Дементоры на Тисовой

- Что ты знаешь о бессмертии? Ровно то же, что и все остальные. Бессмертие — состояние живого организма, при котором не происходит присущих живым организмам процессов умирания. Достигается с помощью философского камня, что блестяще доказал Николас Фламель. Остальным остается лишь вздыхать да мечтать о вечной жизни. Второго философского камня не существует. В ответ на выданную сентенцию Морд вытаращил глаза и заржал, как мустанг на выпасе. Он хихикал, вытирал слезы, зачем-то отмахивался от Гарри рукой и все никак не мог успокоиться. - Ну у тебя и представления о бессмертии. Говоришь, без философского камня никуда? Не думал, что придется просвещать тебя и в этом вопросе. Думал, что хоть кто-то да проболтался. И не дав Гарри задать хоть какой-то вопрос, быстро заговорил. - Примерно тысячу лет назад матушка продала меня городскому магу… Согласно морали того времени бедная вдова сделала для сына все, что смогла. Родила в браке, крестила во святую веру, выкормила и уберегла в живых до возраста, в котором маленького Дамиана уже можно было отдавать в учение. Вдовица мечтала пристроить сына к пекарю или повару: и сам сыт и матери какой кусок перепадет. В робких мечтах она видела новый дом, в котором и ей найдется место у очага. В доме насквозь пропахшем сладким духом свежеиспеченного хлеба и кислым запахом бурлящей закваски. Мечты развалились в одночасье. Пока она почтительно кланялась и робко расхваливала сына — послушного, старательного и работящего, пекарь молча ощупал тонкие, как прутики, ручки и покачал головой. - Тощий. А где худоба там и хороба. Ни теста замесить, ни с корзиной к клиентам послать. Кормить надо было, дура. - А потом еще и прикрикнул, чтоб не торчала на пороге, а то от клиентов стыдно. Пригорюнившаяся женщина не видела, как таращится на противень полный румяных булочек ее сын. Как он, не в силах бороться с искушением, шевелит пальцами, и одна, самая маленькая булочка слетает ему прямо в опущенную руку. К несчастью это увидел кто-то другой. Пожилой мужчина в темной суконной собреропе, с длинной белоснежной бородой и подвитыми седыми локонами проводил просителей пристальным взглядом и вернулся к подобострастно кланяющемуся пекарю. Отсчитал ему в руку деньги и принял корзинку, прикрытую куском полотна. На улице он быстро догнал женщину и, поравнявшись с ней, притворно охнул. - Охо-хо… - и будто только заметил вдову. - Добрая женщина, твои руки крепче моих, помоги донести мою ношу и получишь монетку. Женщина испуганно поклонилась и, залепетав что-то почтительное, подхватила корзинку. Господина Саллини в городе знали все. Аптекарь, алхимист и, как шептались, чернокнижник он мог и зелье сварить и кровь отворить. Еще поговаривали, что под покровом темноты к нему захаживали богатые синьорины, то за отваром против мужской немочи, то за ядом. Такого нельзя злить, а то вдруг превратит в жабу? А господин Саллини все так же сетовал на старческую немочь и отсутствие помощника в доме. Некого и за хлебом послать. Внезапно он подхватил Дамиана за подбородок и приподнял его голову. - Твой сын кажется смышленым парнишкой. Отдай-ка мне его в помощники. Будет сыт, присмотрен, а если проявит усердие, то и делу обучу. В тот день Дамиан домой не вернулся. Позже матушка принесла ему узелок со скудными пожитками, благословила на почтение к наставнику и с благодарностью приняла от сеньора Саллини суконный плащ. Порванный по подолу, но теплый и большой. С ним и удалилась. А для Дамиана началась новая жизнь. Сначала сеньор Саллини велел ему дать какую-то особую клятву после которой рассказал Дамиану, что он волшебник. С этого момента Дамиан кроме домашних дел учился грамоте и колдовству, убирался в аптеке, резал травы и части каких-то животных. И преуспевал во всем, кроме колдовства. Не сказать, что наставник был небрежен или Дамиан нерадив, но ему легче было подмести руками, чем зачаровать метлу. Хотя в зельях он хоть немного, но понимал. Особых талантов не выказывал, варил точно по рецепту, зато без ошибок. Так все и шло, пока в один далеко не прекрасный день сеньор Саллини обнаружил, что Дамиан уже ест, как взрослый, а обязанности у него все те же, что и несколько лет назад. Сделав это открытие, наставник вручил Дамиану рекомендательное письмо, узелок с нехитрым скарбом и выставил за дверь. К несчастью, к этому времени синьор Саллини устал от городской суеты и перебрался в отдаленную деревушку рядом с королевским трактом. Проще говоря, купец Гиермо как-то выжил после подлитого юной супругой декокта и наряду с женой обвинил в отравлении и аптекаря. Вот и пришлось срочно бежать в глушь. От этой деревни до родного города Дамиана было не менее трех дней конного пути, а уж пешком и думать страшно. О тракте рассказывали ужасные вещи, за каждым кустом одинокого путника высматривали разбойники, а в постоялых домах или закусочных вдоль дороги только и поджидали неосторожных, чтобы ограбить и превратить в рагу для более удачливых постояльцев. Еще можно было встретиться со скучающими вельможами, которые для собственного развлечения творили нечто совершенно непотребное. Дамиан кинулся было назад, умолять принять его обратно, обещать мало есть и много работать, но дома уже не увидел. Он знал такое заклинание сокрытия и понял, что иного, чем идти вперед, выхода нет. Из дому его выставили утром, а к вечеру, когда Дамиан совершенно разбил непривычные к таким прогулкам ноги, его догнал богато одетый путник на благородном скакуне. Господин остановил коня, преграждая дорогу и небрежно спросил. - Как тебя зовут, юноша? Кабальеро выглядел очень важно, и Дамиан поспешил почтительно склониться. Услышав имя, господин коснулся хлыстом плеча Дамиана. - Прекрасно. Старый плут Ангиермо рассказал, что ты достиг уровня подмастерья и ищешь покровителя. А мне как раз нужен хороший помощник. Будешь жить под моей крышей, получать раз в год новую одежду, раз в месяц два скудо и два раза в день еду. - И, не спрашивая согласия, протянул руку, предлагая взобраться за спину, позади седла. В тот момент Дамиан был готов согласиться и на работу за еду и кров, а уж целых два скудо и новая одежда полностью лишили его дара речи. Он даже поблагодарить толком не смог. Что-то лепетал и заикался. Новый наставник велел звать его господином и завалил работой. Жил он в роскошном доме, почти дворце, в котором явно не хватало прислуги. При доме жили лишь конюх и кухарка, и те старались пореже сталкиваться с господином. Поначалу Дамиан делал все — убирал, стирал одежду и белье господина, помогал чистить конюшню, но через время господин велел не отвлекаться на чепуху и работать только в зельеварне. Дамиан даже загордился собой, не значило ли это, что господин оценил его знания? Именно в зельеварне Дамиан узнал о наличии у него редкостного дара. Господин велел ему взять яд у гадюки. Пустяк для Дамиана, он с детства мог болтать с гадами. Вот и в тот раз он зашипел гадюке, обещая принести пару мышек за яд, и не заметил, как господин приблизился, вслушиваясь. - А теперь запомни, юноша, никто и никогда не должен узнать, что ты разговариваешь на языке врага рода человеческого. Открыв рот, Дамиан слушал о своем родстве с Евой, ведь именно женщина первой заговорила со Змеем. Он научил ее магии, а она родила ему сына. А, вкусив запретного плода плотских радостей, соблазнила и Адама. От сына Евы и Искусителя пошли Первородные, а уже от них маги. Сначала они чтили свое происхождение и не роднились с потомками Адама, теми, у кого в венах не магия, а глина. Но потом маги стали брать к себе на ложе грязнокровок и привечать их детей, разбавляя благородную кровь прародителя. Поэтому те, кто говорит на языке прародителя, носят в себе его наследие, не разбавленное ни одной каплей грязи. Остальные волшебники завидуют им и оговаривают, обвиняя во зле. Поэтому первым делом господин научил Дамиана различать, на каком языке разговаривает, скрывать принадлежность к потомкам первого ребенка Евы и колдовать на старшем языке. С этой магией стало легче, но не намного. Постепенно господин терял терпение и все чаще кричал и сокрушался, что столь драгоценный дар достался почти сквибу. Возможно, он бы утомился нерадивостью ученика и выгнал его, если бы не одно но. Маг уже давно занимался разработкой эликсира бессмертия и в опытах загубил не одного помощника. Но те мальчишки были всего лишь магглами, и должны были гордиться тем, что хоть немного приблизили великого ученого к великому открытию. Магглы дохли один за другим, и Дамиан стал прекрасной возможностью проверить эликсир на ком-то с волшебной кровью. Дамиан тоже умер. И хотя разум Дамиана был жив и вопил от ужаса, тело ничем не отличалось от мертвого. Маг колол его иголками, вливал в глотку зелья и уже хотел вскрыть, чтобы увидеть изменения, но был вынужден отвлечься. Последний год господин был сильно занят чем-то вне дома и даже, кажется, вне Испании. Иногда он горделиво предсказывал, что его имя останется в веках. Каким великим деянием был занят господин, Дамиан так и не узнал, но сова с письмом уберегла его от сомнительного удовольствия быть вскрытым заживо. А за время отсутствия господина он успел прийти в себя и сбежать. Во время своей вынужденной комы Дамиан слышал все, что господин говорил над его бездыханным телом, и был не в восторге от перспективы быть выпотрошенным. Хотелось сбежать сразу, но Дамиан рискнул и пометался по дому, собирая все мало-мальски ценное. А перед тем, как ускакать на хозяйском коне поджег дом. - Тогда началась моя долгая гонка по Европе. Страх гнал меня вперед, я боялся даже дважды переспать под одной крышей. Сводил знакомства с любым, от кого мог получить сведения и учился. Не знаю как, но глупый мальчишка Дамиан умер, а возродившийся Дэмиен понял, что его спасение в книгах. Спастись от мести господина можно только став умнее его. Ведь сильнее я стать не могу. Гарри смотрел на красивое чуть удлиненное лицо и искал какие-нибудь, пусть даже призрачные следы прошедших столетий. И не находил ничего. Даже пары морщинок в уголках серых глаз. Кстати, от испанца в нем не было ничего. Разве что слишком густые, как у большинства потомков мавров, ресницы и ровная линия прямого носа. - Понятно, что ты ограбил его и сжег дом, но уж за тысячу лет ему должно было надоесть гоняться за тобой. Так что ты, действительно, натворил? - Только то, в чем и признался: выжил, ограбил и сжег дом. - Искренний взгляд Морда был слишком проникновенным для правды, и Гарри хмыкнул. Дэмиен врал, как с горы катился, а уж в искусстве недоговорок и умолчания мог серьезно претендовать на первое место в мире. Но сейчас, Гарри дал понять, что увиливать от ответа не стоит. Если, разумеется, ему нужен союзник. - Я уничтожил рецепт эликсира бессмертия, не дав закончить дело всей его жизни. Лабораторные записи, расчеты, результаты вскрытия подопытных и остатки эликсира — все погибло в пламени. Кажется, адском. С перепугу наколдовал. Ну и моральный фактор. Его обвел вокруг пальца мальчишка-полусквиб. - Хорошо, верю. Но он же все равно каким-то образом воссоздал эликсир, раз до сих пор бегает за тобой. Помириться не пробовал? Мордрейка отчетливо передернуло от отвращения, и Гарри решил замять тему. Стоило бы спросить, в какой помощи нуждается Дэмиен, но мешало практически болезненное любопытство. С языка срывалась целая куча вопросов, и их остановил только твердо нажавший на губы палец Дэмиена. - Давай, я расскажу по порядку? Прекрасно знаю, что ты хочешь знать, и давно заготовил спич на тему: что вы хотели спросить о бессмертии, но понятия не имели, что оно реально. Он набрал в грудь воздуха, с благодарностью принял у официанта бокал с виски и сделал щедрый глоток. - Нет, я не устал от жизни. Наоборот, буду чрезвычайно расстроен, если придется умереть. Как можно скучать, если каждый день происходит что-то новое? Я учился у сотен магов, не обходя вниманием ни шаманов, ни даже самых слабеньких знахарей, и не уверен, что узнал все. Жизнь прекрасна и постоянно радует новизной. Думаю, что если и разочаруюсь в ней, то точно не в этом столетии. В отличие от Фламеля. Этот старикашка вечно нудит и жалуется, то у него суставы ломит, то геморрой вылез. А разум вообще застрял в средневековье. Представь, я взахлеб рассказываю о гидролизе, вакуумировании и новейшей молярной перегонке, а он бормочет о свадьбе меркурия и красной луны. С тех пор, как был создан философский камень и эликсир бессмертия, Фламель не совершил ни одного открытия. Только компиляции: то двенадцать способов применения крови дракона, то кровь дракона — двенадцать способов применения. А все вокруг так восторженно - «Ах! Сам великий Фламель!», разве что не пердят в унисон. И даже ты первым делом вспомнил о Фламеле. А я? Гарри смутился до горячего румянца, он совершенно не хотел обижать Морда, просто когда говорили о бессмертии, то первым и единственным вспоминался именно Фламель с этим долбанным философским камнем. - Да я и не хотел, но ты собирался рассказать о бессмертии, а он тоже бессмертный, но речь же не о нем. Хотя он бессмертный… Вернее, я думал, что он бессмертный, но уже умер… Ошеломленный известием о бессмертии и геморрое самого Фламеля Гарри запутался в рассуждениях и в том, что хотел сказать, и заткнулся на полуслове. Морд хмыкнул и внезапно заинтересовался упоминанием о смерти великого алхимика. Выслушав скорбный рассказ о первом курсе, Морд потер руки. - Вот о его смерти и поговорим. Бессмертных полным-полно. Иначе и быть не может, едва у человека появляется свободное от добычи еды время, как он немедленно тратит его на поиск вечной жизни. И ведь такое изобретают, что нормальному магу и в голову не придет это употреблять. Но пьют, вводят в вены, принимают ванны и делают клизмы из самых жутких отваров. И у некоторых получается, каким-то образом они становятся бессмертными. Условно бессмертными. Потому что из безусловно бессмертных я знаю только одного. Пока было понятно, хотя и не все. Особенно по поводу условного и безусловного бессмертия. Изданный Гарри вопросительный звук, что-то среднее между «Э-э-э» и «М-м-м» вызвал удивление, хотя и умеренное. Все же Морд понимал, что юный ученик несколько далек от проблем бессмертия, поэтому приступил к довольно обстоятельным пояснениям. До сих пор все известные эликсиры жизни гарантировали только одно — принявший его не умирал от естественных причин. Естественными Морд считал старость и болезни. От остальных причин эликсир не спасал. То есть бессмертие, при котором вечноживущего мог кто-то убить, считалось условным. Из безусловно бессмертных Морд знал только один пример — Каина. Всем остальным стоило старательно избегать несчастных случаев и убийц. Всем, кроме бывшего наставника. - Я сотни раз убивал его, а он все возрождается и возрождается! Только и делаю, что пачками уничтожаю младенцев. Но не успею избавиться от одной реинкарнации, как рождается следующая. Хорошо хоть, что он не успевает ни развить магию, ни разобраться в исторических и научных изменениях. Все же причину его бессмертия я выяснил, но мне это вряд ли поможет. - Расскажешь? - Слово «возрождение» рядом со словом «убийство» навел Гарри на очень неприятную мысль. У него были сходные проблемы, может и причина такая же? Морд только рукой махнул. Выяснить то он выяснил, вот только облегчения это не принесло. Бывший господин провел какой-то ритуал вследствие которого создал ловушку для собственной души. Вылетая из тела, душа возвращалась в этот предмет, где и находилась до рождения подходящего младенца. Реинкарнации Морд высчитывал практически моментально, с бывшим господином у него была какая-то странная связь. А вот с ловушкой все было плохо. Ритуал господин проводил над собой и, кажется, не учел, что в отличие от души оставил тело без защиты. - Представляю его морду, когда он впервые оказался в могиле, запертым в разлагающемся теле в ожидании пока родится подходящий младенец. - Морд злобно оскалился и тут же разочарованно махнул рукой, - только радости с этого нет. Знать бы где его могила... Гарри задумался, примеряя ситуацию на себя. Сколько раз он убивал Волдеморта? Три или четыре? Не важно, У них еще все впереди. Если не найдется тот предмет, в который возвращается черная душонка черного мага, то гоняться друг за другом они могут долго. Хотя бы до тех пор, пока Гарри тем или иным способом не покинет этот мир. Да Волдеморту вообще достаточно просто избегать встреч, в ожидании геройского некролога. Молчание затянулось, каждый, вроде бы, думал о своем, но Гарри случайно поймал ожидающий взгляд и встрепенулся. - Так в чем я должен помочь? Предупреждаю, младенцев убивать я не буду. - И не надо. Я уже справился с этим. - Морд осторожно потрогал пальцем кота, что с задумчивым видом вылизывал яйца. - Тут другое. Нашелся человек, который знает имя моего бывшего господина. Но мне точно не скажет. У нас с ним некоторые разногласия. Остановив его жестом, Гарри склонился к Морду. - У тебя, кажется, разногласия со всеми. Что ты этому сделал? Просто из интереса. - Да ничего! Разногласия по научным вопросам. Он один из изобретателей эликсира бессмертия. Создал какое-то масло жизни, загордился и начал чудить. Ну я и высмеял его теорию создания суперчеловека. Признавшись, Морд как-то странно отвел глаза, и Гарри заподозрил, что речь шла не просто о научном споре и подколках оппонента. Интересно, что такого натворил Дэмиен, если ему аукается уже, как минимум столетие? Морд замялся, повздыхал и с некоторой долей стыда выложил на стол книгу. «Франкенштейн, или Современный Прометей». Связи Гарри не увидел, и Морд вяло заговорил. - Я всего лишь хотел высмеять его зацикленность на трупах, но внезапно заработал. А он обиделся, что я не поделился. С тех пор он со мной не разговаривает. - А со мной, значит, поговорит? - Сомнения были вполне обоснованы. Как Морд это видит? Приходит к ученому незнакомец и пытается узнать имя, за которым гоняется враг этого ученого? - Самому не смешно? - Не очень, - Морд все так же старательно прячет взгляд, и Гарри не выдерживает. На какие испытания его подталкивают? Оказывается ничего особенного. Этот Диппель все еще не остыл в желании создать сверхчеловека, но перешел от потрошения трупов к генетике. Кровь Морда у него уже была, но ему требовалась еще и кровь другого змееуста. Вот Гарри и сдаст немного. Грамм двести. Можно было сказать нет и спокойно уйти, но благодарность победила. Все же Морд помог ему, если не сказать, спас. Что в сравнении с этим какие-то пара капель крови? Иоганн Конрад Диппель оказался моложавым мужчиной вполне современной внешности. Гарри бы в жизни не сказал, что ему далеко за триста. Впечатлению способствовала и лексика Конрада. Прежде всего он спросил, как Морд докажет, что привел змееуста, а не хрена с улицы. Он так и сказал: хрен с улицы. И тут же сунул Гарри под нос красивую коралловую змейку. - Чего ей не хватает? Мне яд нужен, а она сопротивляется. Пришлось общаться с вялой змейкой. Она была настолько сонной, что даже не удивилась двуногому, болтающему на ее языке. Выслушав, Гарри едва не расхохотался. - Она не аспид, а дальний родственник. Королевская поперечно-полосатая змея. Яда у нее отродясь не было. И вы ее перекормили. Она спать хочет. Конрад злобно уставился на змею, зачем-то потыкал пальцем в хвост и вернул в террариум. - Надули. Ну и ладно. Яд купить можно, а кабинет украшает и безопасна. Буду девочек пугать. Кровь он взял быстро и аккуратно, наклеил на колбу ярлык с надписью и поманил Гарри за стол. Несмотря на присутствие в кабинете унылого Морда, разговаривал Конрад только с Гарри. - А теперь я покажу тебе насколько туп этот выкормыш подворотни. Его первым наставником был некий Ангиермо Саллини. Проверив это имя в церковных книгах, я нашел дату рождения, набросил лет пятьдесят и принялся искать сведения о пожаре в Мадриде. И что ты думаешь? Самым страшным считался пожар начавшийся от дома известного алхимиста Салазара Слизерина. Обездоленные соседи обвинили мэтра в вызове дьявола, который принес с собой пламя ада. Ему пришлось срочно бежать. А так как мне обещали кровь только за имя, то искать дальше и узнавать, куда, я и не собирался. Захотите узнать еще что-то, заходите через полгода, мне как раз понадобятся еще образцы. Узнав имя, Морд оживился. Вернувшись с Гарри домой он кинулся в библиотеку и принялся перебирать старинные фолианты. - Начну с Испании. Чертов Диппель прав, и я полный идиот. Мог бы и сам догадаться о церковных записях. Придется перевернуть все церквушки и перечитать все их книги. - Почему? - Гарри едва успел подхватить съезжающий со стола том «Рода и кланы Испании». - Потому что, - Морд закряхтел, отодвигая стеллаж, чтобы добраться до другого, - поминальную службу в те времена служили даже для закоренелых грешников. Ну а имена покойных записывали в церковные книги. - Нет, - Гарри замотал головой в согнутую спину Морда, - почему в Испании? Дэмиен резко выпрямился и замер. - Думаешь, он мог сбежать в другую страну? - в голосе отчетливо звучало отчаяние. - Да мне века не хватит обойти церкви всей Европы. С истерикой Гарри решил бороться по-снейповски. - Если ты припомнишь, что голова тебе нужна не только как месторасположение рта, то увидишь минимум два решения. Можно подождать полгода и купить еще порцию данных у Диппеля. А еще можно спросить меня. - И, глядя в вытаращенные глаза Дэмиена, медленно заговорил: - Салазар Слизерин довольно почитаемый и часто вспоминаемый маг. Его именем даже назван факультет школы, в основании которой он играл далеко не последнюю роль. Хочешь название школы? - Долгую паузу Гарри не выдержал. Фыркнул и давясь от смеха, едва выговорил: - Хогвартс. Правда, где могила этого весьма злобного мага, никто не знает. Следующие полчаса Гарри рассказывал историю Хогвартса в том виде, в каком помнил. О василиске тоже не забыл. Дэмиен слушал и кивал. Салли-Энн меланхолично грызла печенье. Из ее редких замечаний Гарри с удивлением понял, что Англию она воспринимает дикой страной, в которой нет ни приемлемой еды, ни цивилизации. Одни зеленые холмы, между которыми разгуливают овцы, и иногда встречаются серые громады полуразрушенных замков, из бойниц которых сурово смотрят многочисленные лорды. И это она еще о горцах не упомянула. Дэмиен был настроен не настолько мрачно, хотя и соглашался, что нормальной еды там не найти. Гарри не успевал смеяться от откровений Морда. По его словам в Англии ели только овсянку и овечьи почки, запивая разбавленным сладким пивом, которое зимой еще и подогревают. А более-менее состоятельные англичане еще и бросают в это пиво масло, как зримое доказательство богатства. Пришлось клятвенно заверять, что за прошедшие пару веков предпочтения англичан изменились, и теперь там едят то же самое, что и в других странах. И там даже есть гостиницы! А в больших городах встречаются самые современные, даже несмотря на врожденный английский консерватизм. Убедившись в наличии цивилизации по крайней мере в Лондоне, Морд достал лист бумаги и принялся расписывать будущие действия: купить билет, взять визу, собрать чемодан… Он что-то бурчал под нос, дописывая и вычеркивая пункты, а Гарри думал. Он не замечал, что Салли-Энн уже успела пару раз подтолкнуть Морда локтем в бок, указывая глазами на мрачнеющего Гарри, а Морд перестал писать и теперь только вертел в пальцах карандаш. - Если что, то можешь оставаться в доме сколько хочешь. Я не выгоняю, но сам понимаешь, пока заняться тобой не могу. - Да я о другом, - Гарри потер нос, не зная с чего начать. Он и для самого себя не мог подобрать слов, что уж говорить о других. - У меня какое-то странное состояние души. С одной стороны очень хочется вернуться и показать, каким крутым я стал. Но одновременно понимаю, что и остальные не сидели без дела. А еще меня просто мутит от желания рассчитаться с некоторыми. Ну еще гнетет то, что я хотел бы забыть, но не выходит. Вот Невилл умер. И зачем я взял эту чертову газету! Дэмиен внимательно выслушал и пожал плечами. По его мнению, у Гарри была целая куча возможностей и выходов. Он мог собраться, выкинуть из головы проблемы Англии и вернуться к беззаботной жизни молодого человека. А мог вернуться в Англию, чтобы повеселиться, вгоняя в недоуменный ступор друзей, недругов и бывших друзей. Ну и мимоходом угробить этого случайно выжившего Вольдемара. - Он из Румынии? Странное имя, похоже на имя племянника графа Цепеша. Как же его там… - Морд наморщил лоб и подергал вытянутыми в трубочку губами. - Не важно. Давай, чтобы ты определился, я отложу отъезд и научу тебя парочке фокусов. - И останавливая вопросы, жестко закончил. - Тех, на которые мне в жизни не хватит сил.