We Break That Way

Если наша любовь — трагедия, То почему ты мое лекарство? Если наша любовь — безумие, То почему ты ясность моих мыслей? — Clarity, Sam Tsui

* * *

Магнус Бейн прожил много веков, однако утверждать, будто за это время он научился сохранять эмоциональную стабильность, когда наступают тяжелые времена, было бы величайшей ложью. Когда бы жизнь ни била его, он бил в ответ. Жестко. Бездумно. Неистово. Этим он отличался от Алека, который, несмотря на свой юный возраст, казалось, мог сохранять хладнокровие и держать всю картину происходящего в поле зрения, даже когда его сердце разрывалось на части. Если же разбивалось сердце Магнуса, он разбивался вместе с ним. Так было всегда, и так, скорее всего, будет впредь. Алек готов пожертвовать собой, чтобы сделать все правильно. Магнус способен сжечь весь мир дотла, чтобы отомстить за причиненную боль. Когда Магнус злился, дрожала земля. Иногда в буквальном смысле. Это все демон в нем. Однажды он услышал, как какой-то сумеречный охотник сказал, что представители Нежити являются рабами своих душевных порывов. Магнусу в принципе не нравилось соглашаться с охотниками, но этот человек был прав. Верховный маг Бруклина мог подчинять себе законы физики, но был абсолютно бессилен против собственных эмоций. Они всегда будут управлять им. Магнус смотрел со своей террасы на небо над Нью-Йорком, что являло собой торжество оранжевого и красного. Внизу бурлил город — как всегда мешанина из людей, огней, звуков. Постоянная сенсорная перегрузка. — Сколько, по-твоему, представителей Нежити в Нью-Йорке? — спросил его как-то Алек. — Не знаю, — ответил тогда Магнус, — но ты не за всех в ответе. Так и есть. В ответе за них Магнус, и он их подвел. Облокотившись о каменное ограждение, он сцепил руки вместе. То, как переплетались пальцы, было подобно тому, как скручивало его внутренности. Чем больше он думал обо всем, что натворил, тем сильнее сердце колотилось о ребра. Последние несколько недель являли собой череду крайне неудачных решений. У него до сих пор в голове не укладывалось, как он мог быть таким идиотом. Сказать, что эмоции затуманили его суждения, было бы преуменьшением тысячелетия. Магнус сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, но это нисколько не помогло успокоиться и заглушить грызущее изнутри чувство вины. Он не мог поверить, что из всех людей доверился именно Королеве Благих. Не мог поверить, что собирался отдать ей всех магов Бруклина. — Ты поставил под удар весь Сумеречный мир только потому, что тебе было больно. Слова Джейса звенели в ушах сиреной, сигнализирующей о начале войны. Войны, которую он едва не помог развязать. Магнуса дрожь пробрала от этой мысли. Эмоции и раньше сбивали его с пути, но никогда вот так. С таким грандиозным размахом. Он никогда не задумывался о том, насколько глубоки его чувства к Алеку, пока боль и гнев не заставили его от них отказаться. Теперь же они захлестывали его, пугали, и, тем не менее, он все бы отдал за возможность вновь признаться в них. Глядя на город со всеми его восемью миллионами жителей, Магнус понял, что никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Таким уязвимым. Таким испуганным. Несмотря на всю боль, что ему доводилось испытывать в прошлом, он не мог вспомнить хоть один случай, когда бы чувствовал себя таким же потерянным. Потому что он знал теперь, что никогда прежде за свои четыреста лет не любил никого так, как полюбил Алека Лайтвуда. — Алек Лайтвуд, — сказала однажды Доротея. — Не удивительно, что тебе так хреново. На самом деле, не удивительно. За тем лишь исключением, что для Магнуса удивительным было все, что касалось Алека. Неожиданный стук в дверь прервал его мрачные размышления. Сделав глубокий вдох, Магнус отлепился от ограждения. С каждым шагом, пока он шел открывать, внутри росло раздражение. Разве нельзя магу погоревать в одиночестве? Распахнув дверь, он замер. На пороге стоял Алек в сопровождении двух сумеречных охотников. Выглядел он заметно лучше, чем в последний раз, когда Магнус его видел, и маг внутренне вздохнул от облегчения. Джейс держал его в курсе самочувствия Алека, но стоило увидеть улучшения собственными глазами, и с плеч словно камень свалился. На долю секунды глаза Алека полыхнули эмоциями, но он тут же их подавил, вновь становясь Главой Института. — Мистер Бейн, — произнес он. — Прошу прощения за то, что пришел без предупреждения, но я надеюсь, вы сможете уделить мне немного времени. У Магнуса все похолодело внутри. Мистер Бейн. Он вспомнил, как Алек назвал его так впервые, на первом заседании Кабинета, которое тот организовал, едва вступив в должность Главы Института. Они поприветствовали друг друга официально, но в интонациях обоих сквозил подтекст. В этот раз все было по-другому. В этот раз в голосе слышался лед. У Магнуса скрутило желудок от внезапного приступа тошноты, но он последовал примеру Алека и, шагнув в сторону, ровным голосом произнес: — Мистер Лайтвуд. Прошу, входите. Охранники собрались войти следом, но Алек ожег их взглядом. Так что они благоразумно развернулись и заняли пост снаружи по бокам от входа. Усмехнувшись, Магнус взмахом руки закрыл дверь. — Проклятье, — Алек издал страдальческий вздох. — Прости, Магнус. Я не смог от них избавиться, — он так внезапно отбросил деловой тон, что у Магнуса голова пошла кругом. — Что случилось, Александр? Почему тебе вообще понадобилась охрана? — он не помнил, чтобы Алек раньше ходил куда-нибудь с сопровождением. — С тобой все в порядке? Алек помахал рукой, развеивая его сомнения. — Ага, все хорошо, — запустив руку во внутренний карман куртки, вытащил оттуда знакомую жестяную банку. — Принес обратно твою вонючую пудру, — помедлил немного. — Спасибо. За помощь. Магнус вздохнул. — Александр. Ты здесь не для того, чтобы вернуть банку, — он пристально смотрел на охотника, но Алек намеренно отводил глаза. — Зачем ты здесь? Алек нервно облизал губы. — Верно, — подойдя к стоящему в прихожей небольшому столику, поставил на него банку. Магнус наблюдал, как застыла в воздухе рука Алека. Следующее, что он увидел, — Алек держит в ней фото из фотобудки в Токио, которые он бросил туда пару дней назад. Из-за склоненной головы Магнус не видел его лица, но эмоции отразились во всей его позе. Наконец, Алек уронил фото обратно на столик и развернулся. — Не знаю, — произнес он. — Не знаю, почему я здесь. Я просто… я скучаю по тебе. Сердце Магнуса забилось чаще. Все, что ему сейчас хотелось, — это сократить разделяющее их расстояние и зацеловать Алека до потери пульса. Но он не мог. Ему следовало уважать личное пространство Алека, пусть это и было для него пыткой. — Я, наверное, должен сказать, что мне жаль, — вместо этого начал он, — но это не так. Мне не жаль, что ты по мне скучаешь. Это делает меня… счастливым, — это определенно было больше, чем он надеялся услышать от Алека. Знак, который заставлял его задаваться вопросом: может, Джейс был прав и еще не все потеряно. Уставившись на него, Алек шагнул ближе. — Что, ты думал, я не буду? — в его голосе появились ласковые интонации, которые он всегда приберегал для тех моментов, когда они оставались наедине. И как всегда в ответ кожу Магнуса начало покалывать. — Я больше не знаю, что мне думать, Александр, — признался он тихо. — Кажется, будто весь мой мир перевернулся с ног на голову. Я сомневался в тебе, хотя и не должен был. Я совершил ошибку, теперь я это знаю. И я бы не удивился, если бы ты захотел держаться от меня подальше. Именно Алек преодолел разделяющее их расстояние — он имел к этому склонность. Он шагал вперед до тех пор, пока между ними не осталась всего пара сантиметров, и на этот раз посмотрел Магнусу в глаза. На деле он вглядывался в них так пристально, что Магнусу показалось, будто он пытался отыскать там его душу. — Я не хочу держаться от тебя подальше, — прошептал Алек. — Магнус, вся… вся эта кутерьма началась, потому что мы держались в стороне друг от друга вместо того, чтобы быть рядом. Я тоже совершил ошибки. Прости меня. Магнус чувствовал, будто парит. В одно мгновение все снова встало на свои места. Он словно заново родился. — И ты меня прости. Ты был прав с самого начала. Нам нужно быть вместе, — он сократил оставшееся расстояние и нежно обнял лицо Алека ладонями. — Я люблю тебя, Александр. Я больше никогда тебя не оттолкну, — наклонившись вперед, он накрыл губы Алека своими. Алек отреагировал моментально. Обвил руками талию Магнуса и прижал к себе невероятно крепко, стиснул в кулаках ткань его рубашки. Кажется, он чуть поморщился, когда их тела столкнулись, но Магнус тут же забыл об этом, увлекшись новым поцелуем. Магнус с трудом осознавал, как же это было просто. Как естественно переплетались их тела, с какой легкостью их губы вновь нашли друг друга. Он просто позволил себе наслаждаться объятиями Алека. Вкусом его губ. Он не мог дышать, но это не имело значения — Алек был тем воздухом, в котором он нуждался. Он провел пальцами одной руки вдоль шеи Алека, продолжая нежно прижимать другую к его щеке. Он не мог избавиться от страха, что все это исчезнет. Что Алек исчезнет. Он вряд ли переживет подобное снова. В конечном счете, он все-таки заметил, как Алек морщится, и его немного скованную манеру держаться тоже. Магнус чуть отстранился, чтобы взглянуть на него. — Разве твоя рана еще не зажила? — Не важно. Я в порядке, Магнус. В порядке, — бормотал Алек между поцелуями, и в голосе его слышалось облегчение, давая Магнусу понять, что он говорит не только о ране на боку. Магнусу в который раз защемило сердце. Как так вышло, что ему достался кто-то настолько… невинный? — Александр… — прошептал он, с трудом заставляя себя вновь отстраниться. — Нет, ты не в порядке. Пожалуйста, просто позволь мне помочь, и забудем об этом. Алек улыбнулся. — Она почти зажила, Магнус. Клянусь. Не трать свою магию. Магнус вздохнул. Он знал, что возражать бессмысленно, поэтому просто схватил Алека за рубашку и притянул для еще одного поцелуя. Тянул до тех пор, пока они оба не начали, спотыкаясь, двигаться в сторону спальни. Алек тихо посмеивался, он казался счастливым и юным. Звук его голоса сводил Магнуса с ума. Теперь, когда он снова заполучил Алека в свои объятия, он все никак не мог насытиться. Пальцы неуклюже и торопливо стягивали одежду, и вскоре они оба оказались на кровати по пояс обнаженными. Алек распластался под ним, и руки Магнуса оглаживали каждый доступный сантиметр восхитительной кожи своего любимого нефилима. Алек выглядел таким же потерянным для окружающего мира, каким Магнус себя чувствовал… пока не рванулся вперед, чтобы поймать губы Магнуса, и замер, подавившись вдохом. — Черт, — прошипел он, рухнув обратно на матрас. Магнус нахмурился. — В чем дело? — Ни в чем, — тут же ответил Алек и, обхватив Магнуса за шею, притянул для голодного поцелуя. — Иди сюда. Магнус ничего так не желал, как утолить голод Алека, но сначала им явно следовало разобраться с более важным делом. — Это же рана, верно? — спросил он. Алек помедлил. — Да, она… Я не знаю. Нужно больше времени. Брат Енох сказал, что яд оказался сильным, — он успокаивающе улыбнулся и провел ладонью по груди Магнуса. — Я в порядке. — Нет, не в порядке. И продолжаешь упрямиться, — наклонившись, Магнус коротко чмокнул его в губы. — А теперь, раз уж ты не даешь мне вылечить тебя традиционными способами, как насчет небольшой игры? Алек нахмурился. — Что ты задумал? Широко улыбаясь, Магнус начал разматывать покрывающую бок Алека повязку. — Магнус, что ты делаешь? — Тише, милый. Просто доверься мне, — до него вдруг дошло, что, вероятно, он просит слишком много, учитывая обстоятельства. Но Алек, похоже, так не думал. Он мгновенно расслабился, словно доверять Магнусу по-прежнему было самой естественной вещью на свете. Магнуса накрыло такой всепоглощающей волной обожания, что он едва не упал. Он заставил себя сосредоточиться на том, что делает, и закончил снимать повязку. Тут же сочувствующе зашипел от открывшегося вида: следы от когтей были воспаленными и припухшими, плоть вокруг раны покраснела из-за продолжительной инфекции. — Александр… — Все в порядке. Магнус глянул на него скептически. — Это совершенно точно не в порядке. Он заглушил возражения Алека поцелуем, но его губы на этом не остановились. Как только пальцы начали искриться синим от исцеляющей магии, рот пустился в путешествие по телу Алека. Маг улыбнулся, когда достиг раны и почувствовал, как под губами жар воспаления сменяется целебной прохладой. — Готово, — слова осели шепотом у Алека на коже. Выпрямившись, он с удовольствием отметил исчезающие следы шрамов там, где раньше была рана. — А… — Алек смотрел на него затуманенным взглядом. Казалось, ему тяжело было сформировать связную мысль, не говоря уже о том, чтобы ее озвучить. Ему потребовалось для этого некоторое время, Магнус никогда еще не был так собой доволен. — Ты… а… ты что, обманом добился того, чтобы меня вылечить? Магнус усмехнулся. — Ты чем-то недоволен? Алек расплылся в улыбке. — Нет. И прежде чем Магнус успел понять, что происходит, мир вновь перевернулся вверх тормашками. Обхватив его за талию сильной рукой, Алек перевернул их так, что теперь Магнус лежал под ним. И если честно, Магнус бы ни за что не захотел оказаться сейчас в другом месте.