We Break That Way

Раз уж вновь забрал мой воздух Не одолжишь кислорода? Чтобы я смог сделать вдох Опьяненный твоим взглядом. — All This Time, Heartless Bastards

* * *

Алек проснулся вместе с солнцем. Буквально. Небо снаружи только-только начало окрашиваться в сине-розовые оттенки рассвета. Глубоко вздохнул и улыбнулся, когда ноздри заполнил знакомый аромат Магнуса. Оказалось, что он спал, уткнувшись лицом ему в волосы. Они пахли сандалом и луговой травой. Во сне они оба сместились, и теперь Алек прижимался грудью к спине Магнуса, закинув одну руку ему на талию, надежно удерживая его в своих объятиях. Алек улыбнулся. Поцеловал обнаженное плечо и аккуратно отстранился. Потянулся осторожно. В теле ощущалось напряжение, но на удивление не такое сильное, как можно было ожидать после сражения прошлой ночью. От воспоминания о нависшем над головой Магнуса лезвии пробрала дрожь. Алек легонько провел ладонью вдоль тела Магнуса, позволяя этому едва ощутимому прикосновению развеять неутихающую боль, и тихонько выбрался из постели. Стоило шагнуть на террасу, в лицо ударил свежий утренний ветер. Алек сделал глубокий вдох, наслаждаясь ощущением раскрывающихся и заполняющихся воздухом легких. Плитка под босыми ногами была холодной, но он не возражал — чувство бодрило. На то, чтобы позволить энергии рассвета проникнуть в тело и перейти к знакомому потоку ударов и блоков, не потребовалось много времени. Последовательность была довольно простой: “Всегда начинай с основ и оттуда уже нарабатывай дальше, — говорил Ходж. — Иногда хук правой — самое действенное оружие”. Алек ощутил укол боли, вспомнив старого наставника. Несмотря ни на что, ему так и не удалось заставить себя злиться на него в полную силу. Ходж был напуган и в отчаянии, но Алек не мог избавиться от чувства, что глубоко внутри мужчина искренне о них заботился. Не раз уже он задавался вопросом, а что если Ходжа Старквезера можно было спасти? Еще раз вдохнув полной грудью бодрящий утренний воздух, Алек продолжил упражнения. Джеб, кросс, хук левой, нырок, апперкот. Повтори. Повтори. Подключай ноги. Бей коленом снизу, когда выпрямляешься. Джеб, кросс, нырок. Повтори. Повтори. Повтори. Дыши. Будь водой. Повтори. Дыши. Впервые за, казалось, целую вечность Алек дышал. Нырок. Блок. Выпад вперед. Повтори. Повтори. Повтори. “Будь водой, Алек. Продолжай двигаться”. Будь водой, Алек. Просто будь. Это отличалось от того, как он тренировался в Институте пять последних дней. Ушла истеричная срочность, бешеное стремление стать сильнее-быстрее-лучше. Тренировки в Институте имели почти лихорадочный темп, но эта у Магнуса на террасе была непривычно подпитывающей. Алек словно сбавлял обороты, переучивал свое тело. Переучивал себя. Он не хотел останавливаться, но, в конце концов, ему пришлось; он все еще слишком быстро уставал. Алек ощутил, как его накрыло волной унижения, такой сильной, что он едва не споткнулся. Он должен быть выносливее. Должен быть лучше. Всегда лучше. Но затем он вспомнил предупреждение Магнуса о необходимости быть терпеливым к себе, и к его удивлению воспоминания о ласковых нотках в голосе Магнуса оказалось достаточно, чтобы его успокоить. Он просто отдохнет минутку и начнет заново. Магнус спал в безопасности, утренний воздух холодил вспотевшую кожу. Все было хорошо. И тут он понял, что Магнус вовсе не спал. Маг стоял в стеклянных дверях, изящно сцепив перед собой пальцы, взгляд был прикован к Алеку. Алек поежился. Он обещал Магнусу, что не будет усердствовать, и посмотрите, чем он занимается — отрабатывает удары на его террасе на рассвете. Он подошел к своему парню, не в силах перестать пялиться. Магнус был прекрасен, стоя в одних синих шелковых пижамных штанах, с взъерошенными волосами и открытым выражением лица. Алек отметил, что все еще тяжело дышит, и не был уверен, что только лишь из-за физической нагрузки. — Не злись, — сказал он, запечатлев на губах Магнуса короткий, но теплый поцелуй и застенчиво ему улыбнувшись. Магнус выгнул бровь. — Злиться? — переспросил он, явно шокированный предположением. — Почему я должен на тебя злиться, милый? Это определенно одно из лучших зрелищ, под которые я когда-либо просыпался, — и соблазнительно ухмыльнулся. Алек покраснел. Ему хотелось вытянуть руку и прижать Магнуса к себе, а затем зацеловать до беспамятства. Может, заняться с ним любовью прямо здесь, снаружи, вместе с занимающимся рассветом и холодящим кожу воздухом. Но тело все еще жаждало действий, вены переполняла потребность сосредоточиться, быть. Отойдя от Магнуса, Алек дал волю собственным нуждам, конечности задвигались на автомате, повторяя одно из любимых боевых движений. — Ты чего не спишь-то? — спросил он, ни на секунду не прекращая своих действий. — Ночь была чертовски тяжелой, тебе следует отдыхать. — Да я бы с радостью, но, кажется, с некоторых пор у меня аллергия на пустую постель, — поддразнил его Магнус. — Так что я пошел тебя искать. Нанеся ногой удар с разворота, Алек обернулся и послал Магнусу извиняющуюся улыбку. — Прости. Магнус за его спиной драматично вздохнул. — Ты когда-нибудь перестанешь извиняться, Александр? — подойдя к Алеку, он схватил его за руку, ненавязчиво заставляя повернуться. Алек хотел возразить, сказать, что в порядке, что может, нет, ему нужно это делать, но заметил, что Магнус не собирался его останавливать. Напротив, тот смотрел на него темными глазами, в которых отражались розовые лучи рассветного солнца. Взяв лицо Алека в ладони, маг наклонился и поцеловал его. А когда отстранился, на лице играла ласковая улыбка. — Хочешь потренироваться со мной? Алек смотрел на него в упор. Они стояли слишком близко, и его сердце колотилось в груди, как делало всегда, когда Магнус оказывался на расстоянии поцелуя. А затем до него дошел смысл слов, и Алек нахмурился. — Ты умеешь драться врукопашную? Магнус ухмыльнулся. — А ты проверь. Алек потрясенно моргнул. А затем ударил кулаком, молниеносно пробивая оборону Магнуса. Резкий взмах запястья, но никаких вспышек магии не последовало. Вместо этого Алек получил удар ладонью по предплечью, и следующее, что осознал, — Магнус заставил его развернуться, одной рукой удерживая за запястье, а другой блокируя плечевой сустав. Алек понятия не имел, как Магнус это сделал. Быстро оправившись от шока, он высвободился из захвата. Расплылся в восторженной, воодушевленной улыбке; вены, нервы, мускулы — все вибрировало от желания сделать это, померяться с Магнусом силами. — Ладно, — произнес он хриплым от предвкушения голосом. — Давай. Но никакой магии. Магнус щелкнул пальцами, и пижамные штаны внезапно сменились парой треников, столь соблазнительно обтягивающих его бедра, что Алек почти забыл обо всем на свете, намереваясь так и дальше продолжать пялиться. — Обещаю, — заверил его Магнус. — Без обмана. Алек попятился назад, отходя на некоторое расстояние, и принял защитную стойку. Он понятия не имел, чего ему ожидать. Как оказалось, со стилем боя, который использовал Магнус, Алек никогда прежде не сталкивался. Интересно, из какого забытого богом уголка мира он взялся? Он был грациозным и плавным, Магнус будто танцевал. А еще невероятно эффективным — Алек не раз оказывался в затруднительном положении. Это было так ново и волнующе, и это насыщало его огонь. Магнус не двигался с той же головокружительной скоростью, как это делал Джейс. Джейс удовлетворял его нетерпеливую потребность стать лучше, Магнус же давал ему нечто другое, в чем Алек даже не осознавал, что нуждается. Магнус учил его, что медленнее не значит менее эффективно. Что сражение может быть исцелением. Алек хотел спросить, где он научился так сражаться и так лечить. Но в данный момент слова казались неуместными. Магнус нанес удар коленом в его незащищенный бок, Алек ударил сверху предплечьями, словно щитом, и оттолкнул Магнуса назад. Магнус ушел в кувырок и снова бросился вперед — все единым изящным движением, словно каждое действие формировало следующее, сливаясь в органичные серии актов творчества. Это было словно наблюдать за волнами. Словно Магнус на самом деле был водой. И Алеку пришла в голову неожиданная, совершенно безумная мысль, что он сражается с океаном. Словам не было места на этой террасе, под этим рассветом. Не слышалось добродушного подтрунивания, ни звука, кроме их дыхания и глухих ударов сталкивающихся конечностей. Это был самый незамутненный, самобытный бой, что Алек когда либо вел. Столкновение тел, душ, инстинктов, разума. Воды. “Будь водой”, — говорил Ходж. Магнус не говорил, он показывал. Затем нахлынула одна из его волн, и Алек пропустил удар, внезапно оказавшись на полу. Магнус не завалился на него, как сделал бы любой другой сумеречный охотник. Не зажал предплечьем горло. Магнус навис над ним, вытянув одну ногу и согнув другую в колене. Одной рукой, прижатой к полу головой Алека, он держал его запястье, ладонь другой покоилась на его груди. По прошлым сражениям Алек знал, именно в этот момент Магнус должен ударить смертоносной магией в его грудную клетку. Алек поднял на мага взгляд, и у него дыхание перехватило не только от проделанного маневра. Он восхищался этим человеком, восхищался тем, что он есть в его жизни. Он мог бы высвободиться из захвата, но не хотел. Вместо этого молниеносным движением обхватил Магнуса за шею и притянул для поцелуя, и целовал до тех пор, пока не забыл, как дышать. — Александр… — прошептал Магнус, когда они отстранились. На лице его играла шальная улыбка. — Чувствуешь себя лучше, милый? — Намного, — Алек все еще тяжело дышал. Он наградил Магнуса долгим взглядом. — Ты… Магнус, это словно за рекой наблюдать, — он услышал восторг в собственном голосе. Магнус фыркнул от смеха. — Ну, я выучил пару трюков у старого мастера. Но ты, Александр… ты сражаешься просто изумительно. — Нет, — покачал головой Алек. Магнус не понял. Видимо, он выражал свой восторг не достаточно ясно. Он сел, все еще оглушенный чудом, свидетелем которого стал. — Нет, то, что ты делаешь… Я никогда не думал, что сражение может быть прекрасным, — вытянув руку, он обнял ладонью щеку Магнуса. — Ты прекрасен. Магнус ответил ласковой улыбкой и накрыл ладонь Алека своей. — Как и ты, Александр. У Алека воздух застрял в глотке. Он еще никогда таким живым себя не чувствовал, как сейчас, с блестящей от пота кожей и сердцем, переполненным всем, что являлось Магнусом. Наклонившись, он снова поцеловал мага — неторопливо и нежно. — Спасибо, — прошептал он, бережно прижимаясь лбом к его лбу. — За то, что сделал для меня только что. Он не был уверен, что Магнус понимает всю величину преподнесенного им подарка или что у него хватит слов ему объяснить. Но когда они отстранились, Магнус улыбался, и взгляд его темных глаз говорил, что он услышал все — как сказанное, так и не сказанное вслух. И Алек почувствовал себя дома, услышанным, понятым — настолько, что едва сопротивлялся настойчивому желанию вновь притянуть Магнуса в свои объятия. Вместо этого он принял протянутую руку и позволил поднять себя на ноги. Золотистая кожа Магнуса тоже блестела от пота, и Алек с трудом удерживал себя от того, чтобы снова наброситься на него с поцелуями. — Как насчет душа, и затем завтрака? — предложил Магнус, его глаза светились. Очевидно, что их утренняя деятельность сотворила чудеса и с его настроением. Его шаг стал легче, и он больше не казался таким обремененным, как прошлой ночью. — У нас есть время? Или тебе нужно возвращаться в Институт? Алек почесал затылок, внезапно почувствовав неловкость. — Я попросил Джейса с Иззи прикрыть меня сегодня, — признался он через мгновение. — Я хотел побыть здесь. Просто он ни за что не мог позволить Магнусу так быстро исчезнуть из его поля зрения после того, что произошло; но он не сказал этого вслух, знал, что ему это было не нужно. Если Магнуса и беспокоила новоприобретенная склонность Алека к гиперопеке, он этого не показал. — То есть ты хочешь мне сказать, — начал он с подтрунивающей ухмылкой, — что Глава Института, наконец, научился проводить время в свое удовольствие? — Может быть, — ухмыльнулся Алек в ответ, испытывая облегчение от того, что Магнус не стал раздувать из этого проблему. Пять минут спустя по спине Алека бежала горячая вода, но он ее почти не чувствовал. Он не заметил бы, даже если бы из душа потекла лава. Потому что к стенке душевой кабины он прижимал Магнуса, мокрого, не прячущего от него свои кошачьи глаза. И губы Магнуса прижимались к его собственным, язык его был у него во рту, а пальцы запутались у Магнуса в волосах. Мир мог исчезнуть, и Алек бы этого даже не заметил. И он не собирался ничего менять.

* * *

У Магнуса голова кружилась, сердце выстукивало бешеный ритм, а бабочки в животе так активно махали крыльями, что могли бы вызвать ураган. Никогда еще за свои четыреста с лишним лет он не испытывал столько радости от сражения. Никогда еще не чувствовал очищающую силу воды так же хорошо, как сейчас, в душе с Алеком. Никогда прежде не знал, что процесс исцеления и возвращения к себе и друг к другу может быть таким глубоким и неотвратимым. Никогда до Алека Лайтвуда. Он наблюдал за Алеком, когда тот присоединился к нему на кухне, босой, с взъерошенными и влажными после душа волосами. На нем были черные джинсы и темно-зеленая футболка, и у него был такой непринужденный вид, что Магнус подумал: “Да. Ты подходишь. Моему дому, моей жизни. Ты подходишь”. Он с трудом себя сдерживал, чтобы не разложить Алека на ближайшей горизонтальной поверхности и опять заняться с ним любовью. И опять, и опять, и оп… — Магнус? Магнус пришел в себя и обнаружил, что Алек смотрит на него немного настороженно. — Ты в порядке? — Да, — тут же ответил он. Это была правда. Он уже давно так хорошо себя не чувствовал. — Так что бы ты хотел на завтрак? Свежие французские круассаны с настоящим итальянским капучино? Яйца? Блинчики? Только скажи, — в тот момент Магнус готов был дать Алеку целый мир. Он отдал бы ему все. Алек улыбнулся. — Сядь. Я сделаю завтрак. Если… — добавил он, устремляясь к холодильнику, — только ты не дал всем продуктам испортиться, пока… э… пока меня не было рядом. Магнус вздрогнул. Воспоминание о столь деликатно названном Алеком времени, что он провел в одиночестве в своем лофте после расставания, которому сам же и стал причиной, будто в живот его ударило. Только теперь, наблюдая, как Алек суетится на кухне, Магнус понял, каким неестественным и пустым казался его лофт без него. Тогда он был слишком поглощен своей болью и гневом, чтобы это заметить. Когда Алек открыл дверцу холодильника, им обоим в носы ударил запах тухлых яиц, гнилых овощей и прокисшего молока. Алек достал коробку с молоком и понюхал. — Угх, — скривился он. — Пожалуй, тебе все же придется наколдовать ингредиенты. Магнус одарил его смущенной улыбкой. — Я настоящая катастрофа, Александр. Что тебе нужно? — Яйца. Молоко. Хлеб. Кленовый сироп. Свежие фрукты, любые на твой вкус. Продукты появились на кухонной столешнице по мановению руки, и Алек взялся за работу, а Магнус устроился за ним наблюдать. Магнус мог бы смотреть, как Алек передвигается по его кухне, вечно. Его жесты были наполнены легкостью, некой обыденной грацией, свойственной примитивным. Магнус вряд ли когда-нибудь ей обладал, а может уже забыл. Магнус не готовил… по крайней мере не традиционным способом. Он не мог вспомнить, когда последний раз делал завтрак. Но Алеку нравилось, время от времени, и он хранил кое-какие продукты у Магнуса в холодильнике. Магнус уже давно подозревал, что это был своеобразный способ его парня о нем заботиться — через небольшие, повседневные жесты, о которых Магнус забыл или просто не умел делать сам. Это заставляло его любить Алека еще сильнее. Вскоре черный кофе, зеленый чай и французские тосты со свежими фруктами были готовы. Алек поставил все это на кухонный остров и наблюдал за тем, как Магнус буквально атаковал свою тарелку. Магнус почувствовал бы смущение из-за того, что так бесстыдно набросился на еду, если бы не тот факт, что наполнившие рот ощущения заставили его вкусовые рецепторы петь от восторга. — Магнус, — начал Алек осторожно, — пока я отсутствовал или… до того, как поправился… ты… Он затих, и Магнус поднял взгляд. Алек выглядел обеспокоенным. — В чем дело, Александр? — подтолкнул его Магнус, делая большой, тонизирующий глоток зеленого чая. — Ты что-нибудь ел, пока меня не было? Магнус моргнул, совершенно опешив от вопроса. Он на самом деле не ел (уж точно не достаточно). Он на самом деле не заботился о себе — ведь именно об этом в действительности спрашивал Алек. Но он не ожидал, что Алек заметит и укажет ему на это, по крайней мере, не в разгар хаоса последних нескольких недель. Бабочки у него в животе подняли новую бурю. — Полагаю, что нет, — признался он через некоторое время. — Во всяком случае, не много, — он послал Алеку легкую улыбку. — Я же сказал тебе, я настоящая катастрофа. Алек вздохнул. Обошел стол, чтобы встать рядом с Магнусом, и, наклонившись, ласково чмокнул в затылок. Магнус прислонился к нему, откинувшись спиной на живот и положив голову на грудь, и позволил его непоколебимому присутствию себя успокоить. Несколько драгоценных, возвращающих устойчивость мгновений Алек перебирал пальцами его волосы, а затем аккуратно отстранился и сел напротив. Удовлетворенно улыбнулся, когда Магнус снова взялся за еду. — Тебе нравится? — Это божественно, Александр, — отозвался Магнус, проглотив очередной кусок французского тоста. — А теперь ешь. Алек так и поступил, накинувшись на еду с не меньшим энтузиазмом. Магнус оставил его в покое на некоторое время, наслаждаясь тем, как его парень впервые за несколько недель расслабляется. Ему совершенно не хотелось разрушать этот вновь обретенный мир, но его мучил один вопрос. — Александр? — наконец, начал он после долгих, блаженных минут. — Прошлой ночью… — он едва не растерял всю свою смелость, когда лицо Алека с небывалой скоростью потемнело, но он знал, им нужно было об этом поговорить. — Как ты узнал, что я был в опасности? Алек застыл, не успев поднести кружку к губам, а затем постарался выиграть себе немного времени, сделав подозрительно долгий глоток кофе. — Мы с Джейсом допрашивали Раджа, — произнес он, наконец. — Я хотел узнать имена магов. Магнус почувствовал, как его накрыло всепоглощающей волной гнева. Мысль о том, что Алек находился в одном помещении с этим человеком, заставляла кровь вскипать и сжиматься желудок. — Я так понимаю, ты хотел присутствовать лично, — ответил он через мгновение, когда вернул себе контроль над эмоциями, — потому что я абсолютно уверен, что Джейс мог бы справиться с этим и сам. — Это должен был сделать я, потому что… — Алек замолчал, но Магнус все равно услышал: “Я должен был тебя защитить”. Потянувшись через кружки и тарелки, он накрыл руку Алека своей. — Я понимаю, — сказал он. — Тебе не нужно объяснять, — какое-то время он держал их пальцы переплетенными, наслаждаясь теплом. — Что сказал Радж? Тебе удалось узнать, кто за всем этим стоит? — Он сказал, что в этом замешаны члены Клэйва, — произнес Алек равнодушно. — Мы выясним кто именно. Тогда же меня больше волновала информация, касающаяся магов. Сердце Магнуса нещадно заколотилось о ребра. — Александр, ты не можешь закрывать на такое глаза. Если за это ответственны члены Клэйва, ты до сих пор находишься в опасности, — он почувствовал, как магия вновь потекла по венам, заставляя кровь кипеть и вибрировать силу. Он не может, он не позволит этим ублюдкам снова добраться до Алека. — Я не закрываю глаза, Магнус, — возразил Алек, резкие нотки в его голосе выдернули Магнуса из мыслей о возмездии. — Завтра же первым делом устрою новые допросы. Но я знал, что это был лишь вопрос времени, когда маги придут за тобой, так что я… Магнус, я должен был это сделать. Ради тебя. Предатели из Клэйва могли подождать. Тело Алека вновь сковало напряжение, страх прошлого дня и потребность немедленно действовать обрушились на него с такой силой, что Магнус буквально видел, как это произошло. Магнус сам с трудом мог переварить все, что случилось за последние несколько недель. Но, несмотря на пульсирующую под кожей магию, решил сосредоточиться на том, в чем был уверен наверняка: что они спасли друг другу жизни, что они были здесь, были живы, что шли на поправку — медленно, но уверенно. Страх и гнев могли подождать еще день. — Знаю, Александр, — произнес он и снова взял руку Алека в свою, поглаживая большим пальцем ее грубые костяшки. — Знаю. Слушай, у тебя выходной. Все это можно отложить до завтра. Как смотришь на то, чтобы заняться чем-нибудь приятным? Он ожидал, что Алек ему откажет, скажет, что нужно немедленно заняться решением проблемы, что с неутихающей болью стоит поскорее разобраться. Но Алек, напротив, оживился. — Согласен, — выдохнул он, и в голосе прозвучало такое облегчение, что Магнуса это застало врасплох. Наклонившись через стол и обхватив Магнуса за шею, Алек утянул его в поцелуй, в котором чувствовалась благодарность. — Я люблю тебя. И Магнус понял, испытал кристально-ясное осознание, что прямо сейчас больше всего на свете они оба нуждались в небольшой передышке. — Я тоже люблю тебя, — ответил он. Магнус произнес эти слова с легкой улыбкой на лице, но они заключали в себе весь вес его души. И он был уверен, Алек это услышал.