившиеся глаза да раздраженно поджавшиеся губы. Но звериное чутье оборотня не подвело, и он напрягся, готовясь бежать. Помешал Гарри, хоть и совершенно случайно. Он с сочувствием поинтересовался, как теперь мистер верфольф будет жить без зубов. Мистер верфольф собирался обзавестись новым комплектом в первое же полнолуние, а Дэмиен прочел целую лекцию о тупости ученика и тут же предложил оборотню пару тысяч за недельный курс анатомии оборотней. В общину Гарри уехал в тот же вечер. И даже то, что приняли его, как дорогого, в прямом смысле, гостя, удивления не уменьшило. В общине ему предложили пару потрепанных штанов, клетчатую рубаху, смирную коняшку и толпу подростков в качестве гидов. Гарри таскался по окрестностям, наблюдал красоты и невообразимо скучал. От скуки и пользуясь терпением обитателей общины, он начал напрашиваться в гости, так и попал в дом женщины, которую ему представили, как «старую альфу Крету». Старуха сначала обругала докучливого юнца, а затем напоила горячим чаем и принялась выполнять обязанность главной матери: знакомить новичка с бытом стаи. Старческий ум решил, что чужак в стае может быть только очередным желающим обратиться. За эту неделю Гарри узнал об оборотнях столько, что мог бы месяц читать лекции. Община была одной огромной семьей с целой кучей запутанных внутренних связей. Основной властью был вожак стаи, который почему-то подчинялся Главной Матери, которая могла вообще не быть матерью ни одному ныне живущему в общине оборотню. Точно так же, как половина детей стаи была рождена не от мужчин общины. Абсолютно верное решение для маленьких групп людей не желающих вырождения. В общину принимали и инфицированных, но с огромной неохотой. Рожденные оборотнями считали, что укушенные не принимают своего зверя и потому приносят сплошные неприятности общине. Бегают и кусают кого ни попадя. Хотя была польза и от них — ими откупались от охотников. Община вела привычный образ жизни, обыденность которого ввела Гарри в изумление. Никаких облав на беззащитных людей или животных, даже на луну не выли! Дети ходили в школу, уезжали в колледжи и университеты, взрослые работали по профессиям и способностям, а неспособные работать следили за детьми или занимались рукоделием. Подростки стаи встретили Гарри с любопытством и тут же попытались запугать, старая Крета назвала это щенячьей возней за доминантность и нашлепала полотенцем всю компанию. А на следующий день Гарри с азартом учился нормальной драке, в которой пинки в голень и по яйцам считались честным приемом. Но и в этой простой жизни никто не рвал еду зубами и когтями. Ели за столом, пользуясь столовыми приборами. Хорошо, хоть не переодевались к обеду. Неделя пролетела быстро, и Гарри был деликатно, хотя на его вкус достаточно настойчиво, выставлен из общины. Домой он самостоятельно добирался Зеркальной Тропой и, благополучно ступив на пол нужного супермаркета, ощутил себя если не богом, то чем-то равным ему. Встретили его довольно прохладно и тут же с рук на руки передали двум одинаково подозрительным типам на старом фургоне. С ними Гарри изгнал зловредного призрака, научился стрелять из винчестера, набивать патроны солью и клеить девчонок в пабе. Правда закрепить последний навык помешала общая комната в мотеле. Вернув Гарри Дэмиену, охотники снова растворились в ночи. На этот раз Гарри даже успел позавтракать и заметить нервозность и Морда и Салли-Энн. Но карусель новых лиц и мест уже кружила с невообразимой скоростью, иногда Гарри даже домой не забрасывали. Сразу отправляли к следующим нянькам. К концу года Гарри запутался во всех именах и видах деятельности временных учителей. Хотя особо запомнилось всего двое. Первыми была группа развеселых чернокожих в ярких гавайках и плоских соломенных шляпах. Для начала они всучили Гарри тарелку с прикинувшимся едой адским пламенем, а когда он возжаждал залить разверзшийся во рту пожар, подсунули стакан тростникового самогона. Самое страшное, что Гарри заметил это, только вылакав половину. Потом все ушло в веселый туман, что развеялся только утром. Вот только Гарри никак не мог определить, было ли это утро следующим или через месяц. Но хуже всего оказалась медленно возвращающаяся память. Вроде бы, он пил, ел хорошо прожаренные угольки в подливке из лавы с чилийским перцем, курил черные сигары и танцевал с кем-то ярким и обладающим роскошными формами. А когда колени почему-то стали ватными, то сидел у костра и со смехом рассказывал историю своей жизни элегантному скелету в цилиндре и белых перчатках. Кажется, именно после этого долгого разговора Гарри перестал находить в каждой чашке спиртное, и кто-то милосердный уложил его на циновку, укрыв пестрым одеялом. Сейчас это одеяло ощутимо давило на живот. С трудом приподняв голову, Гарри с переходящим в умиление удивлением уставился на крохотного белоснежного котенка с сонной мордочкой. - Кис-кис, - прошелестел пересохшим горлом Гарри и закашлялся. И словно по сигналу в комнату повалили чернокожие. Гарри с подозрительным почтением поднесли калебасу отвратительного травяного чая, впрочем от него немедленно стало легче, и из головы удалился сводный оркестр кузнецов с аккомпанементом жестянщиков. Стройная красотка опустилась на колени и взялась разминать плечи Гарри. Один из весельчаков в пестрой гавайке тоже плюхнулся на пол и благоговейно уставился на Гарри. Из его восхищенного рассказа Гарри понял, что он удостоился чести увидеть какого-то барона Самеди, понравиться ему и даже получить от него дар. Даром оказался тот самый тощий котенок с непроизносимым именем Монжердэм*. Едва позволив умыться Гарри немедленно взяли в оборот. За каких-то несколько дней его обучили делать кукол вуду, подчинять зомби, заваривать из подручных средств шестнадцать исцеляющих отваров и один яд. Напоследок уверили, что ни одно умертвие не сможет навредить человеку с перцем в крови, ромом в желудке и дымом хорошей сигары в легких. Вторым человеком оставившем неизгладимый след в памяти, был индеец. Но не тот, перед которым Гарри посадили у костра. Древний старик, словно сошедший с картинок из старых книг, в украшенных бахромой и вышивкой замшевых штанах в короне из перьев неподвижно сидел у костра и смотрел в огонь так, будто видел в его переливах все тайны мироздания. За ночь он ни разу не пошевелился, и к утру Гарри начал всерьез подумывать, что перед ним манекен. Но взошло солнце и пустынная равнина наполнилась жизнью. Сначала на мотоцикле приехал курьер доставивший термос с едой. Из вигвама, тоже как с картинки, он достал пустой термос, пожелал старику хорошего дня и уехал. А потом из-за холма величаво выплыл мощный джип. Из него вышел высокий индеец в элегантном костюме и очках в тонкой серебряной оправе. Кивнув Гарри будто они расстались только вчера, открыл багажник и принялся хозяйничать. Сменил аккумуляторы в маленьком холодильнике и заполнил его продуктами, выставил несколько упаковок воды, а пустые канистры забросил в багажник и присел у почти догорающего костра, для которого привез дрова и уголь в пакетах. - Привет, я Уильям Смит. Извини, что заставил ждать. Я должен был приехать вчера, но экзамен затянулся, а ехать по темноте не хотелось. А это мой прадед, Острый Кремень. Его дух все чаще покидает тело, но переезжать в город он отказывается. - Экзамен? - Это было все, что Гарри сумел спросить. Неожиданное появление слишком элегантного индейца выбило его из равновесия. - Я преподаю лингвистику в Принстонском университете. Мордрейк прислал тебя ко мне, но понятия не имею, чем могу помочь. Разве что объяснить, почему ты никогда не станешь колдуном. Ты волшебник, такой же, как и я. Как и большинство на этой планете. Смирись. Извинившись, он ушел в вигвам и вернулся оттуда в замшевых штанах и куртке. В этой одежде было удобней сидеть у костра, держать на коленях глубокую миску с бобами в свинине и разговаривать. Смит был из тех волшебников, что пытались объяснить магию наукой, но исследования не афишировал. - Ты не задумывался, что происходит при произнесении заклинания? - И, не дожидаясь ответа, продолжил ровным хорошо поставленным голосом. Словно лекцию читал. - Магия — один из природных видов излучения со своей амплитудой пульсации. С одним ей присущим ритмом и циклом. Причем, этот ритм одинаков в любом месте. Разумеется, некоторые колебания имеются, хотя особых различий нет. Но это физика, а ты, скорее всего, ее не учил. Я тоже не особый знаток. Поэтому буду проще. Итак, представь магию, как язычок пламени. Ты проговариваешь заклинание, а огонек трепещет от твоего дыхания. То есть звуковая волна входит в резонанс с потоком или лучом магии, искажает его и тем самым воздействует на цель заклинания. Движения палочки действуют подобно звуковой волне, заставляя огонек трепетать в так помахиванию. Звук и движение должны быть синхронны. Вас же учили произносить заклинания правильно, с нужными ударениями, точным выговором букв и совпадающими движениями палочки? Гарри кивнул. История Флитфика о волшебнике заполучившем буйвола на грудь запоминалась надолго. Так же, как и Гермионино «Левио-о-оса». Но он по прежнему не понимал, как это относится к его неспособности стать колдуном, с легкостью обходящимся без заклинаний. Смит покивал своим мыслям и тщательно облизал ложку. - Однажды я задался вопросом, почему заклинания на латыни или кельтском или даже одном из индейских наречий, но не на английском или любом другом европейском языке. Раз заклинания это вербальный способ воздействия на магический поток, то почему мы не имеем возможности создавать заклинания на современных языках? Почему латынь или любой другой практически мертвый язык? Кажется надо было пожать плечами, выказывая степень незнания, но Гарри был увлечен лекцией и мог только кивнуть невпопад. Уильям, обжигаясь, снял с решетки на костре пузатый черный от копоти чайник и разлил по жестяным кружкам травяной отвар. Гарри с благодарностью принял кружку и отпил, смачивая пересохшее от волнения горло. Уильям с наслаждением глотнул и продолжил. - Я выдвинул теорию о существовании так называемого праязыка. Первичный язык, имеющий природный резонанс с магическим излучением. Слово действительно было делом. Человеку с магическими способностями достаточно было видеть предмет, представлять конечную цель и перекинуть между «было» и «будет» словесный мост. Никаких дополнительных предметов! Никакой зубрежки заклинаний. Одно только слово. В те времена маги были богами, сдвигали горы и разводили океанские воды. У Гарри внезапно всплыла странная мысль, если слово было делом, то с какой же осторожностью надо было разговаривать. Спросил дорогу и уничтожил пару деревень. Уильям выслушал его сбивчивый вопрос и благосклонно покивал: - Именно! Поэтому маги пошли по необычному и не самому простому пути. Зачем изобретать ограничители, если можно слегка исковеркать язык? Чуть иначе проговаривать слова, и они перестают влиять на магию. Праязык раскололся на вторичные наречия, но они все еще имели силу, и язык раскололи еще раз и еще. Время шло, носители праязыка умирали, не оставляя наследия, и в какой-то момент остались языки, чей резонанс с магией оказался настолько слаб, что пришлось изобретать усилители соответствия. Палочки, жезлы, перстни, посохи… А для особо сложных и энергоемких действий выдумали ритуалы. Сложные, многоступенчатые формы взаимодействия с магией. В ритуалы вплетали все, что могло дать нужный резонанс — кровь, жертвоприношение и практически забытые обрывки праязыка. С одной стороны эти маги были гениями, без компьютера, на одном голом разуме рассчитывать сложнейшие формулы резонанса. С другой стороны — мы не знаем, сколько попыток окончились смертью мага. Во многих родовых книгах сохранились заклинания на том самом праязыке или близком к нему, но не осталось тех, кто может правильно прочесть слова. А неправильно произнесенный текст грозит большими бедами. В какой-то момент забудется и латынь, и тогда умные маги в дополнение к заклинаниям на английском языке начнут придумывать новые артефакты влияния, ритуалы или еще что. Представляю, насколько трудоемким делом станет волшебство. - Да уж, - Гарри понял почти все, оставались нюансы. Например, при чем тут Дэмиен и неспособность Гарри научиться колдовать так, как он. - Но природа или высшие силы иногда не удерживаются от своеобразной шутки, и тогда рождаются дети с врожденным знанием праязыка или в худшем случае одного из первично отколовшихся. Этому нельзя научиться, мистер Мордрейк потратил немало времени, пытаясь вложить в меня хотя бы пару слов, но… моя гортань не приспособлена к таким звукам. С этим только рождаются. Я видел… был с ним, когда он одним словом выжег гнездо вампиров. Просто сказал что-то, и все вампиры рассыпались прахом. Он мог бы стать богом, но не видит в этом веселья. Утверждает, что природные лень и эгоизм не позволяют ему заниматься столь хлопотным делом, как завоевание мира. Чай давно остыл, и металл кружки перестал греть зябнущие ладони, а Гарри все сидел и думал. Он не знал, кому верить, Морду с его убежденностью в колдовском будущем Гарри или научным выкладкам Уильяма. Постепенно вспоминались все небрежно брошенные слова, и Гарри успокаивался. Дэмиен никогда не утверждал, что научит двигать горы и летать по небу. Он учил колдовать без палочки, с помощью подручных средств и собственной силы. А то, что не учитывал разницу потенциалов, простительно. Взрослый тоже не всегда соразмеряет приложенное усилие, опуская ладонь на задницу провинившегося ребенка. Поэтому стоит собрать себя в кучку и узнать, чему еще будет учиться в этом месте. Уильям подошел к старому индейцу и взял его ладони в свои руки. Старик повернул в его сторону лицо с затянутыми белесой пленкой глазами и заговорил на певучем языке. Уильям кивнул и повернулся к Гарри. - Я буду переводчиком. Дед хочет разбудить твоего зверя. - Хомячка, что ли? - буркнул Гарри и послушно пересел ближе. Старик выслушал перевод Уильяма, весело сказал «Хуг» и принялся нараспев рассказывать что-то длинное. Перевод сказанного принес лишь недоумение. Какая-то притча о драпающем от врагов парне. В поисках помощи он цеплялся то к орлу, то к волку, даже к пучку травы, но помог ему суслик. Он пробежал перед копытами коней, те сбились с шага, и парень сумел смыться. - Ага, понял, - кисло пробормотал Гарри, - типа, и мелочь может стать спасением? Уильям только хмыкнул, - Я предупреждал Мордрейка, что дед давно пережил свой разум, но он отмахнулся. Сказал, что в самом худшем случае у тебя будет неделька индейского лета. - Ага, - Гарри вздохнул и подумал, что лучше бы еще раз отправился к оборотням. Там хотя бы еда была не из консервных банок. Старик рассказал еще пару сказок, из которых Гарри вынес только никому не нужный совет мазать уставшие ноги бизоньим жиром. К обеду у них ожидалось нашествие гостей. У старого индейца кроме правнука-профессора была еще толпа родни, и почти все они обитали в ближайшем городе. Уже к прибытию третьей машины Гарри окончательно запутался в родственных связях и отошел к вигваму, поиграть с Монжердэмом. Кот оказался скотинкой флегматичной и если не спал за пазухой или в корзинке, то ел. За скрученным из пучка травы бантиком гоняться не желал и все норовил забраться на руки и придремать, оплачивая теплое местечко невнятным мурлыканьем. С котом на руках Гарри и пошел на зов Уильяма. Родня собралась в полном составе и жаждала познакомиться с чужаком. Знакомились серьезно — гора мяса с гриля и пирамида ящиков с бутылками могли испугать и более прожорливого человека. Каждый член гигантского семейства горел желанием пообщаться и в знак добрых намерений вручал Гарри новую бутылку пива и кусок мяса. Коту тоже перепадало немало сочных кусочков. Но только до тех пор, пока Гарри не подвели к пожилому мужчине в красной фланелевой рубахе и вытертых джинсах. Кажется, он был одним из тех, кто прибыл не на машине, а верхом на пятнистой лошадке. Представившийся Чаком Смитом потрогал кота и отвел Гарри в сторону от толпы. - Мы рады тебя видеть своим гостем, но не сейчас. Тебе лучше вернуться домой, там горе. Гарри встрепенулся. Что-то случилось с Дэмиеном? Чак потрепал его по плечу и повел в сторону группы молодежи. - Иди и помоги ему, если он позволит. До города его домчали в полчаса. Тяжелый байк лихо скакал по кочкам из пучков жухлой травы, индеец задорно орал, а Гарри мог только цепляться за скользкую толстую кожу куртки, ожидая неизбежного падения с этой гарцующей железки. Ему тоже хотелось орать, только не от восторга, а ужаса. В супермаркет он входил на отчетливо подгибающихся ногах. Дома его встретила напряженная тишина и мрачный Дэмиен. Скользнув взглядом по Гарри, он пробормотал что-то в том смысле, что у него нет ни времени, ни желания забавлять его, поэтому у Гарри есть выбор. Он может остаться дома и никому не мешать, а может собрать манатки и уехать на охоту. Его с удовольствием примет та парочка охотников, с которой он уже знаком. Внимательно всмотревшись в усталое лицо, Гарри понял, что сейчас Морд не только не примет помощь, но и устроит скандал, если хотя бы намекнуть о ней. Сейчас надо уехать, но не сразу. - Хорошо, я уйду к охотникам. Куда ехать? И можно завтра? Сегодня прошу ответить на пару вопросов. Можно? Морд раздраженно кивнул и плюхнулся в кресло, хватаясь за стакан с виски. Гарри набрал побольше воздуха и одним махом протарахтел. - Смит рассказал о праязыке. У меня точно нет шанса стать колдуном, я не знаю этого языка. Зачем я тебе? Морд не донес стакан до рта и вытаращился на Гарри, как на заговоривший кактус. - Поттер, - он впервые назвал Гарри не по имени и, кажется, в его голосе прозвучало чисто снейповское отвращение к фамилии. - Ты говоришь на старшем языке. Вспомни, что я попросил тебя сказать при нашей встрече? - Что-то про барана, - Гарри и правда точно не помнил, что там было. Морд хрипло хихикнул и четко проговорил: - У Мэри была овечка. И ты повторил. С прекрасным произношением. Изначальным. Рот открылся сам по себе, Дэмиен говорил не на английском. Это был… - Парселтанг. Морд покивал с довольно ехидной, хотя и кривой ухмылкой. - А я все гадал, что поимею с настолько тупого ученика. Но о том, что ты не различаешь языки на слух и подумать не мог. Но сейчас мне немного не до тебя, и ты смоешься примерно на год. Считай это преддипломной практикой. Только питайся хорошо, тощий слишком. Тощим себя Гарри не считал. Наоборот, за последнее время он подрос и раздался в плечах, даже в зеркало стало приятней смотреться. Обиженно засопев, Гарри сходил на кухню и соорудил себе роскошный сэндвич с тунцом и салатом. Больше ничего не нашлось. Демонстрация послушания впечатления не произвела. Морд был слишком занят скручиванием салфетки в тугой узелок. Внутри бугрилось что-то с острыми гранями. Внимательно последив за работой, Гарри задал мучающий его вопрос. - Если ты можешь колдовать только словом, то зачем тебе все эти приспособления? Руки Морда замедлили движения, голова склонилась, совсем чуть-чуть, но Гарри заметил. Его могли немедленно выгнать из дому или просто отослать в комнату, но из кухни важно вышагнул Монжердэм. Он доел с боем отбитые полбанки тунца и направился знакомиться с новыми владениями. Морд подозрительно посмотрел на пушистого захватчика и брезгливо отодвинул ногу, о которую кот хотел обтереться. - С бароном познакомился? Как зовут это чудовище? - Услышав имя, расхохотался, но о причине смеха умолчал, пообещав рассказать потом. И внезапно, без перехода признался. - Сил у меня — кот наплакал. Я откровенно слабый колдун, и исчерпываю запас сил почти моментально. Вот и приходится применять рычаги. Тебе они не слишком то и нужны, но почему нет? Берешь вещь, активизируешь в ней накопленную магию и посылаешь импульс своей. Там где нужен поток магии, уходит капелька. О накопленной в предметах магии Гарри читал. Потоки природной магии пронизывали все вокруг, проходя через все и накапливаясь в этом всем. Чем старше природный материал, тем больше в нем запаса магии. А если соединить несколько предметов разной структуры и с разным количеством магии, и вдобавок подобрать правильное сочетание, можно и луну с неба снять, только кому она нужна? За Гарри заехала семья охотников, пока они раскланивались с Мордом, Гарри собрал немногие пожитки. Почти вся ранее купленная одежда оказалась безбожно мала, а то, что осталось впору, было не слишком практичным. Не страшно, магазины и в глуши есть. В самый последний момент Гарри остановился на пороге, невнятно извинился перед Амандой и Ральфом и решительно вернулся в гостиную. - Я могу помочь? Хоть чем-то. Дэмиен медленно качнул головой из стороны в сторону. - Сейчас нет, но если вдруг потребуешься, то я вспомню твое щедрое предложение. Аманда и Ральф Пайпер были маглорожденными волшебниками и охотниками по контракту, так что занимались только убийствами. На каждом трупе они зарабатывали два раза, сначала получая оговоренную награду за уничтожение опасной твари, а затем без зазрения совести, распродавая части ее тела. Возможно даже собратьям уничтоженного существа. У них Гарри научился высокому искусству препарирования добычи и выбора вин. Пайперы были неисправимыми снобами и спускали все заработанное на «красивую» жизнь. В промежутках между охотами они с наслаждением демонстрировали себя в театрах, модных ресторанах и тусовках. С ними Гарри прожил не год, а почти два, ежедневно тренируясь в убийствах, заклинаниях на парселтанге и светской жизни. Поэтому, после получения записки от Дэмиена: «Нью-Йорк, Английский клуб», в старинный особняк с золочеными буквами вывески входил не несуразный подросток, а молодой мужчина того вида, который предполагает наличие банковского счета с солидным количеством нулей. Нарочитая простота покроя классического костюма выдавала индивидуальный пошив у портного с именем, природная лохматость волос укрощена кем-то крайне талантливым И как последний штрих к впечатлению, что за юным джентльменом стоят неплохие деньги, на манжетах рубашки ненавязчиво темнели запонки из оружейной стали. Последняя коллекция одного хорошо известного торгового дома. Гарри лично трансфигурировал их из куска водопроводной трубы, сверяясь с картинкой в журнале. Дэмиена еще не было, и Гарри изящно опустился на кожаный диван рядом со стопкой свежих газет на специальном столике. Монжердэм вальяжно вышел из сумки и обвел помещение презирающим взглядом. Очаровательный котенок остался в прошлом, сейчас Гарри сопровождал крупный, но не тяжеловесный, кот. Официант принес чашечку кофе и деликатно поинтересовался, предупредить ли повара, что будет заказ для фамилиара? Утром Монжердэм перекусил личной пойманным кроликом и должен был быть сытым, но все же стоило уточнить. Кот благосклонно согласился на предложенного лосося и растянулся в кресле, немного подремать перед обедом. Гарри перебрал газеты и приятно удивился свежему, позавчерашнему номеру «Ежедневного пророка». А потом стало грустно. Потому что с первой страницы из черной траурной рамки на него смотрел Невилл. Одноклассник похудел и обзавелся тяжелым взглядом. Из пространного некролога Гарри с узнал, что бывший приятель занял место пропавшего Избранного и во всеуслышанье заявил, что спасет общество от маньяка и и его приспешников. И первым делом утешил покинутую невесту бывшего героя. От этого известия Гарри ощутил лишь легкое разочарование. Он уже давно не был смущающимся девственником, получив опыт с обеими полами и даже одним вампиром. Джинни давно забылась. Так, как из памяти уходит девочка, которой носил портфель в первом классе. Немного поколебавшись, Гарри подозвал официанта и уточнил, можно ли отослать букет в Англию. Официант немедленно извлек блокнот и занес ручку, ожидая указаний. - Траурный венок из остролиста и листьев фениксовой пальмы. Ленты красно-золотые, надпись… - придумать, что написать, Гарри не успел. Рядом уселся Дэмиен и жестом отослал официанта. - Твое предложение помощи еще в силе? - Без предисловия начал он. Покосился на кота и сморщил нос. - Он уже стал фамилиаром? - Нет, - лаконично ответил Гарри. С вопросом о помощи было труднее. Гарри и рад был бы помочь Морду, но теперь был уже не растерянным ребенком, готовым восхищаться любым протянувшим руку помощи. Теперь он хотел знать. Дэмиен обозначил улыбку и предложил пообедать, а уже потом поговорить о делах. За едой они болтали о пустяках, ни разу не перейдя на то, чем они занимались все это время. Говорить о делах он начал за десертом. - Что ты знаешь о бессмертии? Монжердэм — искаженное от фр. mangeur d'âme, Пожиратель душ