Дементоры на Тисовой

Услышав, чем ему предлагается овладеть, Гарри обрадовался. Но воодушевление длилось недолго. После уточнения деталей Гарри долго смотрел на Морда, колеблясь между желанием вызвать психиатра и уточнить, не пишет ли Морд очередную сказку. Спросил он совсем другое: - Скажи, вы бессмертные все такие… - Гарри неопределенно покрутил рукой у виска, - чокнутые? - Защитный механизм, - непонятно ответил Морд. - Можешь представить, сколько знакомых, друзей, родных и детей мы похоронили? Думаешь, это просто, принимая на руки своего новорожденного ребенка, знать, что быстро станешь его ровесником, потом он повзрослеет, а вскоре придется рыть ему могилу? Поэтому каждый из нас выбирает какую-то модель поведения. Легкая сумасшедшинка спасает от полного помутнения рассудка. Легче всего быть беззаботным и безалаберным юнцом, хотя роль безумного ученого тоже ничего. А твой любимый Фламель наслаждается, изображая этакого Мерлина и Гендальфа до кучи. Играет роль мудрого старца и любимого дедушки. И просто млеет, когда остальных корежит от его сладенького «Мальчик мой». От неожиданности Гарри едва языком не подавился. Так вот откуда Дамблдор набрался этой слащавости в разговоре. Интересно, сколько волшебников мечтают отравить его за это? Но все же предложение Морда следовало прояснить. - Уверен, что стать анимагом способен даже я, но твой план абсолютно не реален. Более того, абсурден по сути. Морд внезапно оживился. - Откуда знаешь? - Да во всех книгах написано! - Пф, в Гарлеме на заборах тоже много чего написано, а заглянешь и нет ничего. - А ты заглядывал? - надулся Гарри. Иногда с Мордом просто невозможно разговаривать. - Я что похож на Маклауда? Это ему голова на плечах мешает, а свою я берегу. Спрашивать, о ком идет речь Гарри не стал, просто послушно взял в руки тетрадку с расчетами. Немного полистал и запинаясь, но с выражением прочел длинную формулу и поднял на Морта глаза с абсолютно дебильным выражением в них. - Ты всерьез думаешь, что я это понимаю? - А понимать и не надо. При анимагии перестройка тканей идет на клеточном уровне, потому что органика одинакова для всех существ планеты. Я же предполагаю, что... - Посмотрел во все еще непонимающие глаза Гарри и вздохнул. - Это будет труднее, чем хотелось. Придется использовать картинки. Хоть о существовании атомов знаешь? Спустя неделю Гарри начал подозревать, что вскоре сможет преподавать в Университете. Какой-нибудь предмет связанный с трансмутацией живого в кремнийорганическое. И самое страшное - он понимал почти все. И даже был почти уверен, что получится. Пробовать пока опасался, но был заинтересован в результате. А пока он представлял атомы своего тела и мысленно изменял их вес, Морд мотался по стране, улаживая какие-то дела и запасаясь рекомендательными письмами. В перерывах между поездками составлял план возвращения Мальчика-который-выжил. По зрелом размышлении Гарри понял то, что втолковывал ему Морд. Следовало вернуться так, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что Гарри сбежал от разоблачения в убийстве или со страха. Еще следовало сделать задел на случай победы и заткнуть рот Малфою. В пролистанной подшивке «Ежедневного пророка» нашелся только крайне скромный некролог Первого помощника министра, незабвенной Д. Амбридж и все. Никаких разоблачающих статей. О Гарри вообще не упоминали. За все почти четыре года. Был Герой и куда-то вышел, а никто и не заметил. Интересно, возвращение обнаружат? Морд только плечами пожимал и утверждал, что не проверишь — не узнаешь. Пропажу Поттера могли скрывать ради каких-то неведомых целей. Могли считать, что он и не пропадал вовсе, а укрылся в каком-то убежище. На этом предположении Гарри треснул себя по лбу: - Вот дерьмо! Совсем забыл о доме Блэков. Я же обещал Кричеру. А он мне поверил и помог. Придется вернуться. С этого момента, будто отпустили тормоз, все пошло легко и понятно, будто само мироздание решило подыграть им. Тот же Пророк сообщил о предстоящем грандиозном святочном бале, и в списке приглашенных мелькнула фамилия Малфой и именно с необходимыми инициалами: Д.Л. Малфой. Почему его хоречье величество прется на бал в одиночестве, и где его родители, Гарри не интересовало. Один так один, легче будет отловить и сделать внушение. Да и показываться общественности лучше, когда она широко представлена всеми слоями населения магической Британии. Сразу станет понятно отношение к Поттеру представителями всех сторон. А уже исходя из наблюдений, сделать выбор модели поведения. Гарри заготовил целых три штуки, и особо надеялся на образ «приползшего за прощением бедного сиротку хлебнувшего на чужбине горя». Морд же был уверен, что ему лучше показаться обнаглевшим хамом. Немного поспорив, решили действовать по обстоятельствам. К этому времени Морд обзавелся адресами всех церквей и старых поместий, а Гарри предложил начать поиски древних костей с осмотра Хогвартса и опроса Волдеморта, который не устает напоминать всем и каждому о принадлежности к славному роду Слизерина. И не просто потомок какой-нибудь седьмой ветви двенадцатого младшего сына кузена бывшей невесты Основателя, а Наследник! В последнем Морд очень сильно сомневался. На его памяти Салазар ни разу не приводил в дом женщин. Только мальчики и юные мужчины и никаких мерзких отродий, чье грязное чрево способно замарать даже благородное семя великого волшебника. Может ли быть, что он изменил принципам и зачал хотя бы одного наследника? Как это проверить, Морд пока не представлял. Отправлять Поттера к Волдеморту спрашивать, не знает ли он случайно, где похоронен его великий предок, как-то расточительно. Второго Поттера может и не найтись. Гарри лучше порыться в Хогвартской библиотеке. Но и Морд не горел желанием лично общаться с чокнутым волшебником. Он вообще не хотел покидать родной кров. Время, когда он метался в поисках убежища, до сих пор оставалось самым сложным периодом его долгой жизни. Найдя место, где он ощутил себя в безопасности, он сначала построил дом, а затем принялся наполнять его комфортом и уютом. Морд любил свой тщательно выстроенный мир и сейчас тихо тосковал в преддверии долгой разлуки. Тоска у него выражалась в каких-то детских истериках по поводу и без. А когда он вылетел из библиотеки, размахивая потрепанным журналом и обвиняя Гарри в уничтожении коллекции довоенных порнокартинок. Картинки нашлись в коробке под столом, но вот картина раскрасневшегося со вздыбленными волосами Морда в праведном гневе кажется навеки впечаталась в память Гарри и долго ворочалась там, выискивая постоянное место. И довела Гарри до того, что за обедом он отложил ложку и сказал четко и ясно: - Чокнутый ученый. Ты станешь историком. Пишешь книгу про Основателей. Так ты и по Хогу полазишь в свое удовольствие и к чистокровным в библиотеки имеешь шанс попасть. - И продолжил есть. В Лондон они вылетели за неделю до Святочного бала. Морду еще требовалось представиться в Министерстве и заинтересовать своей персоной всех, кого только можно. По его мнению, вовремя произведенное хорошее впечатление могло решить массу проблем в будущем. Сначала Морд планировал снять номер в гостинице, но Гарри сумел убедить его в неприемлемости в магическом обществе упоминания о маггловских отелях. А из магических мест проживания он знал только ночлежку на баром «Дырявый котел». А выбирая из двух одинаково грязных зол, Морд предпочел то, за которое не надо платить. Поэтому уже спустя пару часов после приземления самолета Гарри и Морд стояли рядом с домом под номером десять на площади Гриммо. Пришлось рассказать о Сириусе, чокнутой Вальбурге, Кричере и вообще обо всем, что он знал о доме. Морд почему-то оживиля и веле показать, в какой клоповник ему направляться. Гарри немного волновался, произнося заветный пароль: «Гриммаульдплейс двенадцать», но дом не подвел и послушно проявился, бесстрастно таращась мутными от вековой пыли окнами. Взойдя на крыльцо и стукнув молотком, Гарри отступил на шаг и приготовился ждать. Дверь распахнулась, и на белый свет выполз сморщенный, как сушеный абрикос эльф. Мелко тряся лысой головой, он уставился на Гарри, моргнул и проскрипел: - Мерзкий полукровка вернулся выполнить обещание? - Хотя бы начать выполнять, - буркнул Гарри про себя, а вслух сказал: - В дом пустишь? Мистер Мордрейк чистокровный, если тебя волнует статус этого гостя. Кричер собирался сказать что-тот особо мерзкое, но в этот момент увидел сонно жмурящегося из корзинки кота. Монжердэм продрых всю дорогу и сейчас с некоторым недоумением таращился на эльфа. Взгляд белоснежной бестии был настолько оценивающим, что Гарри всерьез озаботился сохранностью жизни эльфа. Налюбовавшись на кота, Кричер глубоко поклонился ему и кивнул Салли-Энн. Ее человеческую часть решили оставить тайной, и окружающие видели всего лишь красивого добермана на поводке у элегантного молодого мужчины. Кажется, Кричер видел нечто иное, потому что в дом вошли не волшебники с домашними животными, а как минимум пара особ королевской крови в сопровождении кого-то незначительного. Кричер едва не стелился перед котом, но и собаке кланяться не забывал. Дом открыл полностью. Хотя Гарри не забыл предупредить о полной изоляции от внешнего мира. И даже не забыл спросить о Сириусе. Трясущийся от ненависти Кричер проскрипел, что проклятый предатель как ушел года три назад так и не вернулся. Морд походил по особняку, полюбовался портретами, последил за передвижением Кричера и ворвался в комнату Гарри с оглушительным воплем: - Я понял! Хочешь получить этот дом в полную власть? - И тут же, столь же громогласно призывая Кричера, ринулся куда-то вниз. Заявление было несколько внезапным, и Гарри пришлось задуматься над тем, что подразумевается под определением «полная власть». Пятиминутные раздумья результата не принесли и пришлось подняться с кровати и пойти на поиски Морда, чей энтузиазм несколько пугал. Дэмиен нашелся перед портретом Вальбурги, где с кривой ухмылкой наглаживал Кричера по лысой макушке. - Это фамилиар. Гарри посмотрел на Кричера и постарался увидеть его свежим глазом, но все равно наблюдал то же, что и прежде. - Это эльф. Домовой эльф. - Да называй хоть лесным духом, это все равно фамилиар. Такие остались только в Старом Свете, в Америке так и не завелись. - А привозить не пробовали? - Гарри никак не понимал ни восхищения Морда ни проблемы отсутствия домовых эльфов в Америке. И вместо ответа получил жалостливый взгляд, которым обычно смотрят на детей с глубокой умственной отсталостью. Немного подумав, но так и не разобравшись в причинах подобной жалости, Гарри в поисках подсказки уставился на миссис Блэк, но и в ее взгляде не было ничего, кроме недоумения. Даже Кричер ничего не понял, но на всякий случай спрятался за ногой Гарри. Морд потянулся еще раз погладить Кричера по голове, не достал и поскреб ногтем взвизгнувший портрет. - Сколько уже стоит эта халупа? Лет триста или больше? - Леди Блэк побледнела и схватилась за сердце, но Морд широко ухмыльнулся и не дал ей и слова вставить: - Эй, дамочка, признайте, что если тут немного поскрести, то можно отрыть цепь, на которую первый Блэк посадил своего пса. - На этот раз Вальбурга практически обесцветилась. - Откуда вы… - Договорить ей Морд не дал. Мечтательно уставившись в глубины портрета, заговорил: - Когда-то давно сюда пришел волшебник и решил остаться. Построил хижину и стал ее обживать. У него родился ребенок или несколько, он творил ритуалы, резал врагов и проливал свою кровь. После него этим же занимались его дети и дети их детей. Поколения Блэков пропитывали эти стены своей магией, пока в один прекрасный момент уровень силы не достиг критической точки и дом не обрел псевдоразум, превратившись в фамилиара. И принялся защищать своих обитателей. Чтобы сохранить собственную разумность, разумеется. Никакого альтруизма, чистый прагматизм. Но люди как-то не слишком разбирают жалобы в поскрипывании половиц или завывании в дымоходе, так что дому понадобился рот. И глаза вместе с ушами. Заодно и руки, чтобы выполнять то, до чего у хозяев руки не доходят. Тут я немного колеблюсь, что возникло раньше говорящие картины или это чудо? - Он все-таки ухитрился схватить Кричера за ухо и подтянуть к себе. - Наверное все же эльф был первым. Рисовали в те времена не слишком хорошо. Так вот этот дивный сплав камней, портретов и плоти и есть фамилиар. Как Салли-Энн, только запечатленный не на кого-то одного, а на весь род. - О… - Гарри подумал и еще раз сказал: - О! - Этого оказалось достаточно. Дэмиен заулыбался и снова потянулся пальцем к изображению, но, поймав движение с которым леди Блэк попыталась уйти от прикосновения, деликатно отошел на шаг. - Прошу прощения, мэм. Хотел только спросить, куда девался ваш симбионит? В смысле хоть какой-то живой Блэк? Почему он ушел? Вальбурга пошатнулась и обессиленно опустилась в кресло. - Он был сам виноват… Сириус был слишком современный, слишком яркий, слишком живой для очень патриархальной семьи. Обычное для консервативного воспитания сдержанное отношение родителей его не устраивало. Бунтарский характер и тяга к пестрой и шумной, как фейерверк, жизни гнали его из чопорной атмосферы родного дома, но это было почти терпимо. Орион смиренно ждал, когда первенец перебесится и вернется в семью. Сириус и вернулся, но не один. Он привел с собой девушку, совсем юную красавицу со смеющимися глазами и большим животом. Блэки пытались объяснить сыну, что маггле, особенно беременной маггле не место в волшебном доме, но Сириус понял это как нетерпимость к магглам, и не увел любовницу. Она не прожила и трех дней. Не выдержала концентрации магии. Вот только Сириус словно забыл все, чему его учили, он орал, что Дамблдор был прав, называя Блэков темными магами. Что их чертова черная магия убивает. Что он любил эту девушку, и его любовь умерла… Но не это оказалось решающим. Перед тем, как хлопнуть дверью, Сириус отказался от крови рода. Навеки отрекся от Блэков. Это было не страшно, пока в доме оставался хотя бы один хозяин, но случилось то, что случилось и дом остался пустым. Фамилиар потерял хозяина и начал сходить с ума. Его стены, потолочные балки, окна становились тем, чем были — камнями, деревом, стеклом - из волшебного строения уходила жизнь. Поэтому дом, полубезумный от ужаса угасания, вцепился в вернувшегося Сириуса, впустив его внутрь в надежде на возрождение. Но последний Блэк с достойным иного применения упорством рвал тонкие нити связей, уверяя себя, что избавляется от старых цепей. А когда Гарри случайно дал обещание найти хозяина, и дом спрятался от расхищения, то Сириус бросил его. Уже навсегда. - Забирай, - Морд щедрым жестом повел рукой, словно лично построил этот дом и теперь от всей души дарит его Гарри. Не дождавшись хоть какого-то действия, нетерпеливо схватил руку Гарри, полоснул по ней невесть откуда взявшимся лезвием и с силой впечатал окровавленную ладонь в лицо Вальбурги. Секунду ничего не происходило, только Гарри задергал рукой, пытаясь вырваться из стальной хватки Морда, но быстро остановился. По картине не текли потоки крови, вообще ни капли. Портрет пил кровь. Услышав явственное причмокивание, Гарри с силой оторвал руку от холста и отскочил подальше. Ладонь еще слегка кровила, но резаная рана уже начала затягиваться, обещая вскоре совсем исчезнуть. Дорожка красных капель на полу уже впиталась в потемневшие доски. Пока Гарри с чувством зализывал царапину, а в промежутках обвинял Морда, дом преображался. Счастливый Кричер, словно потерявшийся и найденный пес, жадно цеплялся за ноги хозяина, с портрета леди Блэк вместе с пылью словно стекали века, а Монжердэм принес с кухни крысу, брезгливо выплюнул ее и принялся в подражание владельцу тщательно вылизываться. Растерявшийся от наплыва ощущений Гарри, прислушивался к себе, одновременно ошеломленно понимая, что это не стекающая по спине капля пота, а дождь просачивающийся через прохудившуюся крышу. И его ботинок абсолютно сухой, в отличии от отсыревших подвальных стен. От неожиданности Гарри грязно выругался и встряхнул ошалевшего Кричера. - Сделай хоть что-то! Радостно взвизгнув, Кричер подпрыгнул, исчезая в воздухе, а Гарри обернулся к Морду. - И что это значит? Морд встрепенулся, перестал сверлить портрет взглядом и удивленно пожал плечами. - Ну у тебя же не было фамилиара? Теперь есть. Ощущение сырости в ботинке исчезло, и Гарри чуть успокоился. Но не на долго. Мимо пробежало сразу три эльфа, и в холле посветлело. Окна оказались не темно-серыми, а обычными, непрозрачность им придавал толстый слой лондонской грязи. Морд посторонился, пропуская эльфов и почтительно присвистнул: - Знал, что ты сильный, но не подозревал, что настолько. Гарри и сам не догадывался, но четверо эльфов явились зримым подтверждением его способности оперировать большими потоками магии. Дом не высасывал магию владельца, ему хватало и свободной, но без исходящей непосредственно от хозяина он деградировал. А чем больше владелец колдовал, выпуская личную силу, тем больше услуг мог предложить дом. В бывшей доме Блэков один за другим просыпались портреты, возникали эльфы и обновлялись интерьеры. В какой-то момент Гарри ощутил себя Мерлином с тем и пошел спать. На следующий день Морд намеревался направиться в Министерство представиться и напроситься на бал. Гарри же, пользуясь свободой и безнадзорностью, хотел навестить родственников. Узнать новый адрес Петунии Дурсль оказалось до неприличия просто. Уплатить пошлину в размере шести фунтов и через четверть часа получить фирменный бланк с адресом. Петуния Дурсль вместе с сыном Дадли проживали в Хакни, где снимали социальную квартиру в полторы комнаты. Гарри даже немного удивился, ведь Вернон хорошо зарабатывал, куда же все подевалось? Собираясь в гости, Гарри уделил большое значение гардеробу — тетя знала толк в хорошей мужской одежде. Первоначальный план явиться в сшитом у портного костюме все же отклонился. Салли-Энн молча покрутила пальцем у виска и кинула на кровать кашемировый пуловер, рубашку от Marks & Spencer и дизайнерские джинсы. Поверх сошла уютная замшевая куртка, которую Гарри истово ненавидел за непрактичность и вычурность. Ее создатель искренне считал, что мужчины верхнюю одежду не застегивают. Хотя следует признать, что в комплекте с бежевым, всего на тон светлее, шарфом, куртка придает Гарри солидный вид. Настолько, что таксист пару раз переспросил, точно ли джентльмен назвал адрес? Но все же довез и согласился подождать минут двадцать. Зайдя в обшарпанный подъезд, Гарри поморщился от резкого запаха кухни и быстро пошел по длинному коридору в поисках нужной двери. На стук никто не отозвался, и Гарри постучал громче. Изнутри послышались шаркающие шаги и вслед за этим звяканье дверной цепочки и щеколды. Дверь едва приоткрылась, и в щели блеснул глаз. Гарри понятия не имел, что можно разглядеть в полутемном коридоре, но владелец глаза что-то увидел и сделал выводы. Дверь широко распахнулась, приглашая войти. В крохотной прихожей двоим было не развернуться, и Петуния, а Гарри опознал ее сухопарую фигуру, попятилась в комнату. - Вы из социальной службы? Проходите, пожалуйста. Гарри вышел на свет, и Петуния замолчала, оборвав какую-то просьбу. В комнате, где солнечные лучи сдерживались лишь прозрачной тюлевой занавеской, стало видно насколько изменилась тетка. Она всегда была худой, даже немного тощей на вид, но сейчас перед Гарри стояли живые мощи. Изменилась и одежда — серое, практичное и немаркое, но какое-то приютское платье, толстые чулки и растоптанные кроссовки на ногах. Петуния порывисто прижала к груди стиснутые в кулаки руки и замерла, хватая воздух открытым ртом. Дав ей время прийти в себя, Гарри принялся осматриваться. Эта комната оказалась симбиозом гостиной и кухни. К одной из стен жались два потертых стола, на одном из которых стояла двухконфорочная мини плита. Рядом располагалась металлическая раковина с краном, под которую кто-то старательно пристроил узкую тумбочку. Кухонная часть была отгорожена от гостиной квадратным обеденным столом с одним-единственным стулом, а к противоположной стене жался диван со стопкой постельных принадлежностей на нем. У дивана, заботливо повернутое к окну припарковалось инвалидное кресло. Гарри обошел его и со смесью интереса и брезгливости посмотрел на Дадли. От здоровенного шестнадцатилетнего лба осталась едва ли треть бывшего размера. Но несмотря на пустой взгляд и ниточку слюны из полуоткрытого рта Даддли выглядел вполне пристойно. - Что тебе надо? - Петуния справилась с растерянностью и схватилась за спинку кресла, отводя его от Гарри. - Всего лишь задать вопрос, - Гарри не стал дразнить тетку и отошел к одной из двух дверей в комнате. За этой оказалась крохотная спальня с платяным шкафом и кроватью. Судя по запаху, здесь обитал человек, не способный управлять мочевым пузырем. Значит, за второй дверью был туалет. - Скажите, тетушка, - Гарри с сомнением посмотрел на диван и все же сел. - Вот скажите, о чем вы думали, обращаясь со мной, как с дерьмом? Ладно пока я был ребенком, но ведь вы же знали, на что способен взрослый волшебник. Почему не боялись, что я вырасту и отомщу за все унижения? Просто и незатейливо лишу жизни или придумаю что-то забавное. Для меня, конечно, забавное. Для вас не очень. - Ты не посмеешь! За убийство тебя упекут в тюрьму. Вам запрещено убивать! - Совершенно верно! Я не могу просто так убивать магглов. Даже очень плохих магглов. Но кто поручится, что убивать я буду непосредственно? Тетя, я волшебник, а у нас полно опосредованных средств устранить неугодных: артефакты, проклятия или яды. Вы будете долго болеть, постепенно чахнуть и когда вы все же умрете, то в вашей смерти никого и обвинять не подумают. Так на что вы надеялись? Поручиться Гарри не рискнул, но ему показалось, что Петуния перестала боятся. - Ты пришел убить нас? - Что? - Гарри изумленно распахнул глаза. - Тетя, как вам только в голову взбрело подобное? Неужели вы могли подумать, что ваше воспитание позволило бы мне вырасти настолько… - он сделал тщательно выверенную и отрепетированную паузу, - … милосердным? Живите, тетя. Живите очень долго. И Дадли я желаю крепкого физического здоровья. - Больше говорить было нечего, и Гарри вышел, оставляя Петунию с Дадли. Он даже придержал дверь, чтобы она не хлопнула от сквозняка и не испугала Дадли. За прикрытой дверью послышался сдавленный скулеж, и Гарри все же не выдержал. Он вернулся назад и почти крикнул, едва сдерживая дрожь в голосе. - Ну почему? Скажите, в чем был виноват ребенок? Вас кто-то заставлял ненавидеть его? Платили за отсутствие любви и заботы? Почему я жил в чулане, питался объедками и выглядел, как бродяга из помойки? Почему? Петуния вытерла глаза платочком и чуть пожала плечами: - От тебя скисало молоко. Всегда, а Вернон без утреннего кофе не мог нормально работать и поэтому ходил в кофейню, где ему строила глазки Марта Кунц. Гарри ожидал чего угодно, но не столь странную причину. Прикрывая за собой, уже навсегда, дверь, он неосознанно прокручивал в голове самые разные варианты, к которым могла бы прибегнуть тетка: от покупки порошкового молока до утреннего забега в ближайшую кофейню, но Дурсли предпочли гнобить ребенка. Таксист обрадовался, увидев пассажира живым и здоровым и поспешил отвезти Гарри назад. Пару раз он поглядывал в зеркало заднего вида на растерянное лицо и не выдержал: - Что, тот, кого искали, съехал? - А? - Гарри встрепенулся и покачал головой. - Да нет, что им сделается. Живут. Просто… - он неопределенно скривил губы и замолчал. Морда еще не было, и Гарри немного поиграл с Монжердэмом. Трансфигурировал метелочку из перьев и дергал ею перед укоризненной мордой кота. Терпел Монжердэм недолго, ровно до тех пор, пока не домыл ухо. После чего сел прямо и уставился Гарри в глаза, транслирую все величие своего недовольства. Гарри тут же извинился и попытался загладить вину кусочком нежнейшей телятины. Мир был восстановлен. Морд никак не возвращался, а а Гарри распирало от желания поговорить хоть с кем-то. После исповеди и принятия Гарри, как нового главу рода портрет леди Блэк угрюмо молчал, но это было лучше, чем ничего. - Моя тетя сказала, что ненавидела меня потому, что от меня кисло молоко. Разве так бывает? Вальбурга оживилась и сделала движение, будто собиралась привстать с кресла, но на том и остановилась. - Молоко кисло от Регулуса, он был таким милым ребенком. Кричер его обожал. Если его звали одновременно я и Регги, то сначала он бежал к нему. Он даже Ориона ослушивался, если речь шла о наказании Регулуса. Мальчик был хорошим сыном. Он стал бы хорошим владельцем дома. - Мэм, - в тот момент Гарри искренне полагал, что задержится в Англии ровно до того времени, пока Морд не разочаруется в поисках тысячелетней могилы. Поэтому говорил чрезвычайно честно. - Я совершенно не хотел присваивать ваш дом, да вы и сами знаете. Я поживу тут немного и снова уеду. - И оставишь нас медленно угасать? - Вальбурга все же встала и присела в глубоком реверансе. - Я мать и мне позволительно вспоминать моего рано ушедшего сына, но я еще и Дом, которому нужен хозяин. Регулуса больше нет. Сириус — отступник, поэтому ты. В тебе хотя бы есть кровь Блэков. Можешь называть меня grand-mère. Гарри неловко кивнул и побрел на кухню. Хотелось посидеть с чашкой горячего чая и хорошо подумать. С одной стороны головокружительная карьера: за каких-то четыре года он прошел путь от приживалы-полукровки до владельца дома. Кричер в попытке угодить и задобрить пол ушами подметает, леди Блэк в бабушки набилась, защита дома… Гарри прислушался и опрометью кинулся к камину. Недовольный Морд потребовал обеда и извинений. Он убил почти целый день в беготне по Министерству за чиновниками, их секретарями, помощниками секретарей и секретарями помощников секретарей, пока не начал направо и налево раздавать взятки. - У меня разрешение шарить по библиотеке Хогвартса, - вяло отчитывался уставший Морд, - рекомендательные письма от министра для кучи лордов с просьбой позволить мне сунуть нос и в их книжные запасы, легализация меня, как чудика с заскоком на основателей, и приглашение на бал мне и моему помощнику. Прикинь, я должен обязательно быть в мантии. - И тем же монотонным голосом без всякого перехода добавил: - Где ты зарыл свою тетушку? Медленно, очень медленно прожевав кусочек сочного ростбифа, Гарри осуждающе покачал головой. - Не думаю, что мои счета к этим людям уменьшились настолько, что я готов заняться благотворительностью. Морд отсалютовал бокалом вина, пригубил и понимающе покивал: - Иными словами, дела у них слишком паршивы, чтобы бояться смерти. Ты им хоть пару фунтов пожертвуй, а то после твоего визита могут и самоубиться. Такая мысль Гарри в голову не приходила, и он со стыдом признал, что его визит мог оказаться той последней каплей, что переполнит чашу терпения Петунии. Она приняла его за сотрудника социальной службы, значит дела у нее хуже некуда. Да и в квартире, кажется, не пахло даже капустой. Кричеру был дан приказ незаметно подбросить тетушке пару сотен фунтов и поставить под дверь корзинку с окороком. Ничем другим помогать он не собирался. При планировании Морд решил, что Гарри не стоит открыто появляться на людях до тех пор, пока не выяснит, кому и что именно рассказал Малфой. Но вот, что с ним делать потом, Гарри понятия не имел. Морд предлагал поступить самым незамысловатым образом, когда отсутствие проблем обеспечивается уничтожением их источника. Способ был неплох и по мнению Гарри, но для себя он решил не торопиться и посмотреть на поведение Малфоя. В день бала он тщательно наложил чары привлечения внимания на свою бутоньерку. Волшебники Англии были людьми предсказуемыми и, стараясь укрыться от любопытных взглядов, пользовались диаметрально противоположными чарами, отводя взгляды от своей персоны. Поэтому все любопытствующие носили артефакты, настроенные именно против подобных чар. Накладывая привлекающее внимание заклинание на часть гардероба, Гарри гарантированно знал, что проходящие мимо запомнят лишь нежную орхидею в его петлице. Малфой появился в числе первых гостей.