We Break That Way

Отпусти Дай этим призракам новый дом Давай похороним наше прошлое, Наши страхи И все эти кости — Circles, EDEN

* * *

Сердце Алека продолжало неистово колотиться о ребра. Казалось, оно в любую секунду готово было вырваться из груди. Прислонившись ненадолго к входной двери, он осмотрел причиненный ущерб. Всех пленников и погибших убрали, но повсюду оставались следы крови, валялась перевернутая и сломанная мебель. Алеку желудок скручивало от вида того, во что превратился дом Магнуса, однако по-настоящему беспокоил его ущерб совершенно иного характера. Магнус стоял в центре гостиной и выглядел немного потерянным. Алек подошел к нему и осторожно привлек внимание, положив одну ладонь на бедро, а второй коснувшись щеки. — Эй, — произнес он тихо, заглядывая в устремленные вдаль глаза. — Ты уверен, что все в порядке? Магнус чуть дернулся, но тут же скрыл свою реакцию улыбкой. — Я в порядке. Я знал, что в этом были замешаны и другие маги. Просто… — Магнус издал тихий вздох, в котором все же слышалось все разочарование этого мира. — Никогда бы не подумал, что это будут они. Мы были друзьями, когда-то. Он покачал головой, словно пытаясь вытряхнуть все это из нее и прийти в себя, и снова улыбнулся. — Но меня спас мой рыцарь в сияющих доспехах, так что полагаю, мне не на что жаловаться, — он положил ладонь Алеку на грудь. — К тому же, наблюдение за тем, как ты сражаешься, наталкивает на определенные мысли, — Магнус подмигнул, многообещающе ухмыльнувшись. Алек понимал, что Магнус пытается уклониться от разговора, но решил пока не давить. Сейчас же он улыбнулся в ответ и, притянув своего мага ближе, его поцеловал. И в тот же миг весь страх вернулся к нему — тот пробирающий до мозга костей ужас, который он испытал, когда ворвался в лофт и обнаружил, что его собственные люди собираются казнить его любимого. И Алек притянул Магнуса сильнее, поцеловал настойчивее. Когда они наконец отстранились, сердце билось все еще слишком быстро. Магнус смотрел на него с любопытством, и, издав дрожащий вдох, Алек позволил страху выплеснуться беспорядочными словами, которые выпалил запинаясь. — Магнус, я… увидев, как тот меч опускается на тебя… я перепугался больше, чем когда был в том контейнере. Глаза Магнуса на мгновение вспыхнули, их многовековой взгляд стал практически невыносимым, но тени исчезли почти так же быстро, как появились. — Знаю, Александр, — ответил он, протянув руку, чтобы коснуться щеки Алека. — Но теперь все в порядке. Ты спас меня. Алек вцепился в эти слова, словно они были скалой в бушующем море. “Ты спас меня”. “Однажды сумеречный охотник — всегда сумеречный охотник”. Он не был беспомощен. Не был бесполезен. — Все хорошо, — снова повторил Магнус, перебирая пальцами волосы Алека, и ласково улыбнулся. — А теперь, что скажешь насчет горячей, расслабляющей ванны? Мне она точно не помешает. О проблемах потом поговорим. Алек изучил Магнуса уже достаточно хорошо, чтобы распознать намеки. Его парню требовалось мгновение — или два, или три — чтобы примириться с тем, что случилось. Разложить в голове мысли, распутать эмоции в груди. И если бы Алек был честен с самим собой, пришлось бы признать, что и он в этом нуждался. — Я не хочу говорить, — произнес он. — Я просто… — он беспомощно затих. Все, чего он хотел, — это прижать Магнуса к себе и не отпускать до скончания времен, ну или хотя бы несколько часов. Но он не знал, как сказать об этом, так что просто улыбнулся. — Ванна звучит неплохо. И это была правда. Это было первое сражение Алека после того, как его лишили рун, он чувствовал себя вымотанным и больным. Магнус расцвел, и Алек подумал, что согласился бы купаться и в лаве, если бы от этого глаза Магнуса сияли так же ярко. — Великолепно! — воскликнул Магнус, наклонившись и коротко чмокнув Алека в губы. Он был уже на полпути к выходу из гостиной, когда остановился. — И… Александр? Я знаю. Что ты чувствуешь, — он говорил не поворачиваясь, и голос его звучал слабо, но был таким нежным, каким Алек его еще никогда не слышал. — Когда мы спасли тебя из того контейнера, я хотел прижать тебя к себе и никогда не отпускать. Я и сейчас этого хочу. Алек шокировано замер на долю секунды, а затем бросился вперед. Схватив Магнуса за руку, развернул его и смял губы своими, обвив рукой талию, крепко прижал мага к себе. У него не было слов, чтобы выразить всю эту сумятицу, весь спектр бурлящих внутри эмоций. Он не знал языка, поэтому позволил прикосновениям говорить за него. Магнус тут же ответил. Одной рукой обнял его за плечи, ладонью другой обхватил шею и притянул ближе, углубляя поцелуй. И Алек понял, что у Магнуса тоже не было слов. Что они не нужны им. Что они могут говорить на своем собственном языке. Магнус уже покрывал невесомыми поцелуями каждый сантиметр на его лице, и у Алека воздух застревал в легких и кружилась голова, и он все еще был немного напуган. А затем губы Магнуса скользнули вниз, прокладывая путь вдоль горла, выводя руну уклонения на шее, прорисовывая линии ключицы. Когда Алек откинул голову назад, предоставляя больше доступа, руки Магнуса тоже пришли в движение, стягивая с Алека боевую экипировку и футболку с ловкостью, отточенной сотнями лет опыта. Маг осыпал тело Алека голодными, но в то же время трепетными поцелуями, аккуратно, но настойчиво подталкивая его к дивану. Мир Алека взорвался красками, как и всякий раз, когда Магнус касался его. Схватив за плечи, Алек потянул его на себя, заваливаясь на диванные подушки. Рот настойчиво искал губы Магнуса, тело выгибалось ему навстречу. Это было похоже на возвращение домой. Впервые после того, что с ним произошло, Алек перестал сомневаться в том, кто он есть. Магнус был ответом на все его вопросы. Продолжая вырисовывать ртом узоры на его теле, Магнус расстегнул ширинку и быстро стянул с него штаны. Губы не покидали кожу Алека. В тот момент казалось, будто вся вселенная померкла. Будто ничего больше не имело для Магнуса значения — ничего, кроме Алека. И Алек не мог уложить это в голове, не мог понять, как может он быть всем для этого человека, пусть даже на миг. — Магнус… — прошептал он. Сердце в груди колотилось невероятно быстро. — Магнус, я… — он сглотнул, заглушая свое стремительное сердцебиение, и обнял лицо Магнуса ладонью, на мгновение приостанавливая его пылкую деятельность, чтобы заглянуть в глаза. Магнус утратил контроль, и его кошачьи глаза проявились во всей красе. У Алека перехватило дыхание, как и всякий раз, когда Магнус демонстрировал ему свою метку. — Не думаю, что смогу жить без тебя. Он был уверен в этом. Он еще ни в чем в жизни не был так уверен, и ему нужно было, чтобы Магнус об этом знал. Магнус замер. Алек наблюдал за тем, как доходили до него слова, и янтарные глаза засияли еще ярче. Еще теплее. Еще красивее. Маг склонился ниже, пока не оказался так близко, что они оба наверняка смогли бы слиться в единое существо. — Как и я, Александр, — прошептал он и вновь накрыл губы Алека своими, забирая у него воздух и душу. Что же касается сердца, оно и так с самого начала принадлежало Магнусу.

* * *

Даже на такой высоте внутрь проникал свет уличных огней. Это была одна из тех вещей, что нравились Алеку в доме Магнуса, — царящая в нем по ночам золотая полутьма. Она была волшебной, успокаивающей. Прямо как Магнус. Алек наблюдал, как тот спит. Как огни города и чернильная тьма ночи танцуют на его золотистой коже, пока он лежит на животе, подпихнув одну руку под подушку, почти обнимая ее, и вытянув другую в сторону Алека. Алеку нестерпимо хотелось к нему прикоснуться. Хотелось вытянуть руку и провести пальцами вдоль обнаженной спины, вырисовывая каждый сантиметр кожи, каждый изгиб мускулов под ладонями. Но сон Магнуса был чуток, и Алек не решался его потревожить. Поэтому просто наблюдал, сидя без сна, прислонившись спиной к изголовью кровати. Он понятия не имел, как долго так просидел — лишь он, тьма и огни ночного Нью-Йорка — прежде чем Магнус зашевелился. Маг издал долгий вздох и вытянул руку, слепо шаря в темноте, явно озадаченный тем фактом, что пальцы нащупали бедро Алека, а не его грудь. — Алексндр? — промямлил он. — Вчм дело? Для Алека невнятности, с которой Магнус произносил слова, было достаточно, чтобы понять, насколько тот все еще был потрясен событиями этой ночи. Не то чтобы Алек его винил, он сам так и не сомкнул глаз после того, как они легли спать. Вытянув руку, он взял ищущую ладонь Магнуса, переплел их пальцы и провел большим пальцем по костяшкам. На пальцах Магнуса не было колец. Алеку нравилось это чувство обнаженности, знание, что теперь, на протяжении всей его жизни, он будет единственным, кто сможет видеть и чувствовать сильные руки Верховного мага Бруклина в их истинном, неприукрашенном виде. — Ни в чем, — прошептал он. — Возвращайся ко сну. Магнус тут же сжал руку Алека в ответ. — Нет, — заявил он, звуча уже более проснувшимся. — Я не вернусь ко сну, пока ты не ляжешь спать вместе со мной, — он повернулся на бок — пальцы все еще были крепко переплетены с пальцами Алека, а рука теперь лежала у Алека на животе — и пристально всмотрелся ему в лицо. — Выглядишь напряженным, милый. Поговори со мной. Алек предпочел бы этого не делать. Он предпочел бы лечь обратно, заключить Магнуса в объятия и еще ненадолго оставить окружающую реальность, страх и напряжение за пределами этой комнаты. Но Магнус смотрел на него своими сияющими в чернильно-золотистом полумраке глазами, и Алек обнаружил, что просто не в состоянии его оттолкнуть. Он сделал рваный вдох и медленно выдохнул. — Я просто… не могу перестать думать об этом. Какое-то время Магнус молчал. — О лишении рун? — спросил он осторожно. Алек слабо улыбнулся. — Нет, Магнус. Мне все равно, что случится со мной, — он снова погладил костяшки Магнуса большим пальцем, изо всех сил стараясь позволить этому движению его успокоить. — Я не могу перестать думать о том, что если бы я опоздал хотя бы на долю секунды… — он умолк и сделал еще один глубокий вздох, и тот практически застрял у него в горле. Алек часто оказывался в ситуациях, когда жизнь висела на волоске, но эта не отпускала его. Эта застряла глубоко под кожей, где-то между нервами и мускулами, и в ближайшее время никуда не собиралась уходить. И лишь одна вещь не давала ему свихнуться от всех этих “а что если”, вертящихся в голове. — Я хотел присмотреть за тобой, пока ты спишь. — Защищать Магнуса. Охранять его сон. Убедиться, что он здесь, в безопасности, цел и невредим. Это было единственное, что могло хоть как-то успокоить беснующийся внутри Алека хаос. — Я знаю, это глупо, ты Верховный маг Бруклина и все такое, но я просто… мне нужно было это сделать. Магнус тихо фыркнул. Подтянулся вверх и просунул руку Алеку под поясницу, так что теперь он мог положить голову ему на плечо. — Это не глупо, — ответил он. — Я не мог перестать делать абсолютно то же самое после того, что случилось с тобой, — он оставил легкий поцелуй на шее Алека. — Я здесь, Александр. Ты здесь. Это единственное, что имеет значение. Сжав пальцы Магнуса, Алек опустил на него удивленный взгляд. — Ты наблюдал за мной, пока я спал? — он попытался вспомнить, но те два дня после возвращения в Институт остались размытым пятном лихорадочных снов и жгучей боли, он понятия не имел, что происходило вокруг. — Прости, — произнес он. — Я этого не помню. — Мне пришлось делить пост с Джейсом и Иззи, но да, конечно, я за тобой наблюдал, — Магнус нахмурился. — Почему тебя это так удивляет? — Не удивляет, — тут же ответил Алек. — Просто хотелось бы помнить, — повернув голову, он чмокнул Магнуса в макушку. — А мне… — у Магнуса перехватило дыхание. — Мне хотелось бы, чтобы мы оба не помнили о том, что произошло в том контейнере. Алек обнял Магнуса рукой и прижал к себе до невозможного крепко. Соприкосновение теплой кожи, бешеный стук сердец. — Когда колдунья меняла облик… знаешь, как я понимал, что это был не ты? Магнус покачал головой и еще крепче сжал руку Алека. — Она называла меня Алек. И я не испытал облегчения, когда она впервые пришла ко мне с твоим лицом. Я бы узнал тебя где угодно. Алек на мгновение поверил, когда Жасмин впервые обратилась в Джейса, к стыду своему, но он никогда не сомневался, когда она притворялась Магнусом. Он сразу понимал, что что-то было не так, что тот, кто стоял перед ним, не был его магом. Если бы только его чутье было таким же острым, когда Валентин был в теле Магнуса… Если бы он и тогда прислушался к своему внутреннему голосу… Алек решительно отпихнул эти мысли подальше, понимая, что теперь нет смысла об этом думать. — Магнус, вы помогли мне пройти через это, — продолжил он. — Ты и Джейс. Я знал, что вы придете. Магнус молчал так долго, что Алек начал беспокоиться, не затерялся ли тот в воспоминаниях, которые явно продолжали преследовать их обоих. — Помнишь, я сказал тебе, что ничто не опустошало так, как видеть тебя стоящим на том уступе? — наконец заговорил Магнус. Голос его был таким тихим, что Алек его едва слышал. — Я испытал тот же страх, когда ты был заперт в Институте во время нападения Валентина. Но ничто, ничто не сравнится с тем, что я увидел в том контейнере. Думаю, единственная причина, почему Джейс и я окончательно не потеряли головы, заключалась в том, что мы так отчаянно хотели тебя спасти и помочь тебе, что просто не могли остановиться. Но дело в том… Магнус замолчал, сделал глубокий, дрожащий вдох. Алеку не нужно было смотреть на его лицо, чтобы понять, что глаза его крепко зажмурены. — Дело в том, что каждый раз, когда я закрываю глаза, я слышу твои крики, вижу твое испуганное лицо, и только когда я смотрю на тебя, понимаю, что ты в безопасности. Алек в шоке уставился на своего парня, восприняв его слова подобно физическому удару. До этого момента он не осознавал, как сильно повлияло на Магнуса то, что с ним случилось. Он хотел сказать ему, что понимает. Хотел сказать, что не мог спать, когда оставался в Институте, потому что там не было того единственного, кто знал, как успокоить его кошмары, когда он просыпался весь в поту. Но он этого не сделал, потому что стыд слишком яростно жег ему внутренности. — Магнус, — прошептал он вместо этого, аккуратно приподняв его лицо, чтобы заглянуть в глаза. Плещущийся в зрачках Магнуса страх потряс его до глубины души. — Мне так жаль, что тебе пришлось это увидеть. Но теперь со мной все в порядке. Я здесь. Ты меня вытащил. Магнус всматривался в него так пристально, словно хотел запечатлеть его черты в памяти, чтобы потом нарисовать. — Да, — произнес он. — Но скажи мне… как сильно на самом деле все это повлияло на тебя? Ты почти ничего об этом не говоришь, Александр. Тебя мучают кошмары? Ты боишься? Алек отвел глаза. Он пообещал себе, что никогда не станет об этом говорить, но здесь, в темноте и безопасности дома Магнуса, не мог найти сил и возможности прятаться под масками. — Я не могу… — сделав глубокий вдох, он попытался снова. — Не могу спать. Каждый раз, когда засыпаю, я возвращаюсь туда. Я не могу сражаться как прежде, и это заставляет меня чувствовать себя… слабым. Иззи продолжает смотреть на меня так, будто я в любой момент могу упасть замертво. Джейс — единственный, кто позволяет мне делать то, что мне нужно, но он явно чувствует себя виноватым, и я не знаю, как это исправить. Он выложил все. Здесь, с ночными огнями Нью-Йорка, отражающимися в глазах Магнуса, Алек позволил своим стенам пасть. — Я не могу спать, Магнус, — вновь повторил он тихо. Магнус, отстранившись тем временем и сев прямо, взял обе руки Алека в свои. — Это всего лишь вопрос времени. Твои боевые навыки скоро к тебе вернутся. И как ты можешь называть себя слабым? Посмотри только, как ты сегодня сражался. — Я был неуклюжим… — Нет, не был, — твердо перебил его Магнус. — Ты спас мне жизнь. Алек сглотнул. Горло словно наждачкой выстелили. — Джейсу и Иззи тоже нужно немного времени, — продолжил Магнус. — Всем нам нужно. Ты ни в чем не виноват, Александр. Хватит себя корить. — Магнус… — Нет. Ты должен меня послушать, — глаза Магнуса обжигали, их взгляд сверлил Алека так, словно пытался заглянуть ему в душу. — С тобой все будет в порядке. Кошмары постепенно отступят. А пока тебе не надо спать одному. Я буду с тобой каждую ночь. Если ты этого захочешь. Больше всего на свете Алек хотел послушаться Магнуса и отпустить все это, но не мог избавиться от чувства невыносимого унижения, что продолжало терзать его изнутри. — Я сумеречный охотник, Магнус, — произнес он резким, полным самоуничижения голосом. — Я не должен позволять военным происшествиям влиять на меня. Магнус громко фыркнул. — Лишение рун — не “военное происшествие”, — он поднес одну из рук Алека к губам и поцеловал. — Как бы я хотел, чтобы ты перестал быть к себе так суров. Алек закусил нижнюю губу и насупился. Магнус был прав, но ему всю жизнь вдалбливали, что он должен быть сильнее любых обстоятельств, и от этого нелегко было избавиться. — Я правда могу поспать здесь немного? — спросил он через некоторое время. Магнус улыбнулся. — Это твой дом, Александр. Тебе не нужно просить разрешения. Алек задумался. Некоторое время назад лофт Магнуса начал казаться ему домом, но он никогда не говорил об этом вслух. Не осмеливался, не зная, как Магнус к этому отнесется. Теперь же он поймал себя на том, что расплылся в широкой улыбке, когда заявление Магнуса стерло все — весь страх, все отвращение к себе, весь ужас… все это исчезло, испарилось после слов о том, что есть кто-то и что-то, частью чего он является. Наклонившись вперед, Алек поцеловал Магнуса — медленно, ласково, словно от этого зависела его жизнь. А она и зависела. На более глубоком уровне, чем ему казалось когда-либо возможным. Но вместо того чтобы испугать, это понимание принесло ему такое чувство покоя, какое он никогда прежде не испытывал. — Спасибо, — прошептал он Магнусу в губы, подразумевая не только разрешение остаться на ночь. — Всегда пожалуйста, Александр, — ответил Магнус, ласково поглаживая пальцами его волосы. Алек улыбнулся. Отлепился, наконец, от изголовья и лег, утягивая Магнуса следом себе на грудь. Как только голова коснулась подушки и тело ощутило тепло Магнуса под боком, Алека настойчиво потянуло в сон. Он всегда знал, что Магнус был волшебным, но это было уже настоящее колдовство — та власть, которую Магнус над ним имел. Засыпая, Алек подумал, что, пусть его и учили не доверять магии, находиться под этим заклятием он был совсем не против.