We Break That Way

Увидел ли ты огни сигнальных ракет, рассекающие небо? Был ли ослеплён их светом? Почувствовал, как их дым застилает глаза? Не так ли? Не так ли? Видел эти искры надежды? Ты не одинок, Ведь кто-то же посылает эти ракеты. — Flares, The Script

* * *

Магнус Бейн обожал вечеринки. Особенно званые обеды — эту разновидность задушевных мероприятий, что имеет способность вызывать гостей на неожиданную откровенность. А когда гостями являются старые друзья, которые не виделись уже впечатляющее количество времени, ожидать можно чего угодно. И все же, как бы ни старался, он не мог заставить себя в полной мере наслаждаться возможностями предстоящего вечера. Мысли все время возвращались к Алеку. К Алеку, который после всего, через что он прошел, собирался провести ночь за работой, чтобы “наверстать упущенное” и “наладить ситуацию в Институте”. К Алеку, который ранее днем поцеловал Магнуса со словами “я в порядке” и “пожалуйста, наслаждайся своим вечером с друзьями”. К Алеку, чьи ореховые глаза теперь омрачали тени, что отнимают у людей сон, и которые Магнус никогда бы не захотел увидеть довлеющими над его Александром. К Алеку, который ни разу не улыбнулся, улыбнулся по-настоящему, с тех пор как они вернули его назад, и Магнусу не хватало его кривоватой ухмылки так же, как утопающему не хватает воздуха. Магнус не хотел проводить этот вечер в лофте, развлекая гостей. Он хотел быть в Институте в кабинете Алека, читая на диване, пока Алек работает, поднимаясь время от времени, чтобы принести ему кофе и оставить легкий поцелуй на затылке. Успокаивая его своим присутствием. Но он понимал, что Алеку нужна свобода и время на своих людей — возможность снова почувствовать себя нормальным. А если говорить совсем уж откровенно, Магнусу все это тоже было нужно. Может, ночь в кругу старых друзей поможет все вернуть на свои места. Может, это, наконец, заставит Магнуса принять тот факт, что Алек в безопасности и Земля продолжает вращаться. Сделав глубокий вдох, Магнус посмотрел на свое отражение в зеркале. Его костюм был элегантен и щеголеват, и он только теперь заметил, что надел любимую рубашку Алека, темно-бордовую, Алек сказал, она подчеркивает цвет его глаз — настоящих глаз. Не в первый раз уже Магнус задался вопросом, как же глубоко пробрался Алек ему под кожу, как был пропитан им каждый обыденный жест, что делал Магнус. Стук в дверь выдернул его из задумчивости, и, нацепив свою самую лучшую улыбку, он поспешил на него ответить. Когда он открыл дверь, за ней оказалась пара счастливых, пусть и немного взволнованных лиц. Томас Блэйк и Джун Бялик всегда появлялись вместе. Эти двое нашли друг друга в родной Сибири Джун (ее настоящее имя было Юника) лет триста тому назад, и с тех пор не разлучались. — Магнус, — радостно поприветствовал его Томас, высокое, тощее пламя развернулось на фоне разошедшейся темной ткани. Английский джентльмен до мозга костей. Томасу так и не удалось перебороть в себе любовь к моде на плащи и цилиндры, что он и демонстрировал при любом удобном случае. — Нам так жаль было услышать о том, что случилось. Мы просто обязаны были тебя навестить. — Привет, Магнус, — произнесла Джун своим вкрадчивым, медовым голоском. У нее были маленькие темные рожки, как у Рагнора, но белые кудри, лицо в форме сердечка и большие голубые глаза делали ее похожей скорее на ангела, чем на дьявола. — И было таким облегчением узнать, что все закончилось хорошо. Магнус бы не определил выпавшее на долю Алека испытание или обусловленную этим собственную повышенную настороженность как “хорошо”, но он понимал, все могло быть намного хуже. — Спасибо вам, друзья мои, — произнес он, посторонившись, чтобы позволить им пройти. — Пожалуйста, входите. Такое удовольствие видеть вас снова после… сколько там прошло уже? Двадцать лет? — Почти двадцать пять, — ответила Джун. — Слишком много, — заметил Томас. Магнус забрал у них пальто (точнее плащ, в случае с Томасом) и щелчком пальцев отправил одежду в гостевой шкаф. Затем призвал три стакана с напитками — олд-фешен*, сделанный из лучшего бурбона прямиком с небольшого завода в Кентуккийской глубинке, прекрасно соответствовал случаю. — Так… — отхлебнув свой напиток, осторожно начала Джун некоторое время спустя, сидя на диване Магнуса. — Как Александр? Он поправляется? Магнус напрягся, воспоминания о криках и крови Алека были все еще слишком свежи. Он тут же отбросил их, прикрыв вернувшуюся боль улыбкой. Обжигающий горло виски тоже очень помог. — Да, моя дорогая, — произнес он. — Алек отлично справляется, учитывая обстоятельства. Спасибо, что спросила. И это действительно было так. Магнус видел, как люди безнадежно ломались и от меньшего. Но не Алек. Алек не переставал бороться ни на секунду — ни в том контейнере, ни во время той ужаснейшей процедуры, когда Брат Енох заново наносил ему руны, ни переживая ее лихорадочные, обжигающие отголоски. Алек продолжал бороться даже сейчас, возвращая себе свою жизнь, свое место в Институте. Алек продолжал бороться даже сейчас, тогда как Магнус сидел без дела в своей гостиной. В сотый раз за этот вечер Магнус пожалел о том, что не мог быть с ним рядом. Усилием воли он взял себя в руки и сконцентрировался на гостях. Пора было возвращать жизнь и себе тоже. — А что насчет вас двоих? — спросил он с легкостью, которую не чувствовал. — Насколько я помню, вы были в Чечне. — О, Магнус, — тут же вспыхнула Джун, делая слишком большой глоток из своего стакана. — Там такое творится, ты не поверишь. Следующие полчаса они провели за дружеской беседой, вновь разделяя почти забытую близость. Магнус уже практически пришел в норму, когда заметил, как что-то промелькнуло в на мгновение воцарившейся тишине — его друзья обменялись взглядами, и тела их едва заметно сковало напряжение. Магнус нахмурился. — В чем дело? Томас прокашлялся и нервно поерзал на диванных подушках. — Прости меня за бестактность, Магнус, но мы должны спросить. Александр Лайтвуд смертный. Более того, он нефилим. А еще он Глава Нью-Йоркского Института. Последовала неловкая пауза. Магнус выгнул бровь. — И?.. Двое снова обменялись взглядами. — Тебе никогда не приходило в голову, — осторожно продолжил Томас, — что то, что ты делаешь, может расцениваться как конфликт интересов? Вопрос поразил Магнуса в самое сердце. Мгновенно вспомнились все принятые им за последние несколько недель решения… и их последствия, что до сих пор тяжким грузом лежали на его плечах. — Было время, когда, да, я думал, что должен выбирать между Александром и Нижним миром, — признался он, игнорируя кольнувшее чувство вины. — Но я еще никогда так сильно не ошибался. Если нам и удалось уберечь Сумеречный мир от кровавой войны, то лишь потому, что мы действовали вместе, а не порознь. — Магнус, он нефилим. Они все одинаковые, — черты лица Томаса ожесточились на мгновение, но затем снова смягчились, когда он вздохнул. — Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив. Какое счастье может принести тебе нефилим? Магнус ощутил, как все тело окаменело, хотя внешне ничто в нем не выдало сковавшее мускулы напряжение. — Дорогой мой Томас, — произнес он со спокойствием и дружелюбностью, которых на самом деле не испытывал. — Ты забываешь, что нефилимы лишь наполовину ангелы, но они также наполовину люди. Александр может подарить мне точно такое же счастье, какое давали мне любые из моих прошлых романтических отношений, — и больше. Намного больше. Иногда Магнус думал, что Алек волшебнее любого мага. — К тому же, — продолжил он через некоторое время, когда понял, что снова затерялся в мыслях об Алеке, — эти нефилимы отличаются от предыдущих поколений. Они несут перемены. Александр так уж точно. Если считаете, что я предвзят, спросите представителей сообщества Нежити в Нью-Йорке. В комнате воцарилось неловкое молчание, прерываемое лишь шуршанием юбки Джун, когда та ерзала на диване. — Магнус, Клэйв никогда не изменится, — сказала она ласково, словно объясняла устройство жизни маленькому ребенку. — Твой мальчик слишком наивен, если думает, что сможет добиться перемен. — Он сможет, — тут же возразил Магнус, и прозвучавшая в его голосе сила удивила его самого. Факт — чудный, невероятный факт — заключался в том, что он еще никогда ни во что так не верил. — Если мы поможем ему, у него получится. — Мне кажется, нам следует держаться от них подальше, — ответил Томас с не меньшей силой. Его серые глаза поймали взгляд Магнуса и удержали неотвратимым холодом стали. — Мне кажется, ты теряешь объективность, Магнус. Союз с нефилимами погубит нас всех. У Магнуса что-то щелкнуло в голове. Никто из его гостей в прошлом не питал любви к сумеречным охотникам, но это уже было странно. Что-то было не так. — Я не согласен. Разумеется, — произнес он холодно. Затем оживился и сделал единственное, что мог в данной ситуации, — сменил тему. — Что вы предпочитаете? Продолжать этот бессмысленный разговор или насладиться шикарным обедом? — он встал, готовый проводить их к столу, который накрыл в обеденном зале. — Магнус, это не шутки! — очень нетипично для британца вспылил Томас. Он сидел неподвижный и напряженный, сжав кулаки на коленях. Его метка мага — острые, как у акулы, зубы — была выставлена на показ. — Ты забыл, что они с нами делали? Как забирали “сувениры” прямо с наших тел? Сколько времени пройдет, прежде чем твой парень придет за твоими кошачьими глазами? Магнус почувствовал, как его охватила запредельная ярость. Да как он смеет? Как смеют они? Как смеет хоть кто-то? Разве они не знали? Разве они не знали, что Алек чуть не погиб из-за того, как сильно отличался? Разве они не знали, что он чуть не погиб, чтобы защитить глаза Магнуса, и зубы Томаса, и рога Джун? Разве они не знали, что он чуть не погиб, чтобы сохранить синюю кожу Катарины и жабры Мэдзи? Как смеют они? — Прекрасно, — произнес он, с трудом узнавая собственный голос, он тоже позволил слететь маскировочным чарам. — Если вы здесь, чтобы оскорблять меня и моего парня, или, более того, мои способности лидера, уходите. Сейчас же. Не стану вас останавливать. — Прости, Магнус. Мы не можем уйти, — произнесла Джун, и голос ее прозвучал у самого его уха. Магнус не успел повернуться, и магия — такая же белая, как фамилия Джун*, — обвилась вокруг его запястий, связывая их за спиной, превращаясь в холодные, нерушимые железные кандалы. Магнус проклинал себя снова и снова. Каким же он был глупцом, простаком. Он позволил Томасу завладеть своим вниманием настолько, что забыл о Джун. Ему следовало догадаться. Но Алек был его слабостью, и он только сейчас начинал понимать насколько большой. — Что вы делаете? — потребовал он ответа. Голова шла кругом. В ней просто не укладывалось, что это его друзья, его люди. “Тебе сотни лет, а ты все так же наивен”. Неприятным эхом раздался в ушах голос Камиллы. — Мы надеялись, что сможем уговорить тебя по-хорошему, — произнес Томас, — но теперь я вижу, что ничего не выйдет. — Предатели! — прорычал Магнус, тщетно борясь с оковами. — И что теперь? — выплюнул он. — А? Убьете меня? Это приведет к восстанию, идиоты! — Ха! — фыркнул Томас. — А что, по-твоему, случится, когда Клэйв прознает, что Жасмин для нас лишала рун твоего драгоценного Александра? Слова ударили Магнуса волной испепеляющего огня из самых недр Ада. Его друзья. Его друзья не только предали его, им почти удалось забрать у него Алека. — Вы… — голос сорвался от гнева. — Вы двое работали вместе с ними? Почему? Как могли вы помогать этим охотникам уничтожать единственный шанс на мир, что появился у нас за многие столетия? Как могли вы помогать им уничтожать моего Александра? Уничтожать меня? Граница размылась — Магнус Бейн, человек, который был безнадежно, обреченно влюблен в Алека, и Верховный маг Бруклина, всегда в первую очередь думающий о своих людях. Магнус готов был смеяться над собой за то, что думал, будто это две совершенно разные, отделяемые друг от друга личности. — Нет никакого шанса на мир, Магнус, — ответила Джун. Она стояла рядом с Томасом, прямая спина, неумолимый взгляд синих глаз. Магнус с трудом узнавал ее. — Не с ними. Она выплюнула это слово так, словно произносить его было оскорблением. С ними. С нефилимами. С Александром. Магнусу стало дурно. — Лучше уж восстание, чем союз не с теми людьми, — продолжил Томас. Он сделал несколько шагов, подходя ближе к Магнусу, и заглянул ему прямо в глаза, на его угловатом лице отчетливо читалось отвращение. — Все, чего мы хотели, — это идти своим собственным путем, но нет, тебе надо было поверить в их ложь и утянуть нас всех за собой. Он схватил Магнуса за подбородок, впившись пальцами ему в щеки. — Я бы сам тебя убил, — прошипел он тихо, холодно и зло. — Но я пообещал кое-кому, что предоставлю эту честь им, — он щелкнул пальцами над плечом, и двери в лофт Магнуса распахнулись настежь. Пятнадцать сумеречных охотников прошествовали внутрь, черные фигуры в боевом облачении с обнаженным оружием и пренебрежением в глазах. Демоны во всей своей красе, разве не самая мрачная из ироний? Один из солдат, мальчик не старше двадцати, прошел вперед. Магнус не мог не задаться вопросом, откуда на его лице это отвращение, от кого оно ему досталось. И внезапно ему вспомнился Круг Валентина — молодые парни и девушки, преследующие всех, кого они не понимали. Парень занял место справа от Магнуса, тогда как мужчина лет пятидесяти с длинным шрамом, начинающимся у левого глаза и пересекающим всю щеку, встал слева. Поколения и поколения ненависти. Глаза Магнуса расширились от ужаса, но не только из-за тьмы прошлого у него кровь стыла в жилах. Он понимал, что его собираются казнить — прямо здесь, в его гостиной, и единственное, о чем он мог думать, что не хочет уходить — не сейчас, пока еще нет, не так — и каким безутешным будет Алек. — Не понимаешь, да, Томас? — заговорил он, и голос его звучал спокойно и ровно, несмотря на то, что внутри ему казалось, будто он уже умирает. — Я не стану молить о пощаде, но это будет и твоим концом тоже, не только моим, — он не сомневался в этом ни на секунду. Эти люди понятия не имели, какую машину приводили в движение. — Прекрасные последние слова, маг, — с кривой ухмылкой произнес мужчина слева. Он поднял лезвие серафима, и парень справа, схватив Магнуса за затылок, с силой наклонил его вперед. Раздался свист и противный чавкающий звук, но боль так и не наступила. Голова Магнуса не покатилась по полу. Вместо этого мужчина слева крякнул и упал. — Отойди от него, — прогремел голос — ясный, властный и напряженный как тетива. — Живо. Магнус резко поднял голову, хватка парня ослабла достаточно, чтобы позволить ему выпрямиться. Алек стоял в противоположном конце комнаты, лук поднят, стрела наготове. Он выглядел взбешенным и смертоносным, внушающим ужас — и это было самое прекрасное зрелище, что Магнусу когда-либо доводилось видеть. За его спиной Клэри, Изабель и Джейс, казалось, тоже готовы были взорвать мир. — Я сказал, живо, — приказал Алек, и парень благоразумно отступил от Магнуса на несколько шагов, не желая заканчивать со стрелой в груди, подобно мужчине с мечом. Неожиданно в движение пришел Томас, опаляющий шар красной магии слетел с его ладоней, целясь в Алека. У Магнуса сердце забилось в глотке, но Алеку удалось увернуться от магической атаки. И после этого, словно огненный шар Томаса разрушил заклинание, разразился хаос. Магнус наблюдал за разворачивающимся в его квартире сражением затаив дыхание. Не только об Алеке он беспокоился: к этому моменту защитное заклинание уже утратило свою силу, и выходило пятнадцать на четверых, да еще маги. Но вскоре он понял, что для Джейса и остальных количество не имело значения. Джейс крутился на месте, размахивая мечом налево и направо, почти такой же неистовый, каким был тогда в доках. Кнут Изабель щелкал со смертельной точностью. Запоздалые тренировки определенно сделали из Клэри очень ловкого бойца. И Алек… о, Алек был просто нечто. В какой-то момент он оставил лук в пользу меча, и теперь, двигаясь со смертоносным, неумолимым изяществом раскаленной лавы, прорубал себе путь к Магнусу. Магнус не мог оторвать от него глаз. Голос на задворках сознания твердил, что еще слишком рано, что Алеку пока еще нельзя соваться в гущу кровавой стычки. Что мускулы его еще слишком слабы, тело реагирует слишком медленно, что его могут убить. Но было сложно прислушиваться к этим предостережениям, когда Алек так двигался. Он не был медленным. Он был беспощадным, смертоносным и живым. Магнус словно смотрел на блистательного, могущественного воина из легенд. Магнус подумал, что разгар схватки, где люди жаждали в буквальном смысле отрубить ему голову, был не самым подходящим временем и местом, чтобы предаваться поэзии. Но он ничего не мог с этим поделать, такова была сила Александра Лайтвуда. Алек наконец добрался до него и тут же развернулся, со светящимся мечом на изготовку вставая между Магнусом и нападающими охотниками. У Магнуса сердце оборвалось. Он знал, что нет лучше способа быть убитым в бою, чем остаться стоять неподвижно. — Александр, — позвал он, — нет. Алек чуть повернулся к нему, всадив меч в живот бросившегося на него охотника. — Эти люди хотят тебя убить, — произнес он очевидный факт. — Они пришли за тобой. А ты беззащитен. Магнусу пришлось приложить немало усилий, чтобы проигнорировать укол стыда и гнева, когда это слово использовали по отношению к нему. В конце концов, он действительно был беззащитен, оковы Джун об этом позаботились. И все же, это вовсе не означало, что Алек должен служить живым барьером между Магнусом и толпой жаждущих крови солдат. — Александр… — Магнус, — решительно прервал его Алек, бросив ему через плечо широкую ухмылку, в карих глазах блестели искорки. — Я разберусь. Сердце Магнуса пропустило удар. Красивый, беспощадный, безрассудный, великолепный идиот. Клинок Алека с шумом рассекал воздух, пока тот косил угрозу за угрозой. Неожиданно появился Томас. Он бросился к Алеку, магия потрескивала вокруг высокой фигуры. Магнусу скрутило внутренности. — АЛЕКСАНДР! ОТОЙДИ! Но Алек не стал этого делать. Он ничего не мог противопоставить магии, и все равно не двигался с места. Магнус с ужасом наблюдал, как его самопровозглашенному защитнику каким-то образом удалось отразить мечом луч красной магии, но потом он так и остался стоять на пути взбешенного мага. — АЛЕКСАНДР! Алек его не слушал. Его тело словно обратилось в гранит, Магнус понимал, он ни за что не отступит. Внезапно раздалась вспышка золотого света. На одно разрывающее сердце мгновение Магнус испугался худшего, но вскоре понял, что пришла она не от Томаса, потому что англичанин камнем рухнул на пол. Ошарашенным взглядом Магнус проследил за исчезающим свечением и увидел Клэри, на ее вытянутой ладони все еще пульсировала золотая руна. Он был слишком ей благодарен, чтобы обращать внимание на собственный шок, и Клэри, должно быть, прочитала на его лице признательность, потому что улыбнулась ему и кивнула. Через несколько минут все, наконец, стихло. Пол Магнуса был усыпан телами пятнадцати охотников — кто-то был мертв, кто-то ранен — и двух бесчувственных магов, чьи запястья качественно связали Джейс и Изабель. Алек медленно повернулся. Он двигался осторожно, словно не мог поверить, что все закончилось. Контраст был слишком резким по сравнению с убийственной быстротой наносимых минутами ранее ударов. Лезвие серафима выпало из его онемевших пальцев и с лязгом упало на пол. Магнус наблюдал за ним с беспокойством. Он был ранен? Кто-то успел ранить Алека, и он этого не заметил? — Александр? И тут Алек пришел в движение. Двумя длинными шагами пересек разделяющее их расстояние и взял лицо Магнуса в ладони. Пальцы слегка дрожали, пока он широко открытыми глазами изучал его черты. Дыхание было тяжелым из-за бегущего по венам адреналина. — Ты в порядке? У Магнуса сердце сжалось от проступающего на лице Алека страха. Он вдруг вспомнил ужас, который излучал Алек в тот день, когда Валентин устроил резню в Институте, когда впервые сказал Магнусу, что любит его. Вспомнил собственный страх в том богом забытом контейнере. Магнус очень, очень устал от страха. — Я в порядке, — ответил он ласково. — Александр, — позвал через мгновение, потому что Алек продолжал снова и снова водить ладонями по его лицу, словно не мог поверить, что под кончиками его пальцев Магнус живой и здоровый. — Взгляни на меня. Я в порядке. Клэри осторожно подошла к ним. Со свойственной ей деликатностью она ничего не стала говорить, просто счастливо и облегченно улыбнулась Магнусу поверх плеча Алека. Затем обошла его и, вскрыв магию Джун своим стило, наконец, сняла оковы с его запястий. Магнус не успел ее поблагодарить, потому что в ту же секунду его сграбастали в медвежьи объятия. И только после того, как руки Алека сомкнулись вокруг него, Магнус понял, насколько испуганным был он сам. Он прижался к этому суровому воину, что пришел к нему несмотря ни на что, и растворился в его объятиях. — Я в порядке, — пробормотал Алек ему в затылок. — Ты в порядке. Магнус закрыл глаза и повернул лицо, утыкаясь Алеку в шею. — Спасибо, — прошептал он поверх теплой кожи. Он ощущал, как под губами бьется пульс Алека, тихий, все еще слишком быстрый, успокаивающий его душу стук. Раздалось чье-то демонстративное покашливание. — Не хочу портить момент, парни, — произнес Джейс, — но у нас тут два взбунтовавшихся мага, с которыми нужно разобраться. Алек неохотно отстранился от Магнуса, соскальзывая обратно в роль лидера. Превращение было почти мгновенным — прямая и внушительная осанка, руки сцеплены в замок за спиной в привычной для него авторитетной позе. — Маги не являются заботой сумеречных охотников, — объявил он. — Пусть Магнус решает, что с ними делать, захочет ли он отослать их Клэйву или наказать по законам магов. — Алек, ты с ума сошел? — воскликнула явно возмущенная Изабель. — Они лишили тебя рун! Алек даже бровью не повел. — И я верю, что их лидер определит им достойное наказание. Магнус позволил себе мгновение полюбоваться Алеком. Он изо всех сил старался оставаться таким же профессионалом, но не был уверен, что восторг и обожание не проявились на его лице. Никто, никто из сумеречных охотников еще никогда не ставил на первое место законы Нижнего мира. Никогда. Это был революционный поступок, и совершался он прямо здесь, у Магнуса дома. — Отправь их Клэйву, Александр, — произнес он после раздумий. — Они предатели. И обращаться с ними будут соответственно, это послужит всем наглядным примером. Алек кивнул. — Как пожелаешь. И в этот знаменательный, кристально ясный момент, Магнус понял, что то, чего он желал — мир, в котором нежить и сумеречные охотники больше не являются заклятыми врагами — в конце концов, быть может, не так уж и не досягаемо.