We Break That Way

Брат, позволь мне быть твоей каменной стеной, Когда ночные ветры продувают тебя, Быть тем, кто будет освещать тебе путь И вести домой. — Brother, NEEDTOBREATHE

* * *

Сказать, что Джейсу было больно, — значит ничего не сказать. Сказать, что он был разбит, — даже близко не описать то, что он чувствовал. Джейс был не просто разбит. Он был разрушен до основания, раздроблен на миллион осколков, о которые до сих пор продолжал резаться. Он словно плутал в тумане вездесущей боли. Он не мог думать и понятия не имел, как вообще начать дышать — его тело разучилось втягивать кислород в легкие. Единственным местом, которое помогало ему хоть как-то сохранять работоспособность, был кабинет Алека. В этом не было ничего удивительного, на самом деле: Алек всегда был его домом. Его якорем. Его спасением каждый раз, когда Джейс чувствовал себя потерянным. Он ощущал присутствие Алека во всем. У его брата была внушительная сила духа, и Джейсу казалось, будто он окружен ей, даже не смотря на то, что Алек не привнес в помещение практически ничего личного. Кроме разве что совместного фото с Магнусом на рабочем столе и вазы из матового серебра с впечатляющей охапкой белых лилий на кофейном столике. Цветы никогда не увянут, Магнус зачаровал их, когда подарил Алеку вскоре после их примирения. Алек был настолько потрясен и переполнен чувствами, что даже не попытался увильнуть, когда Иззи спросила его о новом цветочном дополнении в интерьере. Просто вывалил всю историю, заработав подколку от Джейса, дьявольскую улыбку от Иззи и тоскливый взгляд от Клэри, заставивший Джейса испытывать смутное чувство вины, потому что тот понял, ему тоже пора поднимать задницу и совершать какой-нибудь романтический жест. Теперь же, глядя на лилии, Джейс думал о том, что все было неправильно. Неправильно, что цветы здесь, а Алек нет. Что их зачаровали на вечную жизнь, а Алеку не смогли наколдовать даже временную защиту. И неправильно, так неправильно, что Джейс его подвел. Поежившись, Джейс откинулся на стоящий перед столом из красного дерева стул. Он пытался смотреть на мир с поста Главы Института, пытался взглянуть на все это глазами Алека — на всю ту боль и отчаяние, что вцепились ему в сердце, внутренности, мышцы, не желая отпускать. Что бы сделал Алек? Что бы Алек хотел, чтобы сделал он? Запустив ладонь под футболку, он коснулся ей бока там, где находилась руна парабатай. Закрыл глаза и попытался сосредоточиться, дотянуться сознанием через связь, которой больше не существовало… потому что ее вырезали прямо из тела Алека. Джейс распахнул глаза, когда сознание затопили картинки. Небольшое лезвие погружается в тело Алека, срезая кожу. Кровь… столько крови. Боль. Обжигающая, ослепляющая, всепоглощающая боль, которая, Джейс знал, была лишь мизерной долей того, что испытывал Алек. Крики. Боже, эти крики. Джейс и раньше слышал, как Алек кричит от боли, пусть ему и не нравилось вспоминать об этом. Он видел, как его брат был ранен, истекал кровью и сотрясался в агонии. Но еще никогда вот так. Ангела ради, никогда вот так. Он закрыл лицо ладонями, до боли сдавливая основаниями глазницы, отчаянно пытаясь стереть эти воспоминания. — Джейс? Он медленно опустил руки. Джейс догадывался, что глаза у него были покрасневшие и неестественно блестели, но не мог заставить себя переживать по этому поводу. Не мог даже заставить взять себя в руки. С какой стати? Алека нет и он потерян, и плевать ему, если мир это видит. Клэри смотрела на него с глубокой печалью на своем прелестном личике. Не сказав больше ни слова, она не спеша прошла в комнату и села на стул по другую сторону от стола. Вытянув руку и взяв его ладонь, так ничего и не сказав, переплела их пальцы поверх деревянной столешницы. Джейс знал, что, вероятно, должен был отстраниться и притвориться, будто с ним все в порядке, но вместо этого обнаружил, что держится за ее руку, словно за единственную опору. Его костяшки побелели, но, если он и сжимал слишком крепко, Клэри этого не показывала. Большой палец успокаивающе поглаживал тыльную сторону его ладони. — Все будет хорошо, Джейс, — наконец заговорила она тихо. — Разве? — Джейс был потрясен, услышав вырвавшийся из горла хрип. Наверное, этого и следовало ожидать, такого полного распада собственного “я”. Еще до того, как они стали парабатаями, его связь с Алеком была для него путеводной звездой. А после — спасательным тросом. Теперь же там, где раньше был Алек, зияла пустота, его руна превратилась в бессмысленный рисунок на коже, и ему казалось, что он сходит с ума. — Мы найдем его, — сказала Клэри. Глаза Джейса вспыхнули, одинокая искра наконец-то зажглась где-то в груди. — Обязательно, — яростно произнес он. “А затем я перережу их всех до единого”. Он не сказал этого Клэри, вряд ли она захотела бы услышать в его голосе жажду убийства. Для Джейса не стоял вопрос, найдут они Алека или нет, он был абсолютно уверен, что они никогда не прекратят поиски. Магнус бы истощил все мировые запасы магии, если бы дело дошло до этого. Вопрос же — жуткая мысль, что без перерыва колотилась изнутри о череп, — заключался в том, найдут ли они Алека живым. Он понимал, что с каждым часом шансов на это становилось все меньше, а ведь прошло уже два дня. Страх сжал желудок так внезапно и сильно, что Джейс едва не согнулся пополам. Он выдернул руку из пальцев Клэри, словно обжегшись, опасаясь, что его стошнит прямо ей на руку. Клэри с опаской наблюдала за ним, но не стала акцентировать внимание на том, что он явно находится в состоянии нарастающей паники. — У меня есть идея, — сказала она вместо этого. Джейс замер. Он запрещал себе надеяться, однако ранее они уже доказывали, что идеи Клэри чаще всего оказываются удачными. — Я знаю, что связь парабатай исчезла, — она явно с осторожностью подбирала слова, но Джейс все равно почувствовал, как желудок скрутило от нового приступа тошноты. — Но, возможно, мы все еще можем отследить его местоположение. Джейс нахмурился. — Как? Магнус пытался, это не работает. Их маг, должно быть, укрывает их от чужой магии. Магнус чуть весь командный центр не спалил от досады. Наблюдать за этим было одновременно пугающе и печально. — Но сможет ли она укрыть их от ангельской силы? — Клэри улыбнулась не широко, но уверенно, от чего Джейсу тут же захотелось ее поцеловать. — Может, если мы с тобой объединим наши усилия… может, мы сможем до него дотянуться. Джейс уперся в нее взглядом. — Думаешь, это возможно? Клэри пожала плечами. — Мы делали и более невозможные вещи, разве нет? Это уж точно. После того как Клэри вошла в его жизнь, все существование Джейса было сплошной чередой невозможных вещей. — Стоит попробовать, — ответил он. Поднявшись, вышел из-за относительной безопасности позади стола Алека. — Клэри… — он сделал глубокий вдох, презирая звучащее в голосе волнение. — Спасибо тебе. Клэри тоже поднялась на ноги. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. Как и всегда между ними пробегали электрические разряды, но в этот раз ток был другим — нежнее, мягче. Почти заботливым. Клэри шагнула ближе, обвивая его руками, и Джейс позволил ей. — Джейс, — проговорила она тихо, прижимаясь к его щеке. — Ты в этом не виноват. Джейс почувствовал, как вернувшееся напряжение сковало его тело с удвоенной силой. И все же, к своему удивлению, так и не выпустил Клэри из объятий. — У меня была всего одна задача, Клэри, — произнес он сквозь стиснутые зубы. — Защищать его. И я не справился, — он сглотнул острые лезвия, навсегда поселившиеся в горле с того момента, как Алека забрали. — Так что, да. Это моя вина. Чья же еще? Чья, если не его? Ведь это он поклялся защищать Алека, чего бы то ни стоило. — Нет. Не твоя, — Клэри отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Взгляд ее глаз был неистовым, обжигающим. — Ты сделал все, что мог. Мы все это знаем. Алек это знает. Джейса будто в живот пнули. Он бы охнул, если бы в легких еще оставался воздух, но он перестал дышать в ту минуту, когда у Алека забрали руну парабатай. — Теперь это не имеет значения, — произнес он, голос звучал грубо, а слова отрывисто. — Единственное, что имеет значение, — это спасение Алека. Клэри кивнула. — Нам понадобится что-нибудь из его личных вещей. Джейсу даже думать не пришлось. — Его лук. Прямо за тобой, — он принес лук и колчан Алека обратно в Институт и поставил их у стены около стола в кабинете Алека, словно они были священными — собственно, по мнению Джейса они такими и были. Клэри схватила лук, и, судя по ее немного удивленному лицу, он оказался тяжелее, чем она предполагала. Осторожно положив его на стол, она коснулась ладонью холодного металла. Затем протянула вторую руку Джейсу, и тот взял ее. Чуть помедлив, обхватил оружие пальцами другой руки там, где его обычно держал Алек. Закрыв глаза, Джейс последовал примеру Клэри и воззвал к ангельской силе в своей крови, но у него голова шла кругом. Его руки не должны касаться лука Алека. Он этого не заслуживал. Это оружие спасало его брата в битве бессчетное количество раз, тогда как сам Джейс не смог этого сделать. Он не справился со своей задачей. Какой прок от его прославленных боевых навыков, если он даже собственного парабатая спасти не мог? — Джейс! — окрикнул его голос Клэри. — Соберись. “Ради Алека”, — подумал про себя Джейс и сделал глубокий вдох. И тут он увидел.

* * *

Facilis descensus Averno.* Эти слова означали для Алека лишь одно: он не может сломаться. Именно это он имел в виду, говоря их Джейсу. И Джейс говорил ему… чаще, чем хотелось бы помнить. Чаще, чем хотелось бы думать об этом, ему и Джейсу приходилось напоминать друг другу, что сколько бы раз они не истекали кровью, на деле они оставались несокрушимы. Но Джейса сейчас здесь не было, и Алеку приходилось напоминать об этом себе самому. Он цеплялся за эти слова всем своим естеством, но с каждым разом становилось все сложнее и сложнее концентрировать на них свое внимание. Потому что он и раньше истекал кровью, и сильно, но никогда еще вот так. Это кровотечение было чем-то особенным. Чем-то другим. Это было больше, чем кровотечение тела. Казалось, что сама его сущность кровоточит: плоть, нервы, мускулы и душа — все вытекает из него вместе с растекающейся по полу багровой жидкостью. Было темно там, где его держали… где бы это ни было, он понятия не имел. Не важно. Что действительно было важно, так это куда его хотели отправить — столкнуть за грань безумия. И боль действительно сводила с ума — одержимое создание, хозяйничающее в его теле с того момента, как пожрало его и разодрало разум в клочья. Сначала он пытался отслеживать. Считал руны, которые терял, когда их вырезали с его кожи — иногда ножом, иногда магией (потому что эти руны и так уже осквернены грязными руками мага, так почему бы не позволить и магии поработать, давая лезвию отдохнуть?). Но, в конечном счете, просто сбился со счета. Он не знал, как много рун уже забрали, как много кусочков себя он уже потерял. Не знал, сколько времени прошло. Все, что он знал, — это боль и мысль, что он не может, не станет терять рассудок. — Facilis descensus Averno, — прошептал Алек окружающей его тьме. Голос был едва слышен, сорванный от собственных криков. И это тоже было не важно, он будет повторять их одними губами, если придется. — Facilis… descensus… Алек содрогнулся. Все тело словно само по себе забилось в припадке. Он обнаружил, что иногда такое случалось — даже, когда не было ножей, чтобы его резать, каждая клетка его тела время от времени заходилась криком. Ему не хватало воздуха, чтобы кричать вслух, поэтому он просто молча давился болью. — Facilis… descensus… Averno. На самом деле легок. Слишком легок. Алек не спускался в ад, он летел туда на всех парах, не имея ни шанса остановить свое падение. Ведь это и был ад. Должен был быть. Потому что огонь окружал его, выжигая кожу, пожирая каждую крупицу силы, что когда-либо у него была. Алек не хотел больше повторять эти слова. Не хотел больше думать об аде, или о том, как эти люди на самом деле его ломали. Так что обратился к единственной вещи, к единственному человеку, который всегда помогал ему сохранять рассудок, когда ничто другое уже не помогало. — Не принуждай меня оставить тебя*… и…, — голос сорвался. Сломался так, будто сам он еще не был сломан. Они забрали у него эту клятву. Забрали у него Джейса. Алек почувствовал, как из горла рвется наружу всхлип, и поперхнулся им, роняя кровь и слезы в темноту. — Не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя. Голова Алека дернулась вверх. Такой сильный и знакомый голос, он проник сквозь болезненный бред так, как ничему до сих пор не удавалось. К нему приближалась фигура, и ему не нужен был свет, чтобы узнать ее. По всему телу пробежала дрожь, всплеск адреналина придал силы истощенным мускулам. Он рванул цепи, что удерживали его. — Джейс? В грудь хлынула волна надежды, но он боялся ей поддаться. Что если это не по-настоящему? Что если ему это снится? — Я здесь, — Джейс шагнул ему навстречу. Теперь, когда он стоял так близко, Алек хорошо видел брата, видел, как напряглось его лицо, стоило разноцветным глазам скользнуть по телу Алека, оценивая повреждения. — Я здесь, Алек. Я с тобой. Когда Джейс, протянув руку, схватил его за плечо, Алек едва не вскрикнул от облегчения. — Джейс… — он сглотнул сухой комок. — Как ты меня нашел? Джейс улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. — Я всегда тебя найду, Алек. Мы же парабатаи. Печаль накрыла его, усиливая терзающую тело боль. — Больше нет, — прошептал он. — Наша руна… — Мы вернем ее, — произнес Джейс. Он склонил голову на бок, словно над чем-то раздумывая. — Или нет. Может, так даже лучше. Алеку скрутило желудок, и боль эта не имела ничего общего с тем огнем, что пожирал его тело. — Что? — Может, тебе не стоило иметь руну парабатай. Может, тебе не стоило иметь руны вообще. Джейс сверлил его ледяным взглядом, и тогда Алек понял. — Ты не Джейс, — он почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Он думал, что ему знакомо отчаяние, но это было нечто большее. Это было полное уничтожение. — Нет, — согласилась колдунья, и ее глаза полыхнули лиловым. — Но я могу причинять тебе боль ничуть не хуже любого из этих охотников. На самом деле, я могу делать это гораздо лучше. Она не стала менять облик. Она продолжала выглядеть как Джейс, когда резко повернула запястье. И Алек, который думал, что ему знакома боль, откинул голову назад и закричал так, как не кричал никогда в жизни.

* * *

Джейс думал, что ему знакома боль, но сейчас он откинул голову назад и закричал так, как не кричал никогда в жизни. — Джейс! Он постепенно приходил в себя, словно пробуждаясь от ночного кошмара. С той лишь разницей, что с душераздирающей, перехватывающей дыхание ясностью понимал, все по-настоящему. То, что они делали с Алеком, было по-настоящему. Он смутно осознавал тот факт, что рухнул на пол, и тело тряслось так, что кости готовы были рассыпаться в порошок. — Джейс! Ему потребовалось несколько секунд, чтобы заметить руки Клэри на своих плечах. Ее пальцы вцепились в него изо всей своей немалой силы в попытке удержать его здесь, не дать ему выскользнуть и потеряться в том ужасе, свидетелем которого стал. Кстати об ужасе, когда Джейсу наконец удалось сфокусировать взгляд на Клэри, в ее глазах от него не было и следа, давая Джейсу понять, что она не видела того, что видел он. — Клэри, нам нужно идти, — голос звучал глухо и сдавленно. И не удивительно — он с трудом мог дышать, не то что разговаривать. Он поднялся на ноги, пошатываясь и оступаясь. Несколько раз яростно моргнул, возвращая себе устойчивость, а может и душевное равновесие. Клэри наблюдала за ним с испуганным выражением на лице. — Ты ведь что-то видел, да? Что это было? “Как насчет моего брата, которого разрывают на кусочки?” Джейс не сказал этого вслух. Не смог себя заставить. Ради Ангела, ему казалось, он сходит с ума. — Они лишают его рун, — на этот раз его голос был тихим, но твердым, угрожающим. В нем слышалось обещание — он заставит их всех за это заплатить. Джейс почувствовал, как его, словно знакомым плащом, укутывает беспощадная ясность войны. И он облачился в нее быстро и умело. Туман в голове рассеялся, тело вытянулось в струну. Он затолкал подальше свою эмоциональную травму, туда, куда даже ему самому будет не дотянуться, и призвал обратно свой рассудок. Ради Алека. — Нужно идти сейчас же. Было не так много вещей в жизни, да и в смерти, в которых Джейс был уверен наверняка. Но он точно знал, что время было на исходе, и что он не собирается терять брата.