We Break That Way

Я живот пронзил ей саблей, Запачкав лезвие в крови. Я бросил ее в реку, Что было жутким знаком. — Down In The Willow Garden, Norah Jones & Billie Joe Armstrong

* * *

Джейс попытался вспомнить, когда еще ему доводилось испытывать такую же гордость, и не смог. Сказать, что Алек был великолепен, — значит ничего не сказать. Он критиковал Клэйв с силой и решимостью — человек с высокой целью, которую столь многие оспаривают и так мало кто понимает ее огромную важность. — Мистер Лайтвуд. Советую вам успокоиться. И Имоджен меньше всех. Джейс думал, его новоприобретенная бабушка отличается от остальных, но сейчас, когда она смотрела на Алека острым, как бритва, взглядом синих глаз, до него дошло — она тоже не понимает. Не совсем. Он начал приходить к выводу, что никто из тех, кто живет так далеко от места, где смешиваются Нижний и остальной Сумеречный миры, никогда не сможет этого понять. Те, кто живут в Идрисе и под защитой Аликанте, просто ничего не знают. Но существует огромная разница между тем, чтобы относиться скептически или цепляться за устаревшие взгляды, как это делала Имоджен, или же демонстрировать открытую враждебность, подобную той, что читалась на некоторых лицах собравшихся вокруг стола в Зале Совета в Аликанте. Джейс присмотрелся к ним внимательнее. Большинство членов Совета не понимали, о чем Алек говорит, и никак не могли сообразить, почему Глава Нью-Йоркского Института так зол. Другие же понимали прекрасно и ненавидели Алека за это. Джейс видел все это на их лицах — возмущение, гнев. Страх перемен, которые Алек пытался внести. У Джейса холодок пробежал по спине. Он незаметно чуть сместился, чтобы встать поближе к Алеку. “Только попробуйте. Сделайте хоть одну единственную попытку, ублюдки. Я вам глотки перережу”. Стоп. А это откуда взялось? Сила его собственной ненависти и негодования стала для Джейса полнейшей неожиданностью. С тех самых пор, как Ангел вернул его, эмоции жгучим клубком бурлили под кожей, где-то между мышцами и нервными волокнами. Следовало догадаться, что все станет только хуже, когда он вернется в Идрис — туда, откуда все началось. Туда, где он умер. Где его вернули обратно непомерно высокой ценой, осознавать которую он начинал только сейчас. Но он все равно настоял на том, чтобы сопровождать Алека. Сначала Джейс не понимал, почему Алек не может просто отчитаться перед Клэйвом по коммуникатору в своем офисе, как делал это раньше. Не мог взять в толк, почему он так непреклонен в своем желании преодолеть весь путь до Идриса. Но теперь, когда они оба стояли в Зале Совета, где Алек отстаивал свои убеждения, — у всех на виду, в самом центре событий, и Джейс в паре метров от него, охраняя будто саму свою душу, — он наконец понял. Алек просто не смог бы передать все это через экран, каким бы искусным оратором он ни был. Здесь же его выступление выглядело очень впечатляюще. Джейс чувствовал, как гнев расходится волнами от парабатая. Если бы у него когда-либо и были сомнения относительно того, что Алек прирожденный лидер, — а у него их не было — они бы все развеялись сейчас. Там, где ярость Джейса была взрывной и непродуктивной, ярость Алека была сдержанной и просчитанной — грубый инструмент, удерживаемый железной хваткой и направляемый с неотвратимой точностью. Его брат словно стоял у руля. Словно пускал стрелы. Глаза буквально метали кинжалы, а голос сыпал наконечниками стрел. — А я советую вам открыть глаза, — возразил Алек. Он стоял, вытянувшись во весь рост и сложив руки за спиной. Он выглядел непоколебимым. Казалось, он может двигать горы и усмирять реки. — Как бы ни пытались Валентин с Кругом заставить нас верить в обратное, вселенная не вращается вокруг сумеречных охотников. Нам жизненно важно наладить отношения с Нижним миром. Я пытаюсь провести изменения, а вы ставите все под угрозу своей ложью о Мече Душ. — Не нужны нам твои изменения, — буркнул Эрик Каллаган. Его семья поколениями заседала в Совете Аликанте. И хотя в Круге они никогда не были, ходили слухи, что на самом деле они поддерживали идеи Валентина. Джейс шагнул вперед, напрягшись всем телом. Крошечные черные глазки Каллагана светились презрением. Они напоминали Джейсу глаза демона, и его вновь с ног до головы пробрало неприятным холодом. — Мистер Каллаган, — строго произнесла Имоджен. Больше ей ничего не потребовалось говорить. Мужчина поджал губы и снова погрузился в недовольную тишину. Алек на него даже не взглянул. Джейс понятия не имел, как он это делает. — Мистер Лайтвуд, я понимаю, что вы пытаетесь сказать… — Нет, не думаю. Имоджен моргнула, застыв на месте. — Простите? — При всем уважении, Клэйв совсем не помогает налаживать отношения с Нижним миром. На самом деле, если говорить откровенно, вы лишь усложняете мне работу. Не думаю, что вы осознаете, насколько это важно и как хрупок баланс, — тяжелый взгляд Алека обратился по очереди к каждому члену Совета. И одним этим взглядом он дал им понять, что не позволит их представителю взять на себя всю ответственность. Дал понять, что каждый из них виновен и что он не собирается с этим мириться. — Ваша ложь дала Королеве Благих подходящий предлог, чтобы пойти против всего Сумеречного мира. И пока мы с вами тут разговариваем, она распространяет свой яд среди Нежити. Я делаю все возможное, чтобы сократить ущерб, но это будет нелегко. Я хочу, чтобы вы понимали, что сделали. И я хочу, чтобы вы понимали, что делаю я. — И что же вы делаете, мистер Лайтвуд? — подала голос Тереза Хайвотер. Она смотрела на Алека так, будто не могла поверить, что у него хватило наглости появиться в этом зале. У Джейса кулаки чесались устроить драку. Он скрестил руки на груди, спрятав под мышками пылающие пальцы. — Я внедряю транспарентность*, — с уверенностью заявил Алек. — Транспарентность? — Да. Это единственный способ двигаться вперед. Абсолютная прозрачность со всех сторон — как с внешней, так и с внутренней. — Кажется, вы позволили своим новым полномочиям вскружить вам голову, мистер Лайтвуд, — произнесла Тереза. — А мне кажется, вы не понимаете роль, которой меня наделили, — Алек снова переключил внимание на Имоджен. — Вы разрешили мне остаться Главой Нью-Йоркского Института, потому что я знаю город лучше, чем кто-либо здесь в Идрисе. И это действительно так. Я знаю Нью-Йорк и знаю, как хрупок баланс между всеми расами, знаю, как вести диалог с каждым из их лидеров. Просто позвольте мне делать мою работу. Несколько секунд Имоджен изучающе смотрела на Алека. — Что конкретно вы от нас хотите, мистер Лайтвуд? Алек лишь чуть приподнял подбородок, но этого хватило, чтобы он начал казаться еще выше. Еще сильнее. Еще внушительнее. — Любое принимаемое Клэйвом решение относительно представителей Нижнего мира, затрагивает Нью-Йорк в гораздо большей степени, чем вы можете себе представить. Я хочу, чтобы меня в них посвящали. Немедленно и в обязательном порядке. — Чтобы ты сразу побежал рассказывать о наших делах своему магу? — огрызнулся Каллаган. Джейс внутренне сжался. Глянул на Алека, но к его удивлению, брат не повелся и на эту провокацию. — Магнус Бейн — Верховный маг Бруклина. Он будет участвовать в обсуждении всех решений, которые могут затронуть сообщество магов. Так же как Люциан Греймарк по вопросам, что затрагивают оборотней, и Рафаэль Сантьяго по тем, что касаются вампиров, — Алек уставился на мужчину ледяным взглядом. — Если у Клэйва с этим проблемы, тогда нам следует готовиться к восстанию. — Уверяю вас, мистер Лайтвуд, мир является высшей целью для всех нас, — твердо произнесла Имоджен, предотвращая дальнейший обмен колкостями. — Клэйв предоставит вам всю необходимую в ваших начинаниях поддержку. Консультации с вами будут проводиться по мере возможности. Повисло неловкое молчание. Джейс подавил ухмылку. Все выглядели так, словно наелись лимонов. Алек коротко кивнул. Он не выразил признательность, не сказал спасибо. Просто кивнул, принимая то, что ему предложили. Джейс готов был сиять от гордости. — Если на этом все, — продолжила Имоджен, — предлагаю завершить заседание и вернуться к работе. Ему было бы трудно признать это вслух, но Джейс был весьма впечатлен своей бабушкой. Он видел, что большинство членов Совета совсем не рады предоставленному Алеку разрешению, но никто и слова не сказал. — Это все, — подтвердил Алек. — Буду ждать от вас подробный отчет после каждой встречи с лидерами Нижнего мира, мистер Лайтвуд, — Имоджен упомянула об этом в качестве запоздалого решения, но Джейс не сомневался, оно было тщательно продумано заранее. Алек тоже не казался удивленным. Но и довольным не выглядел. Он лишь чуть напрягся — изменение настолько неуловимое, что Джейс не сомневался совершенно, он был единственным, кто его заметил, и то только потому, что знал Алека лучше себя самого. Алек снова кивнул, на этот раз чуть резче. — Можете быть свободны, — объявила Имоджен. Ее синие глаза остановились на Джейсе, и он с трудом заставил себя не отводить взгляд. Она словно пыталась прочесть его мысли. Развернувшись вслед за Алеком, Джейс вышел из Зала Совета. Они прошли вместе по коридорам Гарда, дружно ускоряя шаг, обоим одинаково не терпелось добраться до портала и свалить отсюда. — Это было впечатляюще, Алек, — произнес Джейс на полном серьезе. — Ага, но я поверю в полноценное сотрудничество Клэйва только, когда увижу, — губы сжаты, брови нахмурены. Джейс практически слышал, как жужжат роящиеся в голове у брата мысли. — Но ведь то, что Имоджен уступила тебе перед всеми, это что-то да значит, верно? — рискнул предположить Джейс. Алек пожал плечами. — Это дает мне некоторое пространство для маневра. Уже кое-что, надо полагать. Они замолчали: Алек погрузился в размышления о том, как исправить мир, а Джейс пытался придумать, как лучше всего ему в этом помочь. Они сохраняли молчание до тех пор, пока не миновали стены Аликанте. Джейс внутренне вздохнул от облегчения, когда они оставили здания позади. В город нельзя навести портал, поэтому им пришлось возвращаться в лес, чтобы отправиться обратно домой в Нью-Йорк. Джейс с нетерпением ждал возможности убраться из этого места. — Так, — начал он, пока они оба неслись вперед, подгоняемые некой негласной срочностью. — Ты, правда, собираешься передавать Клэйву все, что вы будете обсуждать на собраниях Кабинета? — он не мог себе представить, чтобы Алек выполнял это требование, что бы тот ни говорил в Зале Совета. — Мне придется, — ответил Алек. — Я не могу себе позволить разрушить эту маленькую победу, не подчинившись прямому приказу. Джейс в шоке уставился на брата, но затем Алек взглянул на него искоса и усмехнулся. — Конечно же, им не обязательно знать все.

* * *

Алек держался на чистом адреналине. Наконец появившаяся возможность отстаивать перед Клэйвом свою позицию побуждала к действию. Его охватило почти маниакальное возбуждение. Он всегда был полон решимости, следуя поставленной цели, теперь же работал с удвоенной силой. Он и так слишком много упустил из-за возрастающего напряжения между нефилимами и Нижним миром. Он не позволит ситуации обостриться еще больше. Не даст тупоумию Клэйва или эгоизму Королевы Благих привести их к войне, где каждый окажется проигравшим. Он добьется изменений, начав с этого самого Института. — … поэтому я отдал приказ переделать комнаты в юго-западном крыле под специально предназначенное для проведения наших встреч место. Строительство началось сегодня утром. Он откинулся на спинку стула, сидя за столом, и подавил довольную ухмылку из-за ошарашенного выражения на лице Люка. Мужчина зашел к нему в кабинет несколько минут назад, подбросив Клэри обратно в Институт, после того как они провели вместе целый день как отец с дочкой. Люк тоже был целеустремленным лидером, так что неудивительно, что их разговор свелся к недавней встрече Алека с Клэйвом. — Ты переделываешь целое крыло в Центральный штаб Нижнего мира? — переспросил Люк, впечатленно улыбаясь. — Твои люди, должно быть, в восторге. Алек пожал плечами. — Они привыкнут, — он провел рукой по шее, только теперь заметив, как она напряжена. — Я понимаю, это все еще территория Института, но юго-западное крыло не использовалось десятилетиями. Это самое нейтральное место для встреч, какое я могу вам предложить на данный момент. — Уверен, все будет отлично, Алек. Это уже намного больше, чем предлагал любой другой Глава Института до тебя, — улыбнулся Люк. — Магнус с Рафаэлем будут рады. При упоминании имени Магнуса у Алека екнуло сердце. Он должен разобраться с этим. Он не может провести остаток своей карьеры, пытаясь не умирать изнутри каждый раз, когда ему приходится сталкиваться с Верховным магом Бруклина. Возможно, чтобы наладить отношения с Нижним миром, прежде ему нужно наладить свои личные отношения с Магнусом. Возможно, было нереалистично полагать, что ему удастся отделить одно от другого. Люк словно читал его мысли. Он смотрел на него пристально, облокотившись о каминную полку и скрестив руки на мощной груди. — Ты говорил с ним? Нет никаких сомнений, о ком именно шла речь. Алек резко сжал челюсти, напрягшись всем телом. — Нет. — Возможно, тебе стоит это сделать, — отозвался Люк. — Он рассказал мне о том, что случилось. Сказал, что тебя ранили во время сражения и ты не дал ему себя вылечить. Это правда? Алек насупился. Его бесило, что Магнус несколько дней отказывался с ним разговаривать, и в то же время, судя по всему, был совершенно не против обсуждать их отношения с, кто бы мог подумать, Люцианом Греймарком. — Я в порядке, — безапелляционно заявил он. Люк выгнул бровь. — О, да, ты явно уже и думать о нем забыл. Тело Алека непроизвольно дернулось, словно он собирался вскочить со стула. Он сжал челюсти крепче, чтобы удержать рвущиеся наружу слова. “Я никогда не забуду Магнуса”. Люк издал многострадальный вздох человека, привыкшего иметь дело с терзаниями влюбленных подростков. — Я просто хочу сказать, что ваши чувства друг к другу — большая редкость, Алек. Не отказывайся от них из-за простого недопонимания. Магнус упрямый и вспыльчивый, но он тебя любит. Не бросай его. — Я бы никогда не бросил Магнуса, — пылко заявил Алек, не сумев сдержаться. — Мне просто нужно время. — Да, конечно, — ответил Люк, — но время может оказаться не на твоей стороне. У Алека желудок сжался. На совершенно жуткое, разрывающее сердце мгновение он решил, что Люк имеет в виду что-то страшное, что случилось с Магнусом и о чем он не знает. Но быстро догадался, что речь не об этом. Глаза Люка потемнели, а на лицо набежала тень, и Алек понял. Люк думал о Джослин. О времени, которого у них не было. Потому что Алек ее убил. “Демон. Ее убил демон”, — напомнил он себе. Оказалось, что ему нужно делать это каждый раз, когда он думал о Джослин. Напоминать себе, что, может, сердце из ее груди вырвали и его руки, но это точно была не его душа. Это был не он. Алек повторял себе эти слова, словно мантру, всякий раз, когда его накрывало чувство вины. “Ее убил демон”. Именно Магнус научил его этому трюку. Он не избавлял от чувства вины, но помогал оставаться в здравом рассудке — подальше от балконных уступов и бездонной тьмы. Алек пытался придумать, что сказать Люку, подобрать слова, которые не будут казаться пустым звуком, когда в воздухе перед ним, прямо над поверхностью стола раздался треск. Вспыхнуло пламя, а когда оно исчезло, будто от порыва неощутимого ветра, на стол приземлился кусок пергамента. Люк нахмурился. — Уже почти полночь. Кто шлет тебе огненные письма в такое время? Пожав плечами, Алек поднял листок. И у него похолодели внутренности. “Нежить — отбросы. И ты тоже. Ты недостоин управлять Институтом Сумеречных охотников. Уходи сам, или мы тебя уберем”. — Алек? Что там? Алек сглотнул. Он, казалось, целую вечность шокировано таращился на слова, затем поднял взгляд и попытался стереть с лица все следы замешательства. — Ничего, — ответил он. Люк посмотрел на него в упор. — Алек. Ты говорил полная прозрачность, помнишь? Алек вздохнул. Касается ли эта проблема Нижнего мира? Пожалуй, да, в каком-то смысле. Он молча протянул листок. Отлепившись от камина и подойдя к столу, Люк взял предложенный кусок пергамента. — Ты смеешься надо мной? Алек дернул плечами. — Полагаю, рано или поздно это должно было случиться. — Алек, это не шутки. Нужно выяснить, кто за этим стоит. — После недавних событий напряженность усилилась, — произнес Алек, его мозг уже работал на полную катушку, рассматривая ситуацию с разных сторон. Он не был настолько наивным, чтобы полагать, будто никто и никогда не выразит открыто свое недовольство тем, что он пытается сделать. Правда, это было уж слишком экстремально. Ему следует быть настороже — больше обычного. Но и раздувать из мухи слона он тоже не станет. Пока еще нет. — Давай просто подождем и посмотрим, что будет дальше. Люк уставился на него, не веря своим ушам. — Алек Лайтвуд, ты сумасшедший.

* * *

А дальше случилось два дня спустя, когда Джейс каким-то образом сумел внушить Алеку “просто забей на работу хотя бы на один вечер, ради Ангела, Алек” и затащить его в Охотничью Луну. Алек бы солгал, если бы сказал, что плохо провел время. Пару драгоценных часов он мог ни о чем не думать. Он полагал, что такое в принципе невозможно, но у Джейса получилось. На пару жизненно необходимых часов внешний мир перестал существовать. Не было Королевы Благого Двора. Не было Клэйва. Не было угроз расправы. Но все еще был Магнус Бейн. Для Алека Магнус Бейн будет всегда. И все же он смог затолкать мысли о маге так далеко на задворки сознания, что пару крайне важных часов они его не изводили. Целых два часа были только он, Джейс и пиво. И дыхание. Казалось, Алек уже давно забыл, как дышать, но за эти два насыщенных кислородом часа снова начал вспоминать. Они не говорили о чем-то конкретном. Просто проводили эти два часа вместе, просто были. Под конец даже Джейс почувствовал себя легче. Он больше не выглядел таким осунувшимся, будто не отпускавшее его после озера Лин внутреннее напряжение немного развеялось. Алек считал, что одно это уже стоило всего вечера. Что касается его самого, то он тоже чувствовал себя подзарядившимся. Более собранным. Более уверенным в себе. Словно возможно, только возможно, все будет в порядке. — Что это? Конечно же, ему следовало знать, что долго это не продлится. Они подходили к входу в Институт, когда Джейс ускорил шаг. — Джейс, что случилось? — окликнул его Алек, кинувшись следом. В деревянную дверь готического собора, внутри которого располагался Нью-Йоркский Институт, был воткнут нож. Уличный свет отражался от лезвия. Но тревогу вызывал не сам нож, а приколотая им к двери записка. У Алека сжались внутренности. Джейс его убьет. Он протянул руку, чтобы вытащить оружие из двери, но парабатай оказался быстрее. Алек наблюдал, как с лица Джейса сходят все краски, пока тот стоял с ножом в одной руке и запиской в другой. — Алек… — сдавленно произнес Джейс. Алек внутренне сжался. — Дай угадаю, — заговорил он еле слышно. — Смертельная угроза? — Да. Здесь говорится… постой, что? — Джейс уставился на него своими разноцветными глазами. — Ты знаешь об этом? Алек неловко переступил с одной ноги на другую. — Что там написано? Джейс смотрел на него с подозрением. — Там написано: “Алек Лайтвуд, мы больше не станем просить. В следующий раз прольется кровь”. Алек сглотнул. Он начал подозревать, что все это может оказаться гораздо серьезнее, чем он поначалу решил. — Алек! — рявкнул Джейс. — Что происходит? Это уже случалось ранее? Алек вздохнул. Обманывать Джейса больше не было смысла. — Пару дней назад я получил анонимное огненное письмо. Суть послания была примерно такой же. — Почему ты ничего не сказал? — Джейс смотрел на него со смесью недоверия и чистой ярости на лице. Алека передернуло. — Я не думал, что они серьезно, — ответил он. — Я думал, кому-то просто не понравилось то, что я сказал Клэйву в тот день. Казалось, это было невозможно, но Джейс побледнел еще больше. Он так крепко сжимал записку, что она смялась в комок. — Считаешь, это Клэйв? — Нет! — резко произнес Алек. — Конечно, нет. Но сложно себе представить, что никто не слышал о том, что произошло в Зале Совета. Джейс с отчаянием провел рукой по волосам. — Ну, кто бы это ни был, они явно настроены серьезно. Нам надо доложить об этом, — заявил он, после чего развернулся и направился внутрь здания. — Что? — моргнул Алек и рванул следом, пытаясь догнать парабатая. — Доложить? Кому? — А сам-то ты как думаешь? — огрызнулся Джейс. — Инквизитору. — Мы не… эй, стой, — Алек схватил Джейса за руку, чтобы удержать на месте. Заглянув ему в глаза, наткнулся на совершенно дикий взгляд. — Успокойся. — Успокойся? Ты что, шутишь? — Джейс готов был взорваться. Алек быстро глянул по сторонам и с облегчением обнаружил, что в коридорах по-прежнему тихо. Похоже, их вопли пока не привлекли ничье внимание. Коротким жестом он дал Джейсу понять, чтобы тот вел себя потише. — Я буду смотреть в оба, но докладывать об этом пока не хочу. Джейс уставился на него как на сумасшедшего. — И каков тогда план? Ждать, когда они перейдут от угроз к делу? — он потряс запиской у Алека перед носом, словно военным флагом. — Тогда ты об этом доложишь? Алек сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Джейс… — Что происходит? “Проклятье”. — Иззи. Привет, — Алек попытался изобразить непринужденную улыбку, но понял, что ему не удалось обмануть сестру. Закрыв за собой дверь в свою комнату, она подошла к ним, покачивая бедрами и размахивая собранными в хвост волосами. На ней были пижамные штаны и плотная белая футболка, но выглядела она так же грозно, как если бы надела боевое снаряжение. — Два часа ночи. Из-за чего вы тут ругаетесь? — Ни из-за чего… — У нас проблема, — резко перебил его Джейс, вручив сестре записку. Изабель нахмурилась. Быстро прочитав ее, подняла на них круглые, как блюдца, глаза. — Какого черта?.. — И это, между прочим, не первая. — Что? Они вдвоем уставились на Алека, и ему вдруг очень захотелось сбежать. — Когда они подошли к Институту, сигнал тревоги не сработал, — произнесла Изабель, ее мозг мгновенно перешел в режим боевых действий. — Значит это сумеречные охотники, — похоже, ее подташнивало от этой мысли. — Нам нужно доложить об этом Инквизитору. — Именно об этом я и говорю, — практически прорычал Джейс. Алек хотел возразить. Хотел сказать им, чтобы успокоились и позволили ему самому со всем разобраться. Но если Джейса он и мог бы победить в споре, то Изабель смотрела на него с упреком и стальной решимостью в темных глазах, и Алек понимал, что против нее у него не было и шанса.

* * *

Как выяснилось, против Инквизитора у него тоже шансов не было. Имоджен Эрондэйл была такой же непреклонной, как его сестра, с той лишь разницей, что у нее были десятилетия, чтобы отточить эту черту своей личности до совершенства. Вот так Алек и обзавелся личной охраной, которая, как он считал, ему не требовалась и которую он совершенно точно не хотел. Люди были из личной гвардии Инквизитора — хорошо подготовленные и заслуживающие абсолютного доверия. И все же, он чувствовал себя беспомощным идиотом, когда они стояли у входа в его кабинет и следовали за ним, куда бы он ни пошел. Но их присутствие, похоже, успокаивало Джейса и Изабель — уже что-то. Он, наконец-то, мог спокойно работать без все время дежуривших возле него, словно заботливые коршуны, брата и сестры. Что же касалось его собственного спокойствия, его как ветром сдуло. Он чувствовал себя запертым в собственном теле, а дыхание — от него он и вовсе отказался. Не было ни единой возможности снова научиться. Недовольно фыркнув, Алек выдвинул нижний ящик стола… … и тут же замер. Он забыл, что засунул их сюда через пару дней после того, как Магнус его бросил, когда уже больше не мог на них смотреть. Он достал их, удивляясь тому, что рука не дрожала, пока он это делал. Сияя улыбкой, на него смотрело его собственное лицо. Именно это поразило его больше всего, когда он разглядывал ленту снимков из фотобудки в Токио, — не тот факт, что Магнус выглядел великолепно в любой позе, в которой был запечатлен (потому что, действительно, что тут нового?), а его собственная улыбка. Алек пытался вспомнить, улыбался ли он так когда-нибудь до или после Магнуса. Кажется, нет. Кажется, он даже не помнил, как это делается. Просматривая фотографии одну за другой, он вдруг понял, что дышал на этих застывших кадрах. И тогда он решил, что возможно, лишь возможно, настало время вернуть себе эту способность.