Метки

После очередного дня с немым автоответчиком Чонгук догадался, что Тэхён вряд ли первым проявит инициативу, поэтому пришлось самому взять в руки телефон и тут же обнаружить небольшую проблему: он не знал номера. Проведя скучный вечер, Чонгук еле дождался школы, чтобы прямо в классе, игнорируя удивлённые взгляды вокруг, попросить Тэхёна поделиться обратной связью. — Я никогда раньше не ходил сюда с таким желанием, если что, — ехидно заметил Чонгук, хлопнув новенького по спине. — Извини… — тихо прошептал Тэхён, протягивая на заднюю парту листок с цифрами. Чонгук улыбнулся. Эти новые ощущения казались ему чем-то запретным, и, наверное, поэтому вызывали такой азарт. Дикие и безумные теории, что без сомнений за спиной строили учителя и одноклассники, будоражили в Чонгуке чувство экстаза. Давно забытый адреналин. И ему это нравилось. Чертовски нравилось. Придя домой и провалявшись на кровати около двух часов, Чонгук наконец решился позвонить. Не потому, что боялся или нервничал. Он просто не хотел выглядеть навязчивым и даже одержимым, ведь Тэхён в спешке убегал домой сразу после занятий, не прощаясь и не составляя компанию по пути до остановки или метро. Звонить через несколько минут после того, как вроде бы виделись, глупо. На самом деле Чонгук мог просто написать сообщение и не выжидать время, но вскоре он поймал себя на мысли, что хотел не просто общаться, а слушать. Наслаждаться дрожащим, но до мурашек глубоким и бархатным голосом Тэхёна. — Привет, Ч-чонгук? — тот ответил спустя четыре гудка. — Вечер добрый, — обрадовался Чонгук, откинувшись на спинку кожаного дивана. — А почему ты так тихо говоришь? — О, — Тэ вздохнул, звуча немного смущённо. — Понимаешь, я… Не хочу мешать своим родителям. Посмотрев на гладкие металлические часы, висящие на стене, Чонгук удивлённо поднял брови. Неужели в семь часов вечера кто-то уже ложился спать? В любом случае, Тэхён явно не собирался говорить больше. — Бывает, — не стал допрашивать Чонгук. — В общем, я хотел спросить: не хочешь ли ты завтра прогуляться после школы? В трубке повисла тишина. Всего пара секунд, но неестественно долгих. — Чтобы заниматься? — ответил Тэхён ещё тише, чем раньше. — Нет, конечно. Чтобы развлекаться. — Подожди минуту, пожалуйста. Я спрошу у родителей. — Не торопись, — бросил Чонгук, понимая, что его уже не слышали. Прошло много времени с тех пор, как он охотно общался с кем-то вне школы, и ещё больше с последнего раза, когда он так старательно пытался организовать чью-то вечернюю вылазку. Иногда, в особо скучные часы, Чонгук тащился за Хосоком в торговый центр и на пару часов превращался в обычного подростка, но чаще всего он просто уклонялся от компаний, предпочитая полное одиночество. Только вот желание провести время с Тэхёном было по-настоящему искренним. Чонгук хотел говорить с ним, узнавать детали характера и, возможно, изучать другую сторону: настоящего Тэхёна, скрывающегося за робкостью и страхом. Ведь под всеми этими метками находился человек. Человек со своей судьбой. Со своей историей и интересами. И Чонгук надеялся с ним познакомиться. Голос Тэхёна на другом конце линии прервал поток мыслей: — Так, я вернулся! — теперь он звучал счастливее и выше на несколько тонов. — Вернулся, — повторил Чонгук, улыбаясь, словно ребёнок. — И какую же ты принёс новость? — Хорошую… Наверное! — Тэхён издал неуклюжий смешок. — Мне разрешили, но при условии, что буду к шести вечера дома. У нас в распоряжении где-то два часа, правильно? Хватит же? — Чудесно, — Чонгук оставил при себе комментарий о настолько раннем комендантском часе. — Место, которое я хочу тебе показать — довольно секретный объект. — Ого, — на этот раз энтузиазм Тэхёна куда-то развеялся. — Всё в порядке? — Чонгук почему-то представил, как Тэ вновь занервничал, кусая нижнюю губу. — Да, только… — сказал Тэхён с шатким, смущённым, даже немного настораживающим смешком. — Завтра, когда мы пойдём гулять… Нас будет лишь двое? И никого больше? Странный вопрос застал Чонгука врасплох. Он не мог понять, что встревожило Тэхёна на самом деле: понимание, что они идут на свидание, или желание пойти на него?* — Если хочешь, можем позвать ещё кого-нибудь. Словом, Чонгук сразу же пожалел о сказанном. Перспектива «третьего лишнего» выводила его из себя, но ради комфорта Тэхёна он был готов жертвовать и большим, чем собственными интересами. Лишь бы этим неизвестным не оказался кто-то из родителей. — Нет-нет, — быстро ответил Тэ, а затем добавил более мягким и грустным голосом: — Просто, иногда в прошлом… Он прервался, оставив Чонгука в полном недоумении. — Неважно, — снова продолжил Тэхён. — Увидимся после занятий? — Да, — Чонгуку очень хотелось узнать подробности, но наседать он не стал. — До завтра. К счастью, план оказался исполнен. На следующий день, когда Чонгук вышел из школы, Тэхён уже ждал его у ворот. Он стоял в стороне, пытаясь не привлекать внимание толпящихся рядом: капюшон красной толстовки натянут на голову, руки плотно и глубоко спрятаны в передний карман. Стоило Чонгуку окликнуть его по имени, Тэхён развернулся, демонстрируя радость сияющих глаз: — Привет! — Какой ты весёлый. Готов идти? — Д-да, — ответил Тэ с уже известной нерешительностью. Чонгук нахмурился: — Уверен? — Сказал же, — кивнул Тэхён, добавив на лицо улыбку. — Что за секретное место? Выйдя за ворота, Чонгук жестом показал нужное направление. Оказалось, что когда он не сутулился, то становился с Тэхёном примерно одного роста. — Оно совсем близко, в нескольких кварталах, — наконец ответил Чонгук. — Не уверен, что самое подходящее для первой прогулки, но я тот ещё питатель надежд. В общем, это музыкальный магазин. — Правда? Звучит интересно! Чонгук вздохнул с облегчением. Он не понимал, почему так беспокоился и старался угодить. Единственное, что было явным, — ему хотелось сделать Тэхёна счастливым. Первые минуты они шли в тишине. Сам по себе Чонгук не любил бесполезную и глупую болтовню ради болтовни, она раздражала и действовала на нервы, но в то же время он знал очевидное: пространство между ними необходимо было чем-то заполнить. — Прости, — начал он, — я бы не стал обсуждать эту тему, но… Когда ты спросил, пойдёт ли с нами кто-то ещё, и занервничал, о чём ты подумал? У Тэхёна сбился шаг. — Тебе не стоит об этом волноваться, — он напрягся и опустил голову. — Это мои личные заморочки, — попытка посмеяться вышла ужасно фальшивой. — Просто не хочу совершить ошибку… Случайно. — Всё в порядке, — Тэхён вновь выпрямился и вернул себе бодрый вид. — Я почему-то верю, что ты так не сделаешь. Теперь Чонгук почувствовал лёгкое волнение, но прежде, чем он успел что-то сказать, Тэхён продолжил: — Последний раз был в моей предыдущей школе. Со мной там общался только один человек. Не так приветливо, как ты, но всё же я ему доверял. И однажды он позвал меня прогуляться… — сделав паузу, Тэхён закусил нижнюю губу, но не растерялся. — Я был глупый и наивный. Действительно думал, что его предложение росло из чувства заботы или, может, сожаления. Хотя на самом деле я просто хотел верить в лучшее. Он дружил со всеми, кто смеялся надо мной, а я списывал это, ну, знаешь, на образ. Смешно, да? Надеялся, что он видел во мне не только разукрашенного монстра. В общем, когда я добрался до места, где мы должны были встретиться… — Его там не было? — перебил Чонгук сочувствующим голосом. — Хуже, — Тэхён качнул головой, — Был. Как и все его друзья. — О, — вырвалось у Чонгука. Он не нуждался в дальнейших пояснениях, но тем не менее, прошлое Тэхёна вызывало внутри него волну раскалённого гнева. Чонгук не знал тех парней, но отчётливо представлял их мерзкие физиономии и ненавидел. Продумывал, как стирал бы с лиц противные ухмылки, как заставлял бы давиться собственным смехом до тошноты, как наслаждался бы хрустом костей, крошащихся от яростных ударов. Но он не мог показать Тэхёну эту свою сторону, поэтому, обуздав прилив злости, тихо сказал: — Извини. Тот удивлённо повернулся. Чонгук ощутил невероятное облегчение, когда заметил, что Тэхён, может, и расклеился, но не заплакал. — За что? — спросил Тэ. — Не знаю, — честно ответил Чонгук. — Мне просто очень жаль, что тебе пришлось это пережить. — Спасибо. — И, кстати, если поможет, — сказал Чонгук после тяжелого молчания, — то у меня нет друзей. За исключением Хосока. Но он даже мухе не способен причинить вред. Да и вообще, Хосок жуков боится. Тэхён слабо улыбнулся, и Чонгук вспомнил, как минутами ранее тот сказал ему, что доверяет, несмотря на болезненное прошлое. Сейчас эти слова приобрели совершенно новый смысл. — На самом деле я удивлён. Ведь ты такой добрый и… Чистый. У тебя нет меток, а такие люди обычно популярны и крайне разборчивы в окружении. Собственно, поэтому я не до конца понимаю, почему ты вообще со мной разговариваешь, — признался Тэ. Всякий раз, когда Тэхён поднимал тему мнимой порядочности Чонгука, всё внутри него буквально леденело. — Друзья переоценены, — ответил он, пожав плечами. — Меня никто не интересует. Большинство наших одноклассников мелочны, раздражительны и незрелы. Я бы предпочёл остаться один. — Забавно, — вздохнул Тэхён. — Тебе нравится одиночество, но ты симпатичен людям вокруг, а я ненавижу образ отшельника, но со мной никто не хочет разговаривать. И это была чуть ли не самая грустная вещь, которую Чонгук когда-либо слышал. — Говорят, противоположности притягиваются, — смущенно протянул он. — Да, — Тэхён радостно улыбнулся. — Я тоже об этом подумал. Музыкальный магазин был небольшим, уютным и густо забитым всевозможными компакт-дисками, текстами и музыкальными товарами. Он погружал Чонгука в тёплые воспоминания, запахом и атмосферой напоминая о беззаботном пятнадцатилетии, когда он тратил здесь свои накопленные карманные деньги на альбомы любимой группы, название которой всё никак не всплывало в голове. Как ни странно, забытые детали не помешали чувству обожания вновь заиграть красками. Чонгук пропустил через себя эту энергию. — Пожалуйста, скажи, что тебе нравится музыка, — обратился он к Тэхёну. В магазине не было других клиентов, и им приходилось разговаривать вполголоса, чтобы не создавать шум. — Разве она может не нравиться? — засмеялся Тэхён. — И да, ты всё ещё слушаешь компакт-диски? Или тайно относишься к обществу хипстеров, коллекционирующих винил? Они бродили по проходу с надписью «рок/поп», просматривая ряд за рядом блестящие аккуратно завёрнутые в плёнку цветные альбомы. Чонгук ощущал щекочущий прилив ностальгии, но лишь по тому небольшому количеству приятных моментов, что не вызывали жуткую боль. — Притворюсь, будто не слышал этот хипстерский комментарий, но да, я предпочитаю компакт-диски с самого детства, — ответил Чонгук с нежной улыбкой. — Мой брат как-то отдал мне свой старый CD-плеер, тем самым познакомив с музыкой. Кажется, первыми, кого я послушал, были «The Stars». «Полуночный дождь» песня, если не ошибаюсь. — Ты слушаешь «Звёзд»? — спросил Тэхён, расширив глаза. — Конечно, — из-за того, что Тэ знал эту группу, Чонгук удивился не меньше. «Звёзды» были популярны в начале девяностых, когда пели в стиле альт-рок гранжа, но больший успех они приобрели с последующими альбомами, нежели с дебютным, что Чонгук считал крайне несправедливым. Он помнил, как сидел допоздна, надеясь увидеть их выступление на «MTV». — Какой твой любимый альбом? — Самый первый, — признался Тэхён. — Я до дыр заслушал его в четырнадцать лет. В каком-то смысле лирика «Звёзд» помогла мне пережить многие неприятные моменты. — Чёрт возьми, мне тоже, — сказал Чонгук, но где-то в глубине души ему было по-настоящему сложно обсуждать эту группу. Прошло слишком много времени с тех пор, как он разговаривал о ней в последний раз, и перспектива достать из памяти фрагменты тех воспоминаний совершенно не радовала. Вскоре Чонгук с Тэхёном продолжили изучать ассортимент магазина, дружелюбно расспрашивая друг друга о любимой музыке. Ко всеобщему удивлению оказалось, что их вкусы во многом сочетались. Несмотря на то, что Тэхён больше склонялся к душевному и лирическому «R&B», а Чонгук предпочитал рок и хард-панк, они смогли найти золотую середину в паре исполнителей. В процессе диалога Тэхён явно преодолел своё первоначальное опасение, потому что от потока мыслей его было не остановить. И этот факт мучил Чонгука наравне с восторгом. Застенчивость Тэхёна опиралась не на количество шепчущих за спиной голосов, а на отсутствие каких-либо собеседников. Он явно любил делиться эмоциями и говорить, но, к сожалению, его никто не хотел слушать. Тэхён оживлённо махал руками, подчёркивая свою точку зрения, на что Чонгук кивал и бросал редкие комментарии, потому что чем дольше голос Тэ окутывал его сознание, тем спокойнее и умиротворённее он себя чувствовал. — Ого! — воскликнул Тэхён, остановившись перед стендом с классикой. — А? — нелепо бросил Чонгук. Из артистов на этой полке он знал ровно никого. — Всегда мечтал о нём, — Тэ указал на чёрный альбом с изображением золотого пера в центре обложки. — Он очень редкий, даже в интернете сложно найти. Я удивлён, что в обычном магазине подаются такие ценности. — Если приложить каплю усердия в поисках, ещё не то найдёшь, — ответил Чонгук. В те дни, когда он регулярно посещал этот магазин, Чонгук часто находил между рядами имена самых малоизвестных артистов, которых в последствии начинал изучать. Слушал ночами в своём стерео их альбомы, а особо понравившиеся включал на следующий день в старом избитом «Шевроле», закинув ноги на верхушку приборной панели. Музыка там всегда играла громко, разрывая мир на два: тот, что внутри машины — смешивающий взрывающие биты и глубокий грубый голос рядом, и тот, что снаружи — бесполезный и скучный, лишённый энергии. Воспоминания больно стянули воздух в лёгких, и Чонгук оборвал их. Те дни давно для него мертвы. — Будешь брать? — он переключил внимание на счастливое лицо Тэхёна, которое после вопроса почему-то начало стремительно терять признаки радости. — Тэ? Приём! — Я не думал, что мы пойдём в магазин, — признался Тэхён, поджав губы, — поэтому не взял с собой деньги. — И всё? — Чонгук расправил плечи. — Тогда немедленно улыбнись и вновь стань весёлым! Потому что я куплю его для тебя. — Что? — глаза Тэ расширились настолько сильно и внезапно, что на секунду показалось, будто его, как специальную игрушку, кто-то сдавил посередине. — Не надо! — С чего бы? — Чонгука всё ещё смешила реакция Тэхёна. — Я могу позволить себе внезапный подарок, тем более, уверен, что этот альбом стоит не так дорого. Проверим? — Перестань! Я просто куплю его позже. Тэхён закусил губу и попытался толкнуть Чонгука дальше по проходу. — Детский сад, — вздохнул тот, резким движением схватил альбом с полки и направился к кассе. — Чонгук! — Тэхён крикнул ему вслед, пытаясь догнать. — Я же сказал, что не хочу! — Понял. Не хочешь, — ответил он через плечо, — а я хочу. Покупаю для себя. Запрещаешь? Тэхён открыл рот, будто желая возразить, но, видимо, не подобрав подходящих аргументов, надулся и молча последовал позади. Кассир пробил альбом, и Чонгук быстро оплатил его кредитной картой, намеренно закрыв от Тэхёна высветившуюся цену. Работник магазина посмотрел на них подозрительно, словно размышляя, стоит ли ему сразу вызвать полицию или же можно немного подождать. Разумеется, причиной стали метки Тэ, поэтому Чонгук, раздражающийся от подобного узколобия, грубо вырвал пакет с покупкой из рук парня и ушёл прочь, даже не попрощавшись. — Чёрт, — сказал он уже на улице. — Я внезапно вспомнил, что не люблю классику, бывает же? Тэхён поднял брови: — Чонгук… — Возьми ты уже этот несчастный альбом. — Тебе стоит послушать… Как-нибудь, — Тэхён принял в руки пакет и просиял. Казалось, так искренне он ещё никогда не улыбался. — Я верну деньги завтра в школе. — Если пообещаешь заткнуться на эту тему, то я обязательно изучу твой редкий экземпляр, — отмахнулся Чонгук, получив в ответ кроткий, но такой приятный смешок. — Стало прохладнее, — заметил Тэхён. — Где-нибудь рядом есть автобусная остановка? — Конечно, я провожу. — Это не обязательно. — Обязательно. Тэхён не ответил. Несколько минут они шли в уютной тишине, наблюдая как солнце медленно пряталось за облаками. — Спасибо тебе, — наконец сказал Тэ. — За всё. Послевкусие счастья вновь сменялось странной, пугающей тревогой. Чонгук всматривался в темнеющее небо, не понимая, почему оно высасывало из груди тепло. Почему такие незначительные фразы словно били под дых?

***

Как бы Чонгук ни старался, он не мог объяснить, по какой причине они с Тэхёном так быстро сближались. Они просто жили и заполняли пустоту друг друга. Казалось, что каждое действие — цветной мазок на эскизе, ожившая история или шум прибоя. Словно все фигуры расставлены по своим местам, и заполнены недостающие пазлы. Тэхён больше не испытывал напряжения и желания превратиться в камень, посмотри Чонгук в его сторону. Они сидели рядом в классе, за обедом, даже гуляли в свободное от учёбы время. Конечно, полностью расслабиться удавалось только в пустых помещениях, за углом какого-нибудь склада или на крыше школы. Словом, их рай — тихое место, где не было греющих уши одноклассников с распахнутыми от любопытства глазами. Иначе сосредоточиться на своём просто не получалось. Шёпот, осуждение, смешки, снова шёпот, непонимание, злость и опять шёпот, шёпот, шёпот. Чонгук видел, как учителя старались игнорировать их с Тэхёном общение, но стоило тому улыбнуться, что, видимо, считалось непозволительным хамством со стороны украшенного метками, и их нейтральные лица менялись на хэллоуинскую маску ужаса. Никто не был способен принять тот факт, что идеальный Чонгук тратил время на беспросветно помеченного Тэхёна. Только сам он не держался за фальшивую репутацию «золотого мальчика», потому рядом с Тэхёном она начинала обжигать. Чонгук горел с детства, но только сейчас стал замечать грубые ожоги, стремящиеся под кожу. Та ещё тошнотная мерзость, эта выдуманная чистота. В дальнейшем, Чонгук ещё больше убеждался, что Тэхён очень разговорчивый. Будто он не делился своими мыслями с ранних лет, а сейчас восполнял потерянное время. Они болтали обо всём: о музыке, о глупых телепередачах, о книгах, об искусстве. И об искусстве чаще всего. У Тэхёна глаза светились, когда он посвящал Чонгука во вселенную писателей и художников, которых сам обожал. Такая искренняя, неподдельная радость. Слишком яркая и непривычная для Чонгука. Но в любом случае, он действительно полюбил проводить с Тэхёном время. По средам, когда учёба заканчивалась раньше на несколько часов, они вместе ходили в кафе с забавным названием «Tea Time». И, разумеется, главным и единственным напитком там был кофе. Чонгук никогда не заботился о своих оценках. Учился, не прилагая усилий, а за счёт хорошей памяти и сосредоточенности на занятиях, выходил на неплохие баллы. Учителя вечно пытались заставить его работать серьёзнее, твердили, что в Чонгуке скрывался потенциал лучшего ученика с большими перспективами, но в итоге лидера из него слепить не удалось. И родители уже давно отказались от желания вырастить из него третьего Стивена Хокинга. Ведь второй у них появился на несколько лет раньше. Чонгук понимал, что никогда не сможет обойти брата, поэтому даже не пытался тратить силу на развитие своего имени. Но Тэхён заботился об оценках. Он был явно умнее большинства сверстников, только никто об этом не знал. На уроках ему не давали говорить и никогда не просили показать домашнее задание. Но стоило Тэхёну поделиться с Чонгуком своим мнением насчёт литературы, истории или любого другого спорного предмета, слушать хотелось безостановочно. Он рассказывал интересно и увлекательно, знал много необычных фактов, казалось бы, из всех областей науки, опровергал ложные теории и имел собственное представление даже о политике, религии и обществе в целом. Тэхён проводил за учёбой слишком много времени, порой намного больше, чем нужно, и однажды он с горечью признался Чонгуку, что таким образом просто приучил себя чем-то заниматься в свободное время. У Чонгука же учёба стояла на последнем месте в списке «убийц скуки». Правда раньше, когда он ещё не задумывался о смысле жизни и безоговорочно двигался по построенному родителями маршруту, в Чонгуке горел соревновательный инстинкт. Когда в груди, кроме зияющей пустоты и боли, ещё растекалась энергия, он искренне пытался быть первым. Стремился подражать старшему брату, идти с ним наравне. Мечтал когда-нибудь проснуться в такой же шкуре гения и получить от родителей горделивые слова поддержки. Но те времена прошли. Жизнь Чонгука изменилась, и учёба перестала его интересовать. Как и чья-либо хвалебная критика. Тем не менее, приятная атмосфера кафе с лёгким джазом на фоне, запахом кофе в воздухе и сидящим напротив Тэхёном в окружении книг чудесно расслабляла. Чонгук был готов часами смотреть, как тот занимался, крутил длинными тонкими пальцами карандаш, облизывал подсыхающие губы и едва заметно хмурил лоб, стоило наткнуться на какое-нибудь сложное задание. Само «Tea Time» было немноголюдным местом: лишь несколько постоянных посетителей. В основном сюда заходили, чтобы быстро перекусить или взять напитки навынос, поэтому Чонгуку с Тэхёном всегда удавалось с лёгкостью занять пару плюшевых кресел подальше от окон и любопытных взглядов. Их классический вечер состоял в том, что Тэхён много говорил, а Чонгук слушал, но сегодня они решили разбавить сценарий и впервые заказали еду. Скрашивая время ожидания, Тэ решил рассказать о том, как в детстве обожал астрономию и однажды попросил на день рождения телескоп, чтобы изучать звёзды. Чонгук невольно улыбнулся, представив маленького Тэхёна, с любопытством и обожанием разглядывающего ночное небо. — Звёзды удивительны, — Тэхён почти подпрыгивал, буквально распространяя свой энтузиазм по воздуху. — Например, ты знал, что во Вселенной каждый день образуется около двухсот семидесяти пяти миллионов новых? — Впервые слышу, — Чонгук приподнял бровь. — Это же очень много! Такое возможно? — Дальше, больше, — ответил Тэхён. — Люди состоят из тех же веществ, что и звёзды! Разве это не здорово? Понимание таких деталей заставляет чувствовать себя более значимым. Только задумайся: ты не неизвестная бесцельная материя, ты на девяносто девять процентов имеешь схожесть с галактикой. Да, маленький и незначительный, особенно когда смотришь на все эти миллионы и миллиарды небесных тел, но точно так же, как горят они, пылает и жизнь в тебе! Мы все связаны друг с другом истинной сущностью. Даже есть высказывание, дословно его не помню, но смысл такой: атомы положили начало и людям, и звёздам задолго до нашего рождения, и когда мы умрём, и спустя тысячи лет после, всё живое и мёртвое вернётся в свой изначальный облик, приблизится к звёздам и исчезнет вместе с ними. — Звучит захватывающе, — признался Чонгук. В детстве, если он когда-нибудь и открывал энциклопедии, читая статьи о космосе, то искал там исключительно информацию про инопланетян. Его интересовало больше развитие самой Земли: динозавры, Египетские пирамиды и прочее. Но сейчас, слушая воодушевлённые рассказы Тэхёна о далёких мирах, Чонгук хотел лишь сесть с ним где-нибудь на крыше и утопить взгляд в бесконечности ночного неба. Он пообещал себе когда-нибудь исполнить это желание. Посмотреть на звёзды вместе с Тэхёном. Находясь высоко над городом. В их собственном мире. Еду и напитки принесли быстро. Жареная ветчина с сыром для Тэхёна и курица с рисом для Чонгука. Сначала Тэ продолжил вспоминать свой детский план стать космонавтом, когда вырастет, а расправившись с бутербродом, быстро вытер пальцы салфетками и полез в сумку. Но вместо учебников достал блокнот и угольные карандаши. — Собираешься рисовать? — спросил Чонгук. Тэхён застенчиво кивнул: — Мне интересно, смогу ли я… — он колебался, бегая взглядом по потёртостям на столе. — Смогу ли… Нарисовать тебя? Ещё чуть-чуть, и Чонгук бы подавился курицей. — Меня? — он откашлялся. Тэхён хихикнул и протянул ему салфетку. — Если не возражаешь, конечно, — кончики его ушей приобрели ярко-красный цвет. — Я не какой-нибудь талантливый художник, но очень люблю искусство, как ты, наверное, понял. Поэтому в последнее время практикуюсь в рисовании. Но у меня ещё не было возможности поработать с натурой… Тэхён раскрыл тетрадь и пролистал до пустой страницы. Чонгук заметил множество набросков карандашом, цветные мазки и даже подумал, что увидел портрет Винсента ван Гога. — Как я могу отказаться? — Чонгук убрал на соседний стол пустую тарелку. — Мне надо позировать? Может, надуть губы? Приспустить кофту на одно плечо? — Н-нет! — покраснел Тэхён. — Я бы хотел нарисовать тебя настоящим… То есть обычным! То есть… — Понял, — Чонгук попытался сделать более серьёзное лицо, но выходило крайне нелепо. Он почему-то сам начал стесняться пристального взгляда Тэхёна и всё время ёрзал на месте, желая сосредоточиться. — Можешь читать книгу или смотреть в телефон, — предложил Тэ. — Я быстро закончу, не переживай. Не маслом же рисую… Чонгук улыбнулся, взял первый попавшийся под руку учебник и сделал вид, что погрузился в чтение. Тэхён тут же приступил к рисунку. Делая набросок, он бегал глазами от лица парня к тетради, а тот, чувствуя пристальный взгляд, думал о том, как странно преобразилась его жизнь за последнее время. Спустя несколько минут, когда внимание Тэхёна переключилось на прорисовку деталей, Чонгук позволил себе разглядеть работающего мастера. Тэ хмурился, сводя брови от напряжения, и временами высовывал язык, облизываясь слишком мило. Слегка влажные розовые губы приковали к себе всё внимание Чонгука, смешав все звуки в кафе, кроме скрипящего карандаша о бумагу, в безмолвную тишину. Не предупреждая, Тэхён резко оторвал глаза от бумаги, и их взгляды встретились. Время словно остановилось. Чонгук не понимал, дышал ли вообще в эти секунды. Единственное, что волновало сознание: сияние глаз Тэхёна. Их блеск, их яркая палитра. Они мерцали, пульсируя энергией. Чонгук отчётливо видел, что между переливами света в бликах радужки сверкали огненные звёзды. Тэхён отвернулся, мгновенно разорвав образовавшуюся связь. — У тебя красивое лицо, — медленно и смущённо протянул он, отказываясь смотреть прямо. — Вернее, я имел в виду, что твои черты лица очень приятны. Одно удовольствие их вырисовывать… С эстетической точки зрения! Чонгук заметил этот воздушный ком, что побежал по шее Тэхёна при сглатывании. — Благодарю, — мягко ответил он и вновь принялся изучать страницы книги. Оставшееся время Тэхён рисовал в тишине, периодически поднимая голову. Чонгука постепенно начинала раздражать выбранная литература: то ли язык текста слишком сложный, то ли сумбур мыслей не давал ему сосредоточиться. Прочитав разворот не меньше четырёх раз, он так и не запомнил ни одного предложения. — Готово! Облегчённо выдохнув, Чонгук закрыл книгу. — Можно посмотреть? — Конечно! — ответил Тэхён, протягивая блокнот. — Только не смейся, хорошо? Чонгук хотел сказать, что ни за что на свете и никогда не посмеётся над Тэхёном, но вместо этого просто кивнул. Открыв нужную страницу со своим изображением, он даже не удивился. Эскиз не соответствовал ожиданиям. Стиль Тэхёна был менее реалистичен, ярко уходя в абстракцию с огромным количеством угловатых, резких линий. Он явно уделил особое внимание глазам, прорисовав их более усердно на фоне остальных деталей. Большие и чёрные. С каким-то грустным послевкусием. Чонгук сглотнул. — Ну, как? Тебе нравится? — тихо спросил Тэхён, нервно крутя в руке салфетку. — Я знаю, что моя подача немного… Необычная… — Нравится, — прервал его Чонгук, тепло улыбнувшись. — Правда? — Тэхён интенсивно заморгал, явно воодушевляясь. — Не обманываешь? — Смотри, — Чонгук вытянул руки вперёд. — Чистые. Без белых линий. — Да, — с лёгкой грустью в голосе согласился Тэ. — Чистые. — У тебя талант, — продолжил Чонгук. Он не мог перестать разглядывать своё лицо, казавшееся печальным, потерянным. — Изображение такое живое. Не в том смысле, что идеальная копия. Просто, я действительно вижу здесь себя. И даже больше, чем просто внешний облик. Думаю… Думаю, это очень хорошо для начинающего художника. Чонгук вернул Тэхёну рисунок. — Спасибо, — тот просиял. — Извини, что не могу сказать лучше. — Возможно ли вообще сказать лучше? — засмеялся Тэхён, крепко прижимая к груди блокнот. — Я всё понял. И очень рад. Даже когда они покинули тёплое кафе и направились к автобусной остановке, рисунок Тэхёна по-прежнему заполнял все мысли Чонгука. И уже в кровати, погружаясь в сон, он отчётливо видел перед собой те мрачные, унылые глаза. Грустные. Осуждающие.

***

— Клянусь, я убью их! Изумлённые покупатели отвлеклись от своей выпечки и кофе, когда Чонгук ворвался в «Tea Time». Тэхён следовал позади, стреляя по сторонам извиняющимися улыбками. Он дёргал друга за рукав, но тот игнорировал попытки себя успокоить. — Пожалуйста, не обращай внимания, — пробормотал Тэхён, когда они заняли свой любимый столик с плюшевыми креслами. На самом деле, Чонгуку требовалось больших усилий, чтобы не распинать пустые стулья по пути. — Оставить, как есть? — он грубо бросил сумку на пол. Гнев всё ещё пылал внутри вен. — Оставить? Тэ, они тебе угрожали! Чонгук не мог избавиться от злости. Толпа обезумевших подростков, что окружила Тэхёна возле школы, нестираемым видением сидела в голове. Их насмешки, их дурацкий, противный гогот всё еще звенел в ушах. Совершенно не важно, что они ничего не сделали, не важно, что не причинили вреда. Одних только слов достаточно для мучительной смерти. Тэхён вздохнул и опустился в кресло, в то время как Чонгук был слишком поглощён ненавистью, чтобы просто сидеть. Он хотел сбежать из кафе и вернуться в школу, чтобы выбить у тех идиотов все зубы. Чтобы они умоляли, выпрашивали сохранить им жизнь. Кулаки Чонгука сжимались до скрипа, ярость пульсирующими волнами играла под кожей рук. Он был настолько зол, что даже не помнил, когда в последний раз чувствовал внутри себя похожий сорт яда. — Подумаешь, — Тэхён пожал плечами. — Это просто слова. Ничего нового. Я выслушиваю подобные речи периодически, но дальше них никто не заходит. — Нет… — начал Чонгук, но остановился, пытаясь заменить поток ненормативной лексики на более вежливые фразы. — Они должны… — Не должны. Успокойся, — шепнул Тэхён, метнув взгляд в сторону наблюдающей официантки. — Пожалуйста, сядь и не кричи. Люди же смотрят. Тэхён звучал так, будто находился на грани отчаяния. И меньше всего Чонгуку сейчас хотелось заставлять его страдать. Вздохнув, он упал в кресло напротив. — Нельзя быть таким добрым, — настаивал Чонгук. Тэхён не смотрел на него, сосредоточив всё внимание на распаковке рюкзака. — Позволять таким подонкам безнаказанно следовать гнусным желаниям — неправильно. Качнув головой, Тэ поджал губы: — Мы можем сменить тему? Чонгук собирался возразить, но выражение лица Тэхёна не позволяло. Он явно не собирался слушать и обсуждать эту тему. Раскладывая учебники на столе, Тэ всё ещё прятал глаза в книгах, не поднимая головы. — Прости, — Чонгук снова не понимал, за что извинялся на самом деле: за потерянное самообладание или за прошлое Тэхёна, в котором было слишком много боли. — Проехали, — он подарил Чонгуку дрожащую улыбку. — Давай просто сделаем вид, что ничего не было. Но Чонгук не хотел подавлять эти эмоции. Тем более забывать их. Он мечтал доказать Тэхёну, что тот не заслуживал подобного обращения. Что кучка мусора в виде испорченных подростков, которая посчитала себя лучше и решила смотреть на остальных свысока, не имела права строить собственную иерархию. Но раз Тэхёна расстраивал разговор о случившемся, Чонгук был согласен молчать. — Хорошо, — согласился он. Гнев постепенно начал гаснуть. Опустив взгляд на стол, Чонгук заметил, что из учебника по английскому языку торчала какая-то брошюра. — Приглашение на чайную церемонию?** — Куда уж там, — засмеялся Тэхён, протягивая Чонгуку флаер. — Художественная выставка? — он рассмотрел обложку. — Ещё и сегодня вечером? Ты идёшь? — Нет. Это просто проект, организованный школой. Ничего масштабного. Да и одному идти как-то не улыбается. — Давай вместе? — предложил Чонгук. — Галерея находится недалеко. Успеем сходить домой, переодеться. — Не пожалеешь? — в глазах Тэхёна засверкала радость. — Ты же не любитель искусства. — Кто сказал? — запротестовал Чонгук, хотя понимал, что Тэ говорил правду. Он никогда не испытывал большого интереса к любому проявлению творчества, кроме музыки, а вечер в картинной галерее и вовсе казался Чонгуку временем, потраченным впустую. Но если рядом находился Тэхён, правила менялись. — Думаешь, я совсем далёкий? Смотри, какие слова знаю: Пикассо, да Винчи… — Понятно, — теперь грусть и беспокойство Тэ полностью сошли на «нет». — Итак? Сегодня нас будет трое? Ты, я и искусство? Чонгук старался не думать о том, что это выглядело как приглашение на свидание. Просто очередная вылазка с другом. Ничего более. — Как скажешь, Куки. И сердце Чонгука больно сжалось. Теплота в сочетании с этим прозвищем считалась давно забытой. Выставка проходила в небольшой местной галерее и, кажется, была ориентирована на районных художников. Чонгук пришёл раньше на десять минут, потому что решил больше никогда не вынуждать Тэхёна ждать себя в одиночестве. С сигаретой или любым другим предметом, занимающим пальцы, было бы проще скрасить медленно тянущееся время, но Чонгук специально переложил пачку в другую куртку, чтобы не курить перед Тэ. Поэтому, спрятав руки в карманах, ему оставалось только пинать мелкие камни и грязь, смиренно ожидая. Люди вокруг выглядели счастливыми. В красивых платьях и причудливых плащах, они маячили туда-сюда, держались за руки, болтали и смеялись. Их дыхание создавало лёгкий дым, иногда долетающий до Чонгука. Непривычная атмосфера спокойствия и беззаботности. Радость в мелочах. Всё это казалось ему нереальным. Наконец телефон завибрировал. Тэхён сообщил, что уже вышел из автобуса и направлялся к галерее. Чонгук поймал себя на мысли, что растянул улыбку на всё лицо, перечитывая это сообщение. Через пару минут Тэ его окликнул. — Эй! — весело сказал он. — Я не слишком странно выгляжу? Чонгук опешил. С Тэхёна исчезла уродливая серая школьная форма, которую он раньше никогда не снимал. Вместо неё на ногах появились облегающие чёрные джинсы, сверху, слегка обтягивая тело, идеально подчёркивал фигуру мягкий красный свитер, а элегантный образ завершало длинное коричневое пальто. Поверх него чистая, будто новая, без единой торчащей нитки, висела поясная сумка, а на голове, пряча почти все светлые волосы, привлекал к себе внимание военно-морской берет. Чонгук всегда считал, что этот головной убор выглядел глупо и нелепо, но Тэхён разрушил его очередной стереотип. «Со вкусом», — подумал Чонгук, удивляясь. Непривычный стиль великолепно подходил Тэ, превращая его в другую личность. Метки на лице уже не казались такими дикими: они прекрасно гармонировали с казавшимся старше Тэхёном. Настораживали, разумеется, но не пугали, как раньше. Словом, из-за одежды Тэ Чонгук почувствовал себя раздетым. Он даже не задумался, что на подобных мероприятиях следовало демонстрировать разнообразный гардероб, поэтому, не тратя на выбор больше одной минуты, надел обычную темную толстовку с рваными джинсами. — Что? — только и смог сказать Чонгук после затянувшейся паузы. Его щёки предательски начали краснеть. — М-мой внешний вид? Не слишком смешной? — повторил вопрос Тэхён. До Чонгука дошло, что он неприлично долго пялился. — Нет! Мне нравится! Правда. Тебе очень идёт! Но если честно, из-за этого я теперь ощущаю себя рисовым мешком. Причём грязным и плохо пахнущим. Тэхён бегло осмотрел его одежду, явно заметив небольшие пятна в некоторых местах. Ещё и лохматые тёмные волосы, которые даже не постарались превратить хоть в какое-нибудь подобие укладки, однозначно добавили образу отрицательный процент. Но, кажется, Тэхён не возражал. — Такой стиль сейчас популярен, — тихо сказал он. — Да и какая разница? Тебе комфортно, а это главное. — Было, — парировал Чонгук. — Пока ты не пришёл. — Могу уйти! — Только попробуй! Они весело улыбнулись и двинулись в сторону центрального входа. На мгновение Чонгук задался вопросом, стоило ли ему проявить уверенность и взять Тэхёна за руку, чтобы не выделяться из толпы людей, гуляющих вокруг, но в последний момент он решил поступиться своими желаниям. Вряд ли такой не тактильный и скованный Тэ одобрил бы подобную близость. Зайдя в галерею, они сначала нашли гардероб, а уже после приступили к выбору первого зала. Посетители выставки, сфокусировавшие всё внимание на полотнах, вряд ли замечали даже разукрашенного Тэ, не говоря уже о неряшливом виде Чонгука. К удивлению, желающих оценить творчество местных художников пришло довольно много. Мероприятие было бесплатным, а по всему периметру стояли работники, раздающие брошюры с названием и расположением картин. Чонгук облегчённо выдохнул: ему не придётся стыдливо округлять глаза всякий раз, когда Тэхён с умным видом спросит у него про отношение к творчеству автора. Пускай и с подсказками, но Чонгук хотя бы проявит искренний интерес. Что не могло не радовать. Все люди здесь разделились на три группы: те, кто образовав маленькие кучки, с неподдельным восторгом обсуждали выставку, те, кто не отходили от бара, заедая шампанское разнообразием предложенных закусок, и те, кто молча ходили от одного полотна к другому, изредка оценивающе кивая головой. Подобный разброс позволил Тэхёну с Чонгуком без особых усилий затеряться в толпе и исследовать галерею согласно собственному ритму. Вскоре выяснилось, что Чонгук мог смело выбросить брошюру. Тэхён в роли экскурсовода прекрасно её заменял: рассказывал, что за техники использовал художник, какие мысли он пытался донести, почему подобранная им цветовая палитра вызывала у зрителей именно эти эмоции. Большая часть, особенно технические и профессиональные тонкости, прошли мимо Чонгука. Он обнаружил, что вновь был поглощён голосом Тэхёна, а не смыслом его слов. Если предположить, что Чонгук оказался бы здесь в обычный день и с другой компанией, ему бы хватило максимум десяти минут на осмотр всех залов. Но с Тэ он был готов слушать бесконечно. Тратить часы на оценку каждого произведения, лишь бы их внезапное свидание растянулось до рвущихся пределов. Они остановились перед абстрактным полотном, которое показалось Чонгуку самым пёстрым в этом здании. Словно все цвета мира легли на один холст. — Что ты здесь видишь? — внезапно спросил Тэхён. Чонгук действительно попытался разглядеть в причудливой технике автора какие-то контуры, старался заглянуть дальше и понять посыл, но, честно говоря, в случайном наборе мазков, закрученных в непонятном оттеночном хаосе, он не ощущал никакой связи. — Сначала ты, — вышел Чонгук из неловкого положения. — Цветы, — Тэхён выглядел очень серьёзным. — Поле цветов. Чонгук не понимал искусство. Возможно, ему никогда и не откроются двери в этот мир. Будто он человек, которому не дано видеть красоту и смысл в чём-то не явном. Но Тэхён был желанным гостем в той сложной вселенной. И Чонгука это поражало. Несмотря на тяжелую жизнь, Тэ смог сохранить своё уникальное видение реальности. Чонгук восхищался таким даром. Как у него получалось чувствовать живописные цветы в беспорядке красок? Как получалось разделять притягательную красоту холодных звёзд? Пускай для Чонгука эта абстрактная картина всё ещё не имела чёткие формы, глядя на счастливое лицо Тэхёна, он был готов признать, что тоже хотел ощущать аромат того роскошного поля. К тому времени, когда они покинули галерею, солнце, истратив последние лучи, уже давно скрылось за горизонтом. Но не смотря на это, Чонгук с Тэхёном всё же решили пройтись пешком, и неожиданно для себя оказались в приятной атмосфере пустующего ночного парка. Тэхён продолжал посвящать Чонгука в свои интересы, и тот, изредка кивая в ответ, молча наслаждался льющейся из Тэ радостью. Деревья вокруг подыгрывали тишиной. Холодный и спокойный воздух дополнял внезапное состояние безмятежности. Чонгук остановился, бросив взгляд на мерцающее небо. Ему, почему-то, захотелось ещё ненадолго продлить это приятное чувство, название которому никак не приходило на ум. Спустя пару секунд Тэхён понял, что Чонгук больше не шёл рядом. Обернувшись, он мило засмеялся: — Звёзды прекрасны, не так ли? Чонгук посмотрел в сияющие глаза Тэхёна. — Да, именно они. Заметив в двух шагах скамейку, Чонгук спросил: — Как на счёт немного посидеть? Тэхён посмотрел на часы и кивнул. Несмотря на темноту вокруг, время было ещё не позднее. Как только они опустились на не самую комфортную металлическую лавочку, Тэ вновь сосредоточил внимание на звёздах. А Чонгук на нём. И какое-то время они просто сидели так, в уютной тишине, наслаждаясь обществом друг друга. — Спасибо, что пошёл со мной, — в конце концов сказал Тэ. — Я очень мало дней могу назвать запоминающимися. А сегодняшний, кажется, стал одним из лучших. — Согласен, — улыбнулся Чонгук. — Я тоже отлично провёл время. — Не шутишь? Я так переживал, что ты заскучаешь, но будешь терпеть из вежливости. — Вовсе нет! — Чонгук уверенно воскликнул. — Забыл, что ли? Пикассо, да Винчи… Хотя, если серьёзно, мне понравилось слушать тебя. Было интересно. — Всё просто, — Тэхён воодушевлённо хлопнул в ладоши. — Дело в искусстве! Оно для всех, оно универсально. Искусство — это живые эмоции. Ты можешь направить свою энергию в рисунок, а можешь увидеть биение родственной души уже в готовой работе! Так или иначе, рассматривая один предмет множество раз, ты непременно найдёшь в нём частичку чего-нибудь нового. Сначала проживёшь эмоции автора, а затем дашь жизнь собственным чувствам. Вырастишь истину там, где её больше никто не увидит. На одну картину могут быть направлены десятки взглядов, и у каждого найдётся своё мнение. Своя правда. Чонгук заворожённо наблюдал за потоком его мыслей. Ему бы хотелось всегда видеть этот огонь в глазах Тэхёна, ощущать его любовь к дискуссиям, к выражению собственных мыслей. — Вот почему искусство так важно, — продолжил Тэ. — Художники говорят без слов. И ведут диалог они не с нами. Они общаются с душами. Чонгук внезапно вспомнил свой портрет, нарисованный Тэхёном. Вспомнил печальные глаза и чувства, что не смог описать. — Тебе стоит тоже поучаствовать в подобной выставке, — сказал он, прежде чем подумал о последствиях. Голос Чонгука прозвучал слишком громко, отчего Тэхён еле заметно дёрнулся, слегка округлив глаза. — Нет, — ответил Тэ с горькой усмешкой. — Для меня это просто хобби. Я никогда не смогу стать художником. Чонгук замолчал, переключив внимание на окрестности тёмного парка. Деревья, окутанные плотными тенями, запустили его развитое воображение. На мгновение показалось, что они с Тэхёном два одиноких никому не нужных ребёнка, заблудившихся в бесконечном лесу с пугающими, меняющими форму существами. Те скрывались и терпеливо выжидали момент, когда глупые дети случайно сойдут с освещённой тропинки. — У тебя есть талант, Тэ, — сказал Чонгук. — И что более важно — страсть. Я это вижу. Разумеется, моё мнение далеко от экспертного, но тебе стоит развиваться дальше. — Я… — начал Тэхён и осёкся, закусив губу. Он больше не прятал глаза среди звёзд. Теперь они, словно прикованные магнитом, разглядывали грязную землю. — Раньше действительно жил мечтами. Но времена изменились. Мне больше нельзя думать о будущем. Оно слишком… Размыто. — О, — Чонгук проглотил обжигающий ком. Он хотел сказать больше, но не мог найти нужных слов. — А как насчёт тебя? — спросил Тэхён после напряженного молчания. — Уже определился, кем станешь? Чонгук колебался. Он ненавидел, когда его спрашивали о планах, ненавидел, когда люди задавали вопросы о школе, о колледже, о будущем, о карьере. Если бы они только знали, какое неизвестное и незаслуженное чудо всё ещё оставляло Чонгука живым, навсегда бы прекратили эти бесполезные расспросы. Он не смотрел вперёд. А если и пытался моментами, то не видел ничего, кроме расплывчатого и густого тумана. — Не знаю, — честно признался Чонгук. — Какая у тебя мечта? — Её нет. — Так не бывает, — слегка обижено возразил Тэхён. — Люди должны иметь цель, чтобы совершенствоваться. — Не в моём случае, — Чонгук хмыкнул и пожал плечами, словно его не волновали подобные мелочи. — В самом деле? Хочешь сказать, ты не материализуешь в голове тайные фантазии? Не представляешь, как бы выглядела твоя идеальная жизнь? — Нет, — твёрдо ответил он. — И если уж мы откровенничаем, то я даже не уверен, снились ли мне когда-нибудь сны. Тэхён замолчал. Выражение его лица стало нечитаемым. Чонгук предположил, что так любящий духовные ценности Тэ мог оскорбиться. Ведь он делился с Чонгуком самым сокровенным, показывал спрятанную часть личности, и явно не для того, чтобы услышать от собеседника полное пренебрежение. А возможно, их существование вновь столкнулось несправедливой истиной: Тэхён, имеющий все задатки к превращению мечты в реальность, решил оставить её мирно спать в глубине, понимая, что татуированная кожа не дала ему право выбора, в то время как Чонгук, идеальный пример для подражания у многих сверстников, перед которым, казалось бы, распахнётся любая дверь, стоит лишь посмотреть в её сторону, совершенно не думал о будущем, не строил планов и ничего не желал. Словно сама судьба смеялась, создавая их историю. И если Чонгук подумал об этом, значит Тэхён тоже мог. — Эй, — тихо произнёс Тэ. Он нежно взял Чонгука за руку и переплёл с ним пальцы. Кожа Тэхёна была гладкой и тёплой, в каком-то смысле даже успокаивающей. Сначала Чонгук вздрогнул, но через секунду понял, насколько утешительным выглядел этот жест. Когда он посмотрел в глаза Тэхёна, то вспомнил ту цветную абстракцию; неважно, сколько разных оттенков переливалось в зрачках Тэ, Чонгук видел там свою палитру, свои мазки и узоры, которые трактовал, основываясь на внутренних ощущениях. То была лёгкая грусть, возможно, сожаление и чувство искренней печали. Тэхён хотел помочь Чонгуку и ни капли его не осуждал. — Во-первых, сны обязательно появятся. Они точно посещают тебя, но, скорее всего, какой-то барьер не даёт возможности их запомнить, — Тэхён будто гипнотизировал. Обычно Чонгук игнорировал любые советы, но сейчас он слушал. И слышал. — Во-вторых, ты сильный. И со временем всё исправишь. Я верю в это. Неужели Чонгук был настолько открытой книгой? Неужели Тэхён видел его проблемы и понимал, откуда росли слабости? В конце концов Чонгук просто кивнул, предположив, что если в его будущем появится Тэ, оно перестанет быть настолько тёмным. И вместе с этим родилась ещё одна мысль: Тэхён стал значить для Чонгука слишком много. Интерес незаметно перерос в привязанность и откровенно пугал призрачной быстротой. Чонгук думал о Тэхёне и после того, как они разошлись, впервые обнявшись на прощание и пожелав друг другу «доброй ночи», и когда молчаливое эхо квартиры поприветствовало его у двери. Отрицать больше не было смысла: Чонгук не просто увлёкся с проявлением симпатии, он по-настоящему запутался в собственных чувствах. Ему хотелось заботиться о Тэхёне, делать его счастливым, заставлять смеяться, улыбаясь до болящих мышц. Хотелось проводить с ним всё свободное время. Чонгука не смущал тот факт, что Тэхён был парнем: рамки со своей ориентации он снял много лет назад. Но таких сильных эмоций от общения с кем-то Чонгук ещё никогда не испытывал, и это заставляло всё тело неприятно дрожать. На самом деле, он не всегда был таким закрытым и чёрствым. Раньше Чонгук проявлял заботу ко многим людям, но это всегда заканчивалось трагедией. И сейчас он очень боялся повторить прошлые ошибки. Потому что в его жизни уже долгое время не появлялось ничего столь ценного, как общение с Тэ. Радость, которая наполняла его после посещения выставки мгновенно отступила. На её место пришла жгучая тоска, смешанная с тупой болью, сжимающей грудь, и глухим, раздражающим стуком в голове. Руки Чонгука предательски тряслись, когда он рылся в куче барахла в своей комнате. Охваченный внезапным страхом, он лихорадочно отгонял мысль, что случайно мог его выбросить. Но облегчение вскоре накрыло. «Полуночный дождь» от Звёзд поприветствовал потёртостями и слоем пыли. Достав из другой кучи свой старый CD-плеер, параллельно удивившись, что он не умер ещё несколько веков назад, Чонгук лёг на кровать и, вставив диск, с ожиданием некого чуда нажал кнопку пуска. Тревожность потянула с самых первых нот. Чонгук вспомнил своё пятнадцатилетие, когда всё ещё было по-другому, когда его мир не рассыпался под тяжестью огромных трещин, и надежды вернуть беззаботное детство не валялись под ногами кровавыми осколками. Музыка звучала так знакомо, будто Чонгук слушал её вчера, но эмоции, что она вызывала, совершенно изменились. Не в силах справиться с новым, ошеломляющим чувством, Чонгук нажал на паузу и снова вернулся в спокойную тишину. И, кажется, в этот раз она приветливо ему улыбнулась.

***

Тэхён ещё ни разу не приглашал Чонгука в гости. Не то чтобы это был повод обвинить в недоверии и как-то расстроиться, скорее, сохранение личного пространства добавляло их отношениям чувство загадочности. Слишком далёкая грань, интимная. И эра её правления ещё не началась. Именно поэтому они продолжали встречаться в кафе каждую среду, довольствуясь теми маленькими традициями, что им удалость создать. В таком непривычном для Чонгука ритме прошло чуть больше месяца, и теперь он смело называл Тэхёна другом. Недо-свидание в художественной галерее стало поворотным моментом в их странном общении, породив новую, очень крепкую связь. И самое приятное: Тэхёна тоже тянуло в этот омут, что он проявлял, демонстрируя Чонгуку абсолютную взаимность. Он не мог дать название их чувствам, но понимал, что они вот-вот приобретут финальные штрихи. Оставалось лишь мирно ждать, следуя темпу времени. А люди за спиной всё также косились. И Чонгук понимал, что со стороны они с Тэхёном могли выглядеть как пара жертвы и насильника, где аморальное, без преувеличений, чудовище затаскивало в свои сети глупого, наивного парня. Но внешний вид стал лишь костюмом поверх ироничной истины: Тэхён не отравлял Чонгука, а лечил. Давал ему вакцину, сохраняющую стабильность жизни. Пускай и природа чёрных меток пряталась в тени, Чонгук твёрдо решил не верить в их подлинность. По крайней мере, не делать выводы, основанные на привычных фактах. Потому что «нормальное» для человечества не подходило под описание Тэхёна. Здесь явно пряталась всё объясняющая история. Пока Тэ не сменил школу, Чонгук медленно сходил с ума. Он существовал в однотипных серых днях, позволяя дыре внутри расти вширь, поглощая всё манящее. Ночь походила на испытание, а утро практически доводило до слёз. Но рядом с Тэхёном разрушения почему-то прекращались. Затмевались более значимым, главенствующим чувством. И ради него Чонгук был готов делиться с рассветом радостью. Но измениться окончательно, сломав старые привычки, оказалось сложнее. Общение с Тэхёном отвлекало, превращало отрешённость в смятение, но не рубило корень. Иногда, стоило Чонгуку остаться в одиночестве, когда звук телевизора эхом скакал по стенам квартиры, ненависть и апатия вновь пытались вернуть себе контроль. В такие моменты Чонгук просто уходил из дома в поисках мишени. Кого угодно или чего угодно. Лишь бы помогло забыть. Другими словами, чистая, без единой отметины кожа тоже хранила свои секреты. При общении с Чонгуком легко обмануться, поверив в его редкостную идеальную жизнь, и лишь немногие знали, что настоящий Чонгук просыпался с заходом солнца. Тот Чонгук, который мог взбеситься из-за ничтожной мелочи и уйти ва-банк: ввязаться в драку и воровство, проникнуть на запретную территорию, подкрепив всё это смертельной комбинацией с алкоголем, бешеным характером и непослушным ртом, что однажды доведёт его до печального исхода, а на следующее утро проснуться в чужой постели с по-прежнему непорочной кожей, но горьким вкусом разочарования на языке. Бывали дни, когда Тэхён звонил Чонгуку по вечерам и просил рассказать ему пару смешных историй перед сном, объясняя это способностью голоса Чонгука успокаивать. После такого его собственный сон становился более крепким, а призраки прошлого, блуждающие вокруг, старались держаться подальше. Но Тэхён звонил не всегда. Как, например, сегодня. Поэтому Чонгук нервничал. Он раз за разом перелистывал каналы телевизора по новому кругу, но не мог найти ничего подходящего. В конце концов Чонгук решил набрать Тэхёну сам, но, не найдя подходящего предлога, мгновенно передумал. Социальные сети тоже оказались скучными и пустыми. Раздражало буквально всё. Вскоре, перестав сопротивляться бушующей энергии, Чонгук поднялся, быстро надел куртку и выбежал на улицу. Но не успел он сделать и пары шагов, как его телефон завибрировал: — Чонгук, где ты? — раздался весёлый голос на другом конце трубки. — Привет, Чимин. Я уже в пути.

***

Сидеть в классе, ощущая пощипывание содранной кожи вокруг костяшек и тянущую, слегка зудящую межрёберную боль, — не самое приятное удовольствие. Чонгук смог вздохнуть только на большой перемене, когда, отказавшись от предложения Хосока вместе пообедать, он отправился искать Тэхёна. Тот не появился ни на одном занятии, вынудив Чонгука не только волноваться, но и скучать. Проверив столовую, пустующие классы, музыкальный кабинет, библиотеку и даже туалетные комнаты, он почти отчаялся, но потом вспомнил, что оставалось ещё одно место. Последнее. К счастью, Тэхён действительно был там. Сидел на крыше, спиной к стене, рассматривая раскинувшийся впереди город. Холодный ветер гулял по всему периметру, но Тэ его либо игнорировал, либо не чувствовал из-за более значимых проблем. Чонгук вздохнул, снял пиджак и аккуратно накрыл им плечи Тэхёна, получив в ответ пугающее вздрагивание. Но когда тот наконец поднял голову и увидел, кто это был, расслабился и извиняюще улыбнулся в качестве благодарности. — Хоть бы пальто прихватил. Капюшон толстовки от простуды не защитит, — приветливо начал Чонгук, присаживаясь рядом. — Что случилось? — насторожился Тэхён. — О чём ты? — Чонгук крайне плохо сыграл удивление. — Синяки на руках. Дрался? Или кто-то избил? — Вроде того, — пробормотал он. И почти не солгал. — Сейчас всё в порядке. Эти слова не подействовали на Тэхёна так, как хотелось бы: он всё ещё недовольно разглядывал свежие ссадины Чонгука, не скрывая беспокойства в глазах. — Ты хотя бы лёд приложил? — нахмурившись, Тэ жестом попросил протянуть к нему руку, словно хотел излечить раны касанием. Чонгук почти подчинился, но в последний момент заметил, что одна из меток Тэхёна, чуть выше кисти, выглядела более блестящей и тёмной на фоне остальных татуировок. Будто новая. Совсем свежая. По телу пробежала дрожь. Тэхён заметил эту паузу и одёрнулся. Его губы сжались в тонкую линию. Они не говорили о метках Тэхёна. Никогда. Несмотря на то, что разум Чонгука скручивался от голодающего любопытства, желание сохранить хрупкий сосуд в виде спокойствия Тэ побеждало над всеми другими. Даже если разговор хотя бы отдалённо приближался к запретной теме, Тэхён скручивался, скрещивал руки на груди и прятал в коленях голову, пытаясь защититься от невидимого удара, что принесёт острую боль. Спрашивать что-то после приравнивалось к мучительным пыткам. Но вопросы, пусть и оставались не озвученными, никуда не исчезали. Мысленно Чонгук проговаривал их постоянно. И временами неосознанно погружался в фантазии, где спрашивал Тэхёна о причине всех этих ужасный наказаний, но прежде, чем тот давал ответ, Чонгук резко вздрагивал, чувствуя на лбу капли холодного пота. — Что сказали твои родители? — продолжил Тэхён с ноткой сочувствия. После татуировок Тэ их семьи являлись второй избегаемой темой. — Какая разница? — отрезал Чонгук более резко, чем планировал. Мысль о псевдозаботе его матери оставила на языке неприятное послевкусие. Тэхён округлил глаза и едва заметно отодвинулся. Вспыхнувшая на секунду злость сразу же отступила, и Чонгук огорчённо поник. Тэхён не заслуживал и капли негатива, тем более, рождённого от искренней заботы. Тяжело вздохнув, Чонгук пожелал, чтобы время отмотало стрелки всего на несколько шагов назад и дало возможность исправить эту ситуацию, но попрощавшись с глупыми мечтами, неуклюже приблизился обратно к Тэ и закинул наверх голову. — Прости, — тихо произнёс он. — Когда кто-то упоминает о родительском долге моих предков, я сразу же начинаю плеваться огнём. Они, мягко говоря, вообще не знают, чем я занимаюсь. Тэхён смотрел в упор: — Не знают? — Так точно, — кивнул Чонгук. — Развелись, когда мне было пятнадцать. Воевать за гордое звание опекуна, или как это называется, никто не стал. Оба посчитали, что я достаточно взрослый мальчик для осознанного, рационального выбора. На самом деле они просто не хотели тратить и грамма своего драгоценного времени на бумаги, разборки и прочее разное, поэтому великодушно позволили нам с братом вдвоём жить в старой квартире. И сейчас каждый из них, как и год назад, и десять, занят любимой работой. Домой почти не возвращаются, не говоря уже о том, что имеют на стороне собственные семьи. Классно, правда? Как будто они бросили свои старые жизни и оставили напоминание, от которого, к сожалению, нельзя избавиться, а то есть меня, позади. Приезжают, конечно, для галочки на день-два раз в три месяца, причём обязательно по очереди, а то как же это, мамуля и папуля вместе с ребёнком в пределах двух квадратных метров? Немыслимо! Но чаще всего они присылают идиотские сообщения на автоответчик с кучей извинений о задержке, ага. Забавные такие. Думаю, мама сейчас где-то в Китае, а папа, возможно, в Лондоне? Не знаю даже. — Значит, — почти шёпотом произнёс Тэхён, — ты живёшь один? — Да. Брат тоже редкий гость. — Должно быть, это тяжело, — Тэ звучал как-то растерянно. — Может вызвать чувство одиночества. Чонгук был готов поклясться, что дыхание в его груди остановилось. Мысли о пустой квартире, о тишине, пронизывающей череп, о лишних чашках с тарелками, о пылящихся комнатах и никому ненужном чистом постельном белье, об отсутствии каких-либо разговоров и вежливых фраз в стиле «доброе утро» и «приятного аппетита» — всё до последнего вызвало в Чонгуке колющую дрожь. Он жил лишь в оковах собственных воспоминаний. Одиночество давно подчинило всё его жалкое существо. — Не страшно, — соврал Чонгук. — Я давно привык. Люблю быть один, помнишь? — Иногда я мечтаю, чтобы мой дом тоже опустел, — признался Тэхёном, печально направив взгляд куда-то в сторону. Его нижняя губа дрожала. — Но, хоть мои родители… Едва могут смотреть на меня, всё равно… Всё равно они, чёрт возьми, единственные люди в моей жизни. Чем больше Чонгук узнавал Тэхёна, тем сильнее ненавидел мир, окружающий их. Он не понимал, за что самый добрый человек в этой гниющей вселенной мог получить такие страдания. Чонгук хотел взять Тэхёна за руку и обнять, но не знал, какой жест в данной ситуации не сыграл бы обратным эффектом. Вопрос новой метки всё ещё мучал, а откровение про родителей вызывало головную боль. Но на этот раз Тэ сидел рядом, отчего хаос в сознании медленно сходил на «нет», сменяя ураган тихим штилем. Сев поближе, в паре дюймов от соприкасающихся плеч, Чонгук бросил взгляд к небу и попытался расслабиться. Он впервые осознал, что больше не хотел убегать от собственной жизни.